Нежное молчание

      Милк встал со стула, разминаясь, так как тело всё занемело, а жопа стала квадратной, несмотря на то что стул был мягенький. Сложив лапки поудобнее, острый глаз стал осматривать новые ухоженные лапки. Привычный чёрный цвет, острая форма, убранная кутикула. Всё в этот раз смотрелось идеально, отчего уголки губ поднимались в искренней улыбке. — Спасибо тебе, мой ангел маникюра! Теперь мои руки выглядят опрятно, а не как жалкое убожество, — синий взгляд редкой нежности наблюдал за такой же счастливой мастерицей. — Ради тебя я выкладываюсь больше чем на сто процентов, — Шугар вытирала небольшими салфетками свои материалы, а половину из них скинула в кейс с раствором. Её розовые глаза посмотрели на довольного одной услугой клиента: — Чего желаешь теперь сделать, мой самый наивреднейший клиент? — Думаю, надо начать с массажа лица, а потом плавно перейдём на ресницы, — Милк без приглашения уселся на кушетку, снял обувь, ложась на неё поудобнее, скрестив руки на животе. — Я весь твой, подружка! Делай из меня вишенку! — театрально вскрикнул мужчина, прикрывая глаза. — Из тебя дряхлый актеришка, ничего лучше изюма не получится, — фыркнула Шугар, хорошенько намыливая руки почти до скрипа. Вытерев досуха руки и взяв нужные баночки, она села на своё место, а баночки поставила на невысокий стеллаж. Открыв одну из баночек и взяв силиконовую ложечку, Шугар равномерно нанесла состав на личико. — Слушай, Шугар... — почти шёпотом позвал свою подругу актёр. — Ты чего-то сегодня до боли разговорчивый, — выдохнула женщина тяжело, но насторожила свой слух. Милк крайне редко её звал по имени в обычной жизни. Её имя — это серьёзная тема. — Я тебя внимательно слушаю так и быть — Просто давно тебя не видел, — неуверенно посмеялся мужчина, искажая лицо в кривой маске. Женщина неспеша стала поглаживать лицо актёра. — А как у вас... Ну... В отношениях с этой? — через силу задал всё же вопрос синеволосый. Руки понемногу сжимались и разжимались в замке. — М? Что ты именно имеешь в виду, змей окаянный? — девушка сузила глаза. Подозрительно. Хоть её не видят, но эмоции сами берут над ней верх, и это чувствовал её друг. Его мордашка становилась более встревоженной, а тело стало невольно ёрзать. — Ну... Я имею в виду, как оно, ваши отношения? Как в постели? К примеру. — Ааа, так ты про это! — всё напряжение ангела спало, она стала весело смеяться, откинувшись на свой стул, пока ждала время крема. Развернувшись, она включила кран, промывая хорошенько руки. — Ты всё переживаешь за ваши жопки, актеришка, — выключив воду, Шугар снова вытерла руки и стала ждать. — Конечно переживаю! Я не разу не был в таких отношениях! — не смог долго сдерживаться синеволосый, жестикулируя от раздражения руками. — Поцелуйчики, обнимашки — это всё понятно! Это как у всех! Но что дальше!? — и тут тон резко сбавился, а руки прижались к груди, голос шёпотом стал тихо продолжать своё волнение: — Я же... Ну... Буду бревном... Я не хочу такого позора перед ним... — губы поджались, несильно покусывая нежную массу. — Ого. Не ожидала я от тебя такой встревоженности, — розоволосая понимающе стала кивать. — Я понимаю твоё волнение. Ты ни разу не интересовался такими отношениями и занимался похабными делами только с девушками. — Шугар стала размышлять и думать, постукивая пальцами только себе известный ритм на щеке. — Как думаешь, у твоего ухажёра был хотя бы один секс со своим полом? — Не думаю, Шугар... Да и в такие глубокие познания я не лез... Знаю, что у него была только женщина, и всё... Да и то, что он постоянно на работе, — нехотя выдал мужчина, кусая внутреннюю стенку щеки. — Если это так, то дело будет сложным. Страсть, конечно, даст свой результат, но боюсь, что до более глубокого процесса может уже поутихнуть. Я общалась с парой геев в клубе когда-то. И они говорили, что их первый раз был не айс, если второй партнёр тоже новичок. Процесс может происходить болезненно, — на одном духу выкладывала подруга. — «Больно!? Утихнет страсть!? Боже! С этим надо что-то делать!? Куда бежать!? У кого спрашивать!?» — внутри себя Милк уже рвал и метал, а волос на голове становилось всё меньше. Вдох и выдох. Он старался максимально сохранять своё спокойствие перед подругой. — А... Ты знаешь какие-то лайфхаки, к примеру? Или может, вообще остаться только на духовном уровне? — как бы невзначай спросил мужчина, хотя внутри он молил о помощи. — Могу только сказать: чем больше смазки, тем лучше, не забывать о презервативах и хорошенько себя растянуть и почистить перед вашей трудной работой. Не думаю, что ваша духовность сможет остаться без физической. Зная тебя, ты первым захочешь это затеять. — Шугар взяла салфеточку, вытирая крем с лица актёра, на котором стало меньше возрастных складок. Выбросив салфетки, она открыла следующую баночку и стала наносить уже прохладный гель на лицо мужчины. — Ты так встревожен, словно твой кавалер сможет сделать больно тебе. В твоих руках он словно послушный пёс, который будет сидеть, пока ему разрешат съесть вкусняшку — то есть тебя. — Ты