summer rain

      на экране телефона замерли капли дождя. джошуа смахивает их рукавом своего серого худи, всматривается. пальцы скользят — он быстро перелистывает песню и с усталостью выдыхает. дождь становится всё сильнее, по асфальту расплываются лужи, воздух наполняется запахом мокрой земли и влаги. джошуа ничего не остается — только потерянно шагать вперёд, осматриваясь в поисках укрытия или навеса.       хон прячет телефон в карман, поправляет наушники, ускоряет шаг. кроссовки тонут в лужах, капли разлетаются в стороны. это напоминает ловушку — дождь начался слишком неожиданно, напал прямо посреди пути. пепельно-серые тучи скрывают летнее солнце, становится неприятно-темно.       — здравствуйте! извините, ничего, если я пережду здесь дождь? — неловко спрашивает джошуа. пришлось зайти в какой-то первый попавшийся магазинчик по пути, раньше он здесь никогда не был.       — ой, да, конечно, — слышатся слова где-то у кассы.       джошуа, наконец, выдыхает в спокойствии. он не любит, когда дождь застает его вот так — беспомощным, беззащитным, вдали от дома. одежда такая мокрая, что прилипла к коже, с волос стекают прохладные капли. хон ёжится от холода и просто надеется, что совсем скоро дождь закончится и он сможет спокойно добраться до дома. а может, вызвать такси?..       — чёрт, — шипит джису, когда смотрит высветившуюся в приложении цену. не стоило и надеяться, в такую погоду стоимость такси всегда взлетает до небес.       — забыли зонт? — вновь слышен чужой голос. хон вздрагивает то ли от неожиданности, то ли от холода, когда к нему подходят чуть ближе. он оборачивается, встречаясь взглядом с парнем, местным продавцом, судя по бейджику. каштановые, слегка растрёпанные волосы, мягкая улыбка и какие-то совершенно добрые, по-щенячьему милые глаза.       — а? да. даже не думал, что сегодня будет дождь, — потерянно поясняет хон.       он только сейчас позволяет себе осмотреться вокруг. кажется, это книжный? что-то похожее, но только все книги довольно старые. пахнет бумагой, пылью и какой-то благородной старостью, антиквариатом. повсюду полки — на них книги с выцветшими обложками и жёлтыми страницами, виниловые пластинки в побледневших конвертах, двд-диски с фильмами и играми прямиком из нулевых и девяностых. книг так много, что они стоят даже на полу, выставленные небрежными стопками.       слышны чьи-то шаги. откуда-то из подсобного помещения вдали выходит другой мужчина — небольшой рост, короткие волосы, цепкий взгляд. он сразу замечает джошуа.       — вы за открытками? — и лисья ухмылка на губах.       — джихун, чего ты язвишь, перестань, — вдруг отвечает другой парень и смотрит с улыбкой на джошуа. — извините, он не любит, когда к нам заходят просто посмотреть и почитать.       — да, не люблю, — сухо подтверждает тот, кого только что назвали джихуном. он что-то ищет за стойкой продавца и опускается вниз так, что издалека его почти невидно. слышно только неразборчивое, недовольное бурчание.       — это правильно. лишние прикосновения портят такие сокровенные книги, — неожиданно отвечает хон, уголки его губ растягиваются в лёгкой, неловкой улыбке. он чуть отходит в сторону — кончики пальцев скользят вдоль обложек книг у ближайшей стопки, глаза читают заголовки. старые издания джейн остин, оскара уайльда и чарльза диккенса. хон с какой-то звенящей осторожностью, аккуратностью берёт одну из книг в руки — красная твердая обложка из кожзаменителя, хорошо сохранившийся переплёт, небольшое пятно на корешке.       — ох, люблю это издание, — говорит тот парень рядом. он тоже подходит ближе, голос звучит почти благоговейным шёпотом. — страницы с благородной патиной, запах пыли и времени, пятна, сохранившие в себе историю…       джошуа улыбается, читая заголовок — сборник избранных стихотворений федерико гарсиа лорки в переводе на английский. подушечками пальцев он касается одной страницы и поднимает взгляд.       — назовите цифру от одного до… — и хон осторожно листает в конец, подмечая, сколько страниц в книге. — до четыреста двадцати.       — двести восемнадцать, — отвечают ему быстро и без сомнений.       джошуа медленно листает, открывает нужную страницу и спрашивает вновь:       — строчка?       — давайте первая.       и хон читает вслух:       — «the rain has a vague secret of tenderness, some resigned and kind drowsiness»…       — вау, у вас очень хорошее английское произношение! — в голосе мерцает искреннее удивление.       джошуа сразу становится как-то неловко и очаровательно тепло. он убирает книгу, бережно возвращает её на место. сонная тишина магазина поглощена шумом дождя.       — да, я… я из лос-анджелеса.       — ого, неожиданно, — и снова удивление в ответ, — я слышал, там огромное количество потрясающих букинистических магазинов.       — возможно. прежде никогда не интересовался, если честно… — джошуа отвечает с лёгким смущением и неловкостью, вежливая мягкая улыбка замирает на губах. он смотрит на собеседника и будто тает — весь этот человек словно полон света, притягателен, переполнен искренности. хон слегка щурится, читая на бейджике парня написанное аккуратным почерком имя «сокмин». слоги приятно растворяются где-то в мыслях, мгновенно запоминаются.       — не хотите выпить какао? вы совсем замёрзли, я вас угощу, — это предложение заставляет джошуа вздрогнуть и резко выбраться из своих мыслей. он кивает в согласии.       у панорамного окна маленький круглый столик, два скрипучих деревянных стула. дождь бьет по стёклам, капли сбегают вниз и пеленой воды скрывают пасмурный дождливый город. ли сокмин ставит две белые чашки на стол и садится.       — какао растворимый, может, не очень вкусный, но я его люблю, — поясняет он.       джошуа в молчании садится напротив и делает первый глоток. холодные губы согревает теплотой, на языке остается шоколадная сладость.       — ничего, это неплохо. спасибо. вы очень… добры.       хон стыдливо опускает взгляд, вдруг чувствует себя неловко. он лишь хотел переждать дождь, спрятаться в тёплом помещении. его совсем не обязаны были встретить с такой теплотой.       — по правде говоря, в последнее время к нам всё реже заходят люди. как бы ни хотелось это признавать, но букинистические и антикварные магазины понемногу изживают себя. так что теперь я очень радуюсь каждому посетителю, — сокмин делится этим как-то внезапно и несколько невпопад. тихий голос, тоскливый взгляд куда-то в сторону. пальцы медленно постукивают по кружке.       — пока в мире будут такие ценители, как вы — книги никогда не исчезнут, — отвечает джису. попытка поддержать, спокойствие и нежная улыбка.       они говорят друг с другом — о литературе, о жизни и о погоде, обо всём, что приходит в голову. слова немного вязкие и тихие, а сердце бьется в медленном спокойствии. словно изнутри наполняешься старым пеплом этого места — пылью книг, тяжестью слов и светом чужой улыбки.       докём счастливый. он выглядит глупо — жилетка поверх клетчатой рубашки, вельветовые коричневые брюки, маленькая брошь в виде пиццы на груди. он — словно смешной продавец из фильма, парень не от мира сего, который все вечера проводит среди книг. тот, кого привыкли называть книжным червём, заучкой и ботаником. но ему чертовски это подходит.       когда они снова говорят о книгах, докём отвлекается на секунду и возвращается назад за столик с каким-то толстым тёмно-синим старым томом шекспира. а на глазах — прямоугольные очки в светло-коричневой оправе.       джошуа видит сокмина в эти очках и окончательно тает, плавится и пропадает.       — вам очень идёт, — слова сами слетают с губ быстрее мыслей. хон не из стеснительных людей, он привык говорить людям комплименты, но сейчас он отчего-то ощущает лёгкое смущение. докём улыбается и, ничего не ответив, открывает книгу.       — ваша очередь. скажите цифру от одного до… — перелистывает в конец, — до шестьсот восьмидесяти.       — первая строчка, двести тридцатая страница, — задумчиво произносит хон, растягивая слоги. он присматривается к книге в руках у сокмина и понимает, что это корейское издание «ромео и джульетты».       — «моя любовь без дна, а доброта — как ширь морская»… — звучат слова. докём снова улыбается и поправляет пальцем очки, чуть съехавшие с переносицы.       — можно? — и джошуа смотрит вопросительно, протянув вперёд открытую ладонь. ему бережно отдают книгу.       издание такое старое, что, кажется, книга вот-вот рассыплется, распадётся на части. мелкий шрифт, без иллюстраций, страницы очень плотные и пожелтевшие. корешок переклеен, а оригинальный переплёт, похоже, заменён и полностью вручную собран заново.       — вы сами реставрировали? — интересуется джису. наконец, настала его очередь удивляться.       — а? да-да. помимо продажи книг, мы ещё реставрируем их. чистим страницы мягкими кистями, обрабатываем и укрепляем, переклеиваем повреждённые части, стараясь сохранить оригинальный вид. иногда бывает, что особенно старую книгу приходится даже обрабатывать и укреплять желатином, доклеивать разрывы японской тонкой бумагой, — сокмин говорит быстро, немного сбивчиво, но весь сияет.       джошуа смотрит на него, сидит, подставив под подбородок руку. медленно моргает, улыбается глупо-глупо. чашки с какао давно опустели.       — когда вы говорите о книгах, у вас так счастливо горят глаза… — хон перебивает этими словами, произносит их немного протяжно и тихо, будто невольно высказав вслух случайную, почти сокровенную мысль.       — да? ой, да что вы, вы меня смущаете, — растерянно бормочет ли и машет ладонью, пока уши краснеют от этого комплимента.       дождь за окном почти закончился, только редкие мелкие капли теперь падают, расплываясь кругами в серых лужах. джошуа выдыхает с каким-то разочарованием, когда смотрит в окно. уходить совсем не хочется, но больше нет предлога, чтобы здесь остаться. в телефоне мерцают уведомления — соседи по квартире ждут джису дома.       — простите, кажется, дождь уже закончился и…       — ох, ничего-ничего! вы столько времени потратили на разговоры со мной, простите, что отнял ваше время. извините! — докём вскакивает с места, его стул громко скрипит, с шумом проехавшись по полу. ли почти кланяется — весь такой неловкий, смешной, растерянный.       — ничего, не стоит извиняться, — с той же растерянностью и неловкостью отвечает джису, после с уверенностью направляясь к кассе.       за стойкой оплаты его встречает недовольный, но тоже забавный джихун. он, кажется, был поглощён чтением какой-то книги, но сразу с ехидной радостью отвлёкся, когда подошёл джошуа.       — так что, всё-таки за открытками?       джису не отвечает, но всё же рассматривает стойку с открытками рядом. все тоже старые, из плотного картона, на обратной стороне — пустые поля для адреса и пары строчек.       позади слышатся шаги сокмина. он подходит рядом и тоже что-то выбирает среди бумажных квадратов-открыток.       — извини, ты бы не мог дать мне ручку? — внезапно просит докём у джихуна. тот как-то усмехается, недовольно что-то ищет на столе за стойкой продавца и подает тонкую ручку с чёрными чернилами.       — спасибо, — коротко отвечает сокмин, а джошуа только с улыбкой наблюдает со стороны за этой сценой. он хмурится в непонимании, когда осознает, что докём вдруг что-то пишет на одной из открыток, которую он быстро выбрал.       — вот, возьмите. это вам, — и джису вручают в руки прямоугольную и плотную картонку. на обложке — летний пейзаж с ярким солнцем на небе, пальмы, горы, высотные здания и белые буквы «hollywood» виднеются где-то вдали. хон сразу узнает пейзажи родного лос-анджелеса. он переворачивает, читая на обратной белой стороне.       «обычно я не люблю пасмурную погоду, мне больше по душе яркое солнце. но, может, летний дождь — это не всегда плохо. сегодняшний дождь познакомил меня с вами. буду рад, если когда-нибудь вы вернётесь в наш магазин, и мы встретимся снова».       красивый размашистый почерк, ровные аккуратные строки.       джису уходит с купленным в сумке старым томиком шекспира, среди страниц которого нежно спрятана открытка с пейзажами лос-анджелеса. жаркое американское лето тонет в строках английской классики.

