Mi amigo, mi hermano, mi amor

      Мужчина так и не смог нормально выспаться. Проснулся он слишком рано, под покровом ночи. Ему опять приснился этот сон. Сон, связанный с его возлюбленной, с тем днём, когда её не стало. Какое-то время Кольт просто сидел на кровати, прожигая своим взглядом одну единую точку впереди. Сколько лет прошло, а смириться с такой утратой, забыть её, жить дальше, как ни в чём ни бывало, шериф не может. Его сердце от этого сжимается. Та девушка, его подруга, сводная сестра, для него была самым ярким лучом света. Кровная сестра с матерью тоже бывали лучами света после смерти отца, но конкретно она — была всем.       С одними мыслями о погибшей не уснёшь. Шериф решает сходить в салун, хорошенько выпить — быть может, алкоголь поможет хоть как-то опустошить голову и хорошенько вырубит его. Кольт оделся в обычную одежду и покинул свой дом. Он ступал по тёмным улицам Далласа. На небе практически не видно луны — только слабый «серп» едва видимо на тёмном полотне, расшитым яркими звёздами. Любой человек сразу бы на небосклоне нашёл Большой Ковш, а будь шериф астрологом, обнаружил бы ещё много других созвездий на небе.       Мужчина распахнул пендельтюр салуна. Не глядя на столь поздний час, огни всё равно горели в масляных лампах, а бармен, будучи в своей рабочей одежде, протирал стойку. Увидев позднего посетителя, мужчина спокойно сказал, что уже поздно для похода за выпивкой к салуну. Да, по ощущению сейчас около часа ночи, поэтому странно не только приход клиента, но ещё то, что сам бармен убирается в это время в своём баре.       На последнее как раз указал Кольт, тоже намекая, что сейчас не то время, чтобы приводить своё заведение в порядок, на что мужчина за стойкой хмыкнул:       — Вы правы, шериф. Ну ладно. — Бармен убрал тряпку со стойки и жестом показал, что страж порядка может присаживаться и выбрать себе напиток.       — Мне как обычно, — сказал тот.       — И что же случилось, — начал диалог бармен, подхватывая пивную стеклянную кружку, — что в столь поздний час сам законник пришёл сюда? Небось, опять свою любовь вспоминали?       — Да, — вяло отвечает Кольт. — Я никак не могу уснуть. Всё время её вспоминаю, снится мне одно и то же. Вот я и подумал: может, хоть пиво мне поможет.       Бармен внимательно слушал клиента, одновременно с этим набирая в кружку из пивного крана алкогольный напиток. Посуда наполнялась медово-жёлтой, чем-то напоминающей яблочный сок, жидкостью с белоснежной пеной на поверхности.       — Можете мне рассказать о своей покойной подруге? — попросил он, когда верхушка пены дошла до края пивной кружки. Посуда оказалась в руке его посетителя.       — Барли, я уже сто раз рассказывал тебе о ней.       — Я помню. Но мне интересно слушать о Ваших чувствах к этой, возможно, прекрасной леди.       Мужчина молча отпивал алкогольный напиток. Бармен — не единственный человек, которому известна история подруги и чувств шерифа. Но, в отличии от остальных жителей Далласа, Барли всегда просит повторить историю. То ли ему эта история интересна, то ли его затронули откровенные чувства юноши — это знает только сам бармен, никто другой.       — Она была невероятной, — всё же решился Кольт повторить историю. — Возможно, она самая невероятная из всех девушек в мире. В детские годы я любил её, как сестру. Но… — Он сделал большой глоток пива. — Не знаю, когда успел, но я влюбился в неё. Она стала для меня не просто, как сестра. Она для меня ценнее кого-либо на свете… Ну, Джесси и мама тоже, — добавил мужчина. — Однако только с ней я чувствовал себя счастливым. Я жалею, что не успел ей раскрыться в чувствах…       — Я не особо разбираюсь в любовных делах, — проговорил бармен, — но, что-то мне кажется, Выша подруга тоже была неравнодушна к Вам. Вы с ней столько лет под одной крышей. Думаю, она тоже любила Вас не как брата.       «В этом я сомневаюсь», — мысленно вздохнул мужчина. Он ведь много раз повторял, столько раз нервничал, когда врал, что все подарки делал «его знакомый», имя которого не называл. Он боялся быть отвергнутым — и вот, что получилось. Быть может, если б тогда Кольт был чуть быстрее, чуть смелее и чуть стойким, сейчас бы не сидел в салуне, а спал в обнимку со своей возлюбленной. А по утрам, когда только всходит солнце, любовался её милым личиком, пока она спала.       Но Кольт упустил своё счастье… Потерял её…       — Вот тебе ещё долг, — выпив всё пиво, шериф тут же положил на барную стойку несколько монет, составляющие несколько десятков центов — столько, сколько его друг задолжал — вместе с восьмью за свой заказ. — Мне Дарвин сказал, сколько он тебе должен за пиво, бренди и «rotgut».       — Я не осуждаю Ваше золотое сердце, шериф, — замешкался Барли, — но лучше оставьте себе эти деньги.       — Это сущие копейки, Барли, — сказал мужчина. — Это не прям вся моя зарплата.       