Mi amigo, mi hermano, mi amor

      Пламя… Жар… Запах гари… Чёрное облако наполняло лёгкие своим токсичным дымом…       Юноша шёл по горящему зданию, прикрывая себе нос и рот мокрым клочком ткани. Он заглядывал в каждую комнату в поисках кого-то в этом аду. Его глаза излучали беспокойством и надеждой, что она не пострадала. Хотя при такой обстановке это может быть чудом, что хоть один человек уцелел. Юноша прищурил свои глаза из-за едкого дыма, из-за чего они слезились. Он мысленно молил Бога, чтобы с его подругой всё было хорошо.       Но перед дверью в последнюю комнату, куда юноша собирался заглянуть, тут же свалились балки и загородили путь что туда, что обратно. Язычки пламени чуть не затронули его — он смог вовремя отскочить от двери прежде, чем оказаться под горящими досками.       Огонь продолжал пылать. Лёгкие почти до краёв заполнились едким дымом, не смотря на наличие мокрой ткани, прикрывающей рот и нос. Перед глазами начало плыть, голова кружилась, его жизненные силы постепенно уходили. Юноша медленно ступал назад к выходу. Он не смог найти свою подругу в горящем доме — в его же доме! — однако нужно хоть свою жизнь беречь, хотя бы ради матери и сестры.       На последних силах он добирается до двери, но ближе двух шагов не смог прибавить — тут же свалился на пол без сил. Он мысленно проклинал себя, винил, что не успел помочь своей подруге. Своей возлюбленной. Он… не защитил её тогда… Огонь отнял у него дом и любимую…