* * *

      снова дождь, и снова джошуа оставил свой зонт дома. по правде говоря, он даже не помнит, где этот зонт лежит. наверное, затерялся где-то среди вещей при переезде, а может и вовсе остался в старой квартире. джису не любит зонты. они все тяжелые, постоянно ломаются и мешаются в сумке. да и по закону подлости всегда действует одно правило: если ты взял с собой зонт — дождя не будет, если ты оставил его дома — дождь точно начнётся.       джошуа прячет волосы под капюшоном худи и быстро идёт. ноги давно промокли, холод бежит по коже, музыка в наушниках смешивается с шумом дождя. хон доходит до автобусной остановки и прячется под навесом. в этот раз он в другой части города — спешит с работы домой. тоскливая усталость бьет по телу, а дождь дарит воспоминания. в шоппере на плече — тот самый томик шекспира, в мыслях — воспоминания о запахе книг, старом магазинчике и светлой улыбке самого милого продавца.       — здравствуйте, — говорят джису, мужчина в сером лёгком пальто подходит поближе. хон не слышит чужих слов, но поднимает голову и вынимает один наушник из левого уха. реальность в ту же секунду кажется ненастоящей.       — сокмин? — произносит джошуа, глупо моргая и не веря своим глазам. — ох, здравствуйте.       они неловко приветствуют друг друга, кивают и улыбаются с чудовищной неловкостью. в таком огромном городе они так неправдоподобно-сказочно снова отыскали друг друга.       — почему я встречаю вас, когда идёт дождь? — тихий, риторический вопрос.       дождь с грохотом барабанит по навесу на остановке, мимо проезжают машины, брызгая водой во все стороны. джису отходит от дороги чуть дальше, убирает свои наушники и глубже вдыхает прохладный, влажный до невозможности воздух. сокмин стоит рядом, счастливо-счастливо улыбаясь.       — вы снова без зонта и так легко одеты. переживаю, что простудитесь, — в интонации звучит искренняя забота, почти волнение. сокмин поворачивает голову, глядя вдаль и надеясь, что автобус застрял в воде, сломался, исчез, утонул, пропал совершенно и никогда сюда не приедет. в мыслях у джису крутится та же мысль. во рту воспоминанием появляется сладко-приторный вкус какао.       — ничего, я переживу, — безмятежно отвечает хон, поправляя мягкий капюшон своего худи. он прячет холодные руки в длинные рукава, оставляя видимыми только кончики пальцев, и кусает нижнюю губу в каком-то волнении. дождь становится только сильнее.       — ох, хорошо, простите, — сокмин извиняется по привычке и весь смущается, поймав на себе внимательный взгляд оленьих глаз джису.       из-за угла медленно подъезжает автобус, плавно останавливаясь у остановки. джису знает — это тот автобус, которого он ждал, нужный ему маршрут. но ноги не хотят идти. сокмин смотрит с взволнованным трепетом, пока на фоне всё ещё шумит дождь, а люди выходят из автобуса.       джису говорит первым, немного нервничая:       — кажется, я так и не назвал вам своё имя. меня зовут джошуа. не хотите вместе поужинать?..       — когда?       — может быть, прямо сейчас?       джису рискует, ожидая в ответ отказ, но докём только совсем тепло и мило смеется. его глаза снова светятся, почти так же, как когда он говорит о книгах.       — хорошо, идём. я знаю кофейню неподалёку.       сокмин раскрывает свой полупрозрачный зонт, не позволяя больше джису промокнуть. они идут вместе, неловко вспоминая прошлую встречу, пока капли дождя стекают с зонта вниз, а автобус проезжает мимо, рассекая свозь грязные лужи.