Он благополучно покинул салун, не забыв пожелать бармену хорошего дня. Алкоголь помогал развеется от этих навязчивых мыслей как о своей возлюбленной, так и о загадочной Шейле. Разум не сильно затуманился, но зато на душе стало спокойно и прохладно. Во рту чувствуется освежающий с лёгкой горечью привкус выпитого пива. Когда Кольт в последний раз пил алкоголь? Месяц назад? Нет, недели две назад, в честь дня рождения Дарвина. Без шампанского, конечно, но отметили они этот день хорошо.       — Слушай, а ты уверена, что этот Картер здесь?       Незнакомый старый голос вывел молодого шерифа из эйфории от пива. То ли из-за того, что кто-то не спит в столь тёмное время, то ли из-за того, что сказал незнакомый мужчина — не имеет значение.       — Если нет, завтра же уезжаем отсюда.       — Он точно должен быть здесь, — этот женский, с высокой интонацией, знакомый голос вынудил Кольта протрезветь (хотя, по правде говоря, он не был прям пьяный) моментально. — Я в этом уверена.       Мужчина тихо приближался, чтоб получше услышать их диалог. Он прижался к стене, дабы его не заметили раньше времени. Ему стало любопытно, что же такого они планируют сделать. Вдруг это тот самый опасный дуэт? Вроде, они зовут себя Nómadas con fusiles. По слухам и сплетням людей, эти люди бродят по всей стране и убивают шерифов или банкиров, однако не грабят, что довольно странно, если учесть, что большинство бандитов занимаются криминальными делами ради денег, если они здоровы психически или не являются маньяками.       — Nietesita, — тяжко вздохнул пожилой мужчина, — я понимаю, что ты скучаешь по своим старым друзьям, по тем временам, когда вы были детьми. Но ты ведь знаешь, что нас поймают и казнят за те убийства. А твой друг… Как его там… Джанкер один из шерифов, только работает на этой должности, если не ради денег, то ради справедливости.       Тишина. Эти люди короткое время молчали. Кольт только выжидал, когда ж они продолжат разговор. Его внимание акцентировано именно на словах незнакомца. Шериф пытался вспомнить ещё кого-то в своём кругу общения. Странно, но с момента трагедии он не заводил новых друзей, кроме Джеймса, потому неизвестно, что за подруга у него могла быть.       — Слушай, — прервал гниющую и недолгую тишину мужчина в возрасте, — я не со зла запрещаю тебе общаться с кем-либо. Обещаю, как только закончим дело, можешь не только спокойно болтать и веселится со своими друзьями — можешь начать роман с кем-либо.       — Ты это говоришь уже два года, — пробормотал женский голос.       — Я нарушил обещание только один раз, когда твоя мама сказала, чтоб я больше не приходил к ней и к тебе до твоего рождения. Я нарушил обещание своего сына — беречь вас после его смерти. Он знал, что его ждёт за нарушение договора. Cuán egoísta he sido… — вздыхал мужчина. — Я жалею, что хотел свести своего сына с малолеткой…       Снова молчание. Последующие слова ничего нового не давали. Разве что можно предположить, что они связаны кровными узами. Это неинтересно, и не сильно уж важно.       — Es hora de volver a la posada, — проговорил пожилой мужчина. — Завтра же покидаем Даллас.       Послышались тихие шорохи, что становились громче с каждым мили футом. Кольт понимал, что ему надо как можно скорее покинуть это место и быстро вернуться домой, или хотя бы добежать до здания шерифа. Он медленно начал отходить и собирался спустится на твёрдую земляную поверхность, однако одна из досок деревянного тротуара предательски заскрипела. Это и выдало его присутствие.       «Сука!» — мысленно ругался шериф.       — ¿Qué fue eso? — с недоумением воскликнула девушка.       Вновь послышались шаги, но уже одного человека. В этот раз мужчина почему-то не может приказать своему телу сдвинутся с места и сверкать своими пятками, пока не будет чувствовать себя в безопасности. Он просто стоял. Стоял, как вкопанный. Будто он превратился в статую. Неизвестный человек всё ближе, а мужчина продолжал стоять, словно его ноги срослись с тротуаром.       Прежде, чем незнакомец появился перед Кольтом, как мозг сразу дал ему сигнал бежать. Шериф выпрыгнул с деревянного тротуара и мчался, куда глаза глядят. Он слышал, как пожилой мужчина кричал ему вслед, требовал остановиться юноше. Однако он не собирался останавливаться. Он бы мог обезвредить эту пару, если б взял с собой револьверы. Да даже с ними он бы не чувствовал себя вооружённым, поскольку у Nómadas con fusiles могут быть при себе оружия посильнее его пистолетов. Сердце ужасно сильно билось в груди от беготни, ноги носили хозяина так, что на поворотах шериф едва удержался, дабы не упасть. Почему-то, когда ему плевать на свою жизнь, он не стоял готовый получить пулю в голову, а сразу стал уносить ноги куда подальше от этой парочки.       Неожиданно Кольта сбивают с ног и валят на землю. Это было очень быстро, что мужчина не успел среагировать. Когда он понемногу приходил в себя от ужасной боли в теле, осознал, что оказался в не очень хорошем положении: он лежал на земле и чувствовал, что некая особь (скорее всего, женская, ведь шериф не чувствовал такую сильную тяжесть) сидела на его животе и медленно снимала дробовик с ремня, готовясь застрелить его. Однако мужчина быстро сманеврировал и тут же повалил её на землю, попутно отбирая у неё двухствольное ружьё и встал на ноги. Кольт направил прицел на незнакомую девушку с криками:       — Поднимайся, и руки подними, чтоб я их видел!       Неизвестная особь медлила с действиями, потому мужчина повторил свои слова и пригрозил пустить огонь. Девушка всё же встала на ноги, однако руки не подняла.       — La escopeta de dos cañones no tiene cargas, — сказала она с плохо спрятанным ехидным тоном.       Кольт ей не поверил, потому нажал на курок. Щелчок. Мужчина откидывает ружьё для проверки наличия гильз. Их там действительно не оказалось, даже когда он перевернул ружьё так, чтоб патроны, если б были, выпали. Та дева пыталась ему угрожать незаряженным дробовиком? Или собиралась зарядить его, пока сам шериф не освободится.       Почти сразу после проверки незнакомая девушка набросилась на мужчину с целью отобрать своё ружьё. Они перетягивали оружие на себя, пытаясь окончательно завладеть им. Это было что-то похожее на перетягивание каната, где проверяли, кто сильнее. Только вместо каната охотничье ружьё, и цель обоих сторон не показать свою силу, а заполучить преимущество в дуэли благодаря дробовику.       В конце концов, ружьё вернулось в руки молодой девушки. Теперь это всё. Сейчас она зарядит оружие и застрелит Кольта на месте. Он не так ожидал свою смерть, но даже так будет лучше, если юноша умрёт и встретится со своей любовью.       — Беги, — внезапно сказала девушка. Она лишь накинула ружьё на плечо вместо выстрела.       — Что?       — Беги. Пока мой дедушка не прибежал сюда.       «Что она, чёрт побери, делает? — не понимал такого изменения в незнакомке Кольт. — Разве она не убить меня должна?»       Вдали послышался мужской голос. Мужчина узнал в этом голосе того мужчину, который как раз разговаривал с этой девушкой касательно того Картера. Картера, которого искала его сестра.       — Lo siento mucho.       После этих слов что-то тупое ударилось об голову молодого шерифа. Удар был достаточно сильным, чтоб мужчина потерял сознание. Он не смог увидеть, что случилось после этого удара, пока окончательно не провалил свой разум. Он видел только темноту ночной улицы, не разглядел лица этой пары бандитов, не смог сбежать от них. Скорее всего, они его застрелят для убеждения, чтоб мужчина никогда не проснется…

***

      В ушах слышался ужасный звон, голова раскалывалась. Такое ощущение, будто Кольт не ударился ружьём, а упал с обрыва и чудом выжил. С трудом мужчина приоткрыл глаза и обнаружил себя в своей спальне, освещённой лучами утреннего солнца. Чувство паршивое.       Полежав, прожигая своим взглядом потолок несколько минут, шериф медленно приподнялся. Он начал осматривать свою комнату и обнаружил, что за его письменным столом сидел Дарвин Солли — его давний друг и по совместительству местный конюх. Он сидел спиной к своему другу, смотрел в одну точку, а потому не видел, как его друг пришёл в себя, поднимаясь, обретая полулежащую позу.       — Ты что здесь делаешь? — подал свой голос шериф, что привлекло внимание Дарвина.       — Ты очнулся! — радовался этой новости тот. — Как самочувствие?       — Будто головой ударился об камень, когда упал с обрыва, — описал свою боль Кольт. Он схватился за забинтованную голову, ощущая всю ту же боль. — А что случилось?       — Я думал, ты мне ответишь, что случилось, — сказал конюх. — А я лишь спокойно шёл набирать воды для коней, обнаружил тебя без сознания, лежащего на земле, и сразу побежал за доктором. Чёрт, да у тебя под башкой вот такая лужа крови была! — он показал примерный размер той самой лужи. — И кто тебе так голову чуть не разбил?       — Ты не поверишь, — помотал головой его друг. — Девушка.       — Девушка? — выгнул бровь Дарвин. — Серьёзно?       — Там долго объяснять, — отмахнулся тот. — Если вкратце, я столкнулся с Nómadas con fusiles.       — Что?! — Его давний друг вскочил со стула. — С ними?!       Шериф кивнул.       — Охренеть! И как ты выжил после стычки с ними?       Тот лишь пожал плечи: мол, сам не знаю, почему меня оставили в живых.       — Да ты в «рубашке» родился: и из пламени выбрался, и стычку с этими людьми пережил, — прям восхищался Дарвин своим другом. — Я бы уже три раза… Погоди, — перебил самого себя юноша. — А что ты посреди ночи делал на улице?       — Просто не мог уснуть, — отмахнулся Кольт. Ему сейчас не до разговора. В принципе