***

      Веки медленно приподнялись и перед глазами проявилась лишь темнота. Чуть привыкнув, появились очертания потолка, куда устремили взор его давно переставшие быть ярко-синими глаза. Кольт Джанкер — нынешний шериф города Даллас — не смог в дальнейшем уснуть. Его мысли крутились вокруг того воспоминания, когда её не стало. Мужчина поднял руку и стал разглядывать свою ладонь. Кожа на руке стала жёсткой после того, как получил должность шерифа, стоило ему приехать в Даллас — город, где когда-то жили его родители.       Однако его взгляд устремился на одну особенность. Шрам на ладони, полученный в тот же день, когда его подруги не стало. Белая, едва заметная полоска начинается с начала его указательного пальца и доходила до центра его ладони. Перед глазами опять мелькали воспоминания, стоило ему глянуть на этот шрам.       Кольт опустил руку и перевернулся на левый бок. Он не понимает, за что заслужил такое. Сначала потерял отца, а через десять лет погибла его возлюбленная (которая даже не знала о его истинных чувствах!). Он ненавидит свою жизнь, не хочет существовать без любимой, однако взять и покончить собой попросту не мог. Он просто ждёт старости. Ждёт, когда его жизнь оборвётся природным путём.       Мужчина так и не смог уснуть. Он снова и снова прокручивал те воспоминания, связанные с его возлюбленной, так и не решившись погрузится в сонное царство. На дворе постепенно светлеет, солнце выходит из горизонта, освещая всё вокруг. Люди уже взялись за работу: кто-то на ферме вышел кормить домашний скот, кто-то направился в магазин, кому-то необходимо покинуть город ради продажи товаров. И не только взрослые спешили работать; дети с малых лет тоже выходили на «работу», однако, под присмотром старших. Никого это не удивляет — времена сейчас суровые и несправедливые, поэтому даже помощь маленьких ручек необходимы.       Несмотря на наличие усталости из-за отсутствия сна, Кольт встал с кровати и начал собираться. Сегодня куча работы. Шериф переодел свои спальные штаны на рабочие, с подтяжками, накинул хлопковую рубашку с воротником, жилет с левым карманом, нацепил шерифскую звезду. Перед уходом обул сапоги со звёздочками над пятками и надел свою шляпу. Лишь тогда он открыл входную дверь и покинул отцовский дом, полученный по наследству.       Даллас полностью погрузился в рабочую суету, со всех сторон доходили голоса людей, мимо проезжали повозки. Некоторые люди покидали город, чтобы продавать товары за его пределы. Магазины открылись, люди разошлись по делам, дети тоже взялись за свою «работу». Шериф кивал каждому прохожему по пути к своему месту работы. Обычно он сидел на стуле перед входом в банк. Иногда он патрулировал город или попросту сидел на своём рабочем месте. В любом случае, работа обещает быть потной.       — Помогите мне найти брата! — послышался незнакомый Кольту женский голос. — Я прошу Вас!       — Уйди от меня, ненормальная! — грубо оттолкнул незнакомую девушку местный житель. — Я ничего не знаю.       — Вы не видели моего брата? — тут же бросилась с вопросами на другого прохожего жителя Далласа.       — Извините, но я спешу, — вежливо отвечает ей женщина средних лет.       — Может быть, Вы знаете, где мой брат? — обратилась девушка к другому прохожему. — Джеймса? Джеймса Картера?       — Нет, не знаю таких, — после этих слов незнакомка осталась одна в толпе людей.       Кольт не мог разглядеть её глаза — верхняя половина её лица скрыта под козырьком шляпы. Однако он уловил знакомые ему чувства. Смятение, безнадёжность, безысходность, отчаяние — все эти чувства он ощущал пять лет назад, когда его возлюбленной не стало. Он прекрасно понимал её, понимал её чувство и положение. Мужчина не оставил незнакомую девушку одну, потому он подошёл к ней поближе с целью помочь ей.       — Я услышал, как Вы просили у людей помощи, — начал мужчина, оказавшись в пару шагов от беспомощной незнакомки. Она подняла на него взгляд, и тут же отпустила его, пряча своё лицо. На мгновение шерифу показалось, что её лицо ему знакомое. — Могу помочь.       В участке шерифа они начали небольшой допрос.       — Для начала представьтесь. — Кольт сел за рабочий стол и сложил руки в замок. Незнакомая девушка села на свободный стул напротив. Одета девушка в простую одежду: лёгкое и длинное платье с длинными рукавами, простые сапоги. Шляпа была соломенной. — Дату рождения, город, в котором Вы родились.       — Шейла, — после недолгого и тревожного молчания отвечает незнакомка. — Шейла Картер. Двадцать седьмое апреля тысяча восемьсот шестьдесят третий год. Росла в Хьюстоне.       — Кого ищите?       — Своего старшего брата, Джеймса Картера.       — Когда в последний раз видели своего брата?       — Он уходил в салун и не вернулся… Я не видела ничего подозрительного в нём. Обычный юноша пятилетней давности. Поэтому прошу, — Шейла резко встала, от чего стул чуть не упал на пол, при этом не показывая своё лицо, — найдите моего брата.       Шериф с подозрением осматривал девушку с головы до пят (вернее, до пояса, так как она была с другой стороны его рабочего места), подмечая её поведение странным. Вслух говорить, что конкретно его волнует в той незнакомке, не стал — возможно, ему просто кажется из-за усталости.       — Конечно, помогу, — спокойно отвечает шериф. — Только опишите, пожалуйста, как он выглядит. Ну там, рост, цвет волос, форма лица.       Именно в этот момент Шейла растерялась и чуток пошатнулась. Такая реакция показалась странной. Особенно странной стала её речь:       — Понимаете, прошло много лет. Я забыла, как он выглядит.       — Это плохо, — тяжело вздохнул Кольт. — А особые телесные приметы есть? Родимое пятно, отсутствие пальца или конечности, одного глаза…       Неместная девушка недолго задумалась. Видимо, она «копалась» в своих воспоминаниях, в поисках того самого, связанного с особыми приметами.       — Шрам, — вспомнила незнакомка и тут же ответила. — У него шрам… Здесь. — Девушка указала на левое предплечье — то самое место, где, насколько она помнит, этот шрам был.       — Хорошо, но не думаю, что этого достаточно, чтобы найти Вашего брата. — Шериф медленно встал с рабочего стола и шёл к выходу. — Через часа-два или три я вернусь. Подождите меня.       Шейла кивнула: мол, буду ждать столько, сколько понадобится, — после чего страж порядка покинул здание.       Проходит несколько часов. Мужчина расспрашивал у людей касательно Джеймса Картера, имея только слова его сестры про шрам на предплечье. К сожалению, каждый отвечал почти одинаково: они не видели никого с особым шрамом на предплечье. Хотя, были некоторые персоны, которые припоминают своих родных и знакомых с похожим описанием, но, увы, все те люди не были теми, кого шериф искал. Более того, они не знают никого с фамилией Картер. Даже друзья Кольта ничего о том человеке не знают, потому юноша вернулся в участок, готовый сказать неприятные вести незнакомой девушке. Однако, когда он вернулся в здание шерифа, её там не было. Люди на его вопрос отвечали так, будто никакой Шейлы Картер никогда не было в Далласе.       Ему померещилось? Или Шейла так незаметно ушла, что никто даже не заметил (оно не удивительно, поскольку люди спешили и не особо обращали внимание на всё окружение)?       Позабыв о незнакомке, шериф вернулся к своей работе. Обычно, он попросту сидел возле входа к банку и следил за порядком в городе. Особенно, когда найдутся любители полных карманов денег: бумажных купюр или золотых монет. Зато можно немного вздремнуть. Только главное не уснуть полностью.

***

      В уши разрезалась мелодия. Кольт то ли с любопытства, то ли из-за раздражения, что кто-то помешал ему насладится хоть какой-то тишиной — приподнял край своей шляпы и посмотрел на виновника этого самого шума. Им оказался десятилетний мальчик, играющий на губной гармошке. Это был Хьюстон — единственный сын семьи Миллеров. Мужчина узнаёт его не только благодаря таланту. Он знает этого мальчика по той причине, что к самому шерифу домой раз в день приходит мать маленького музыканта — Алиса Миллер. Женщина не один раз рассказывала о своём сыне. А ещё лично познакомила их друг с другом.       Хьюстон просто сидел на тротуаре и дул в специальные отверстие инструмента, создавая интересную мелодию, схожую со свистом. Хоть он ещё юн, но прекрасно владеет этим инструментом. Не странно — губная гармошка размером с женскую ладонь, что даже ребёнок может поднять её и без проблем держать, несмотря на материал для его создания. Было всего несколько прохожих, которые дали немного денег за музыку, а один пожилой мужчина даже остановился, чтобы дослушать её до конца, и после этого ушёл по делам, оставив мальчику за небольшой концерт немного золотых.       Только, когда мальчик проводил пожилого человека взглядом, он увидел уже не спящего шерифа, и немного перепугался, подумав, что разбудил стражу порядка (что почти так, хотя на деле шериф просто прикрыл глаза).       — Простите меня, мистер шериф! — начал извинятся Хьюстон. — Я не хотел Вас будить!       — Не надо извинятся передо мной, Хью, — холодно и с каменным лицом отвечает Кольт. Хотя в душе он вовсе не злится и сказал бы эти слова более мягко, если б не тот случай пятилетней давности. — Я и так не дремал.       Шериф выплюнул солому пшеницы и встал со стула.       — У меня не так много денег собой, — пробормотал он, роясь в карманах своих штанов, — Но мне не жалко и несколько десятков долларов за такой талант.       При себе у шерифа было всего сорок два цента и две пенни, однако, как он говорил, отдал мальчику все свои металлические деньги, кроме одной пенни — всё равно от них мало толка.       — Твоя музыка невероятна, — признался Кольт. — Возможно, когда подрастёшь, будешь выступать на больших сценах.       Хьюстон поблагодарил его за щедрость и быстро убежал в сторону жилых домов, а уже там скрылся между зданиями. Мужчина улыбнулся бы ему в след, но он просто бросил взгляд в сторону мальчика, а затем ушёл на патрулирование.       Снова мысли шерифа заполнены о той девушке, бесследно пропавшей из здания шерифа после последнего разговора. Куда пропала Шейла Картер? Не могла же она попросту покинуть здание, не дождавшись шерифа. Она ведь умоляла о помощи, чуть ли не бросалась на каждого прохожего с вопросами, где её брат, выглядела обеспокоенно и едва не плакала, что не знает, где он. Куда тогда она исчезла? Кроме того, её голос показался знакомым. Вроде, Кольт уже слышал её голос, хотя до этого не пересекался с ней. Кто она? Его давняя знакомая?       Вопросов много, а ответов никаких. Мужчина, наверное, будет ломать голову из-за этой девицы. Вскружила она ему голову, хоть не в романтическом смысле. Теперь он точно не уснёт, лишь бы знать, что с ней стряслось.       День выдался тяжёлым. Да так, что Кольт едва дошёл до своего дома, стараясь держаться на ногах, лишь бы не свалиться лицом на землю. Благо, сила воли у него велика. Вернулся он в отцовский дом уставший. Первое, что заметил — аромат вкусного ужина, приготовленного «домработницей». Что-то жареное и сочное — слюнки текут. Мужчина заглянул на кухню и увидел одиноко стоящую на столе тарелку мясного рагу. Рядом с ней стояла небольшая мисочка с тремя кусочками кукурузного хлеба. Похоже, Алиса не жалела денег, хоть за все нужные продукты не так много обходится.       Шериф в полном одиночестве, при полном молчании, со звоном ложки об тарелку поедал свой ужин, откусывая от хлеба каждый малый кусочек. Любой человек будет чувствовать тоску от отсутствия хотя бы одного человека, с которым хочется поболтать. Но Кольт почти привык к такому раскладу. Этот круговорот, почти схож с временной петлёй, уже давно выученной наизусть. И, быть может, лишь отставка поможет разорвать этот непорочный круг.       Мужчина был готов ко сну, однако… мысли крутились вокруг этой исчезнувшей девушки. А её голос…

Интересно, что за твой знакомый, которого я не видела ни разу?

      Нет, это просто совпадение. Ну не может же Шейла оказаться его покойной подругой? А если б это она была, то при первой встрече прямо б сказала, что это она. Вот только как она могла выжить при пожаре его дома, если сам Кольт едва не задохнулся в дыму и как-то добрался до выхода? Хотя, никто не нашёл её тело — даже обугленное, не говоря о целом, что вообще является чудом. Может, она действительно жива? Но почему тогда она не появилась сразу, как только юноша пришёл в себя?       — Я когда-нибудь получу ответы на свои бесконечно плывущие вопросы?! — пробормотал он, прикрывая лицо рукой.       После ещё нескольких поворотов туда-сюда и поисков удобной позы, Кольт сумел уснуть и погрузиться в сонное царство. Завтра день такой же тяжёлый.