права, Ванилла очень терпелив, но не все мы железные, когда сдерживаемся, — мужчина неспеша поглаживал тонкие пальчики. — У нас с ним почти дошло до интересного, я был готов наброситься на него, несмотря на то что малютка Кэнди спит сверху, а Сапфир мог прийти в любую минуту. Пьюр тогда был самым... — «Страстным, желанным мужчиной в моей жизни! Чёрт его побрал! Хотелось взять его за локон золотых волос и заставить взять меня тут и сейчас!» — Ууу... Да у вас огромное недержание, мой друг. Как давно вы спускали свой пар? — дьявольская ухмылка горела на нежном лице. — Если вам так нужно личное внимание, то приводи детей ко мне и устройте там полный траходром. — Руки круговыми движениями растягивали и стягивали кожу. — Хорошая идея, моя крашеная бестия, но это как-то неправильно... Мои малышки должны быть всегда под моим надзором, — грустный и тяжкий вздох. — А то что я за отец такой? Я получается буду безответственным и похотливым животным. Это ужасный статус для великого, красивого и восхитительного актёра в отставке... — снова тяжёлый неровный выдох разочарования. — Милый мой и великолепный Шадоу Милк. Вы, я бы сказала, очень даже ответственный отец, по сравнению с некоторыми идиотами, — тяжело выдохнула розоволосая, продолжая мучить лицо актёра. — Вам порой нужен отдых. Ты столько лет трудился, следил за детьми как порядочный родитель. Воли себе не позволял, нам даже страшно было смотреть на тебя, когда мы редко, но видели тебя. Но сейчас у тебя есть какая-никакая опора в виде этого доктора. Сам подумай. Он ухаживает за твоими малышами, не обижает их, и я даже уверена, что он балует их. Свозил тебя на природу для твоего духовного раскрытия и сейчас продолжает сбавлять твой стресс, милый. — не сдержав эмоций, ангел самостоятельно открыла глаза актёра. Голубые изумруды смотрели с боязнью, отчаянием, неуверенностью и нотками разрушения внутреннего «я». — Прекращай думать, дай наконец-то эмоции в свою личную жизнь. Я посижу с детьми, и всё будет хорошо. — несмотря на прохладный гель, нанесённый на всё лицо друга, Шугар поцеловала его в лобик. — Я хочу тоже тебе помочь. Понимаешь? — тяжкий шёпот закладывал немного навострённые ушки мужчины. — Ты помог мне с Павло, заменив ему отца, ты дал мне крышу над головой, когда я была в положении, и даже это место ты мне помог открыть, спонсируя его до сих пор, хотя я и сама уже всё могу. — А кто, если не я? Ты была уже почти на сносях, этот кобель тебя бросил, а родители и вовсе отказались от тебя, — глаза снова прикрылись от боли в душе от таких трепетных и грустных воспоминаний. Милк говорил так же тихо, как и ангел, но его голос был пропитан грустью, как при разбитом сердце. — В тот момент я так сильно был зол на наших друзей... Никто из них не хотел подать тебе руку помощи, а ты увядала, как самый красивый цветок в саду. Если честно, я их до сих пор не могу простить... Желание общаться с такими, как они, такое маленькое, как остаться без почки в теле. — одна из рук махнула в сторону, стараясь найти знакомое лицо. — И без них хорошо, но и плохо одновременно. — Шугар, видя, как аристократичная рука пытается найти её, взяла его руку и положила себе на щёку. Милк неспеша, словно боясь ранить её, стал поглаживать, придавая себе спокойствие на душе и в теле, что его дорогая подруга рядом. — Ты же мне почти как сестра. Именно ты следила за моими родителями, пока я был так далеко. Я.. Я.. — в носу зудело, а глаза словно кололи миллион игл. — Я тебе безмерно благодарен. — хрусталь сам собой вырывался из глаз, образуя неприятную лужицу, и стекая по изгибам лица, а вместе с ними сливались и чужие. — Я до сих пор жалею о том, что не смог дать тебе и твоему ребёнку большего... — Ненавижу, когда ты говоришь такие тонкости, которые доводят до этого, — Шугар отстранилась от актёра, вытирая тыльной стороной запястья солёные выступающие чувства. — Скажи честно. Тебя этому научил этот докторишка? Его влияние явно тебя научило ещё больше залезать в душу и давить на старые раны. — Думаю, всё же это так, — грустно посмеялся шут, стараясь хотя бы как-то разрядить их атмосферу. — Он научил меня тому, что надо говорить в открытую о чувствах, даже о тех, которые тебе не нравятся. — Милк хотел вытереть слёзы как можно быстрее, но нанесённый на него гель не давал этого сделать. И он просто лежал и позорился. — Чёрт, он хороший! — выдала резко Шугар. — Мы все такие взрослые, а ревём как дети. — розоволосая стала невольно смеяться, пока мыла руки. — Вы друг друга точно стоите.       Помыв руки, женщина снова вытерла их, взяла салфетку и стала вытирать гель с лица мужчины вместе с позорными, как считал актёр, слезами. Из контейнера она достала горячие полотенца с вырезами под глаза и рот, положила на лицо старающегося помолодеть мужчины. — Согласись, хорошо, что у меня отдельный кабинет? — решила вкинуть факт в воздух. — Хорошо подмечено, ангел, — Милк, почувствовав приятное тепло, невольно расслабился, а над ним навис ещё какой-то аппарат, который не давал полотенцам остыть, отдавая тёплым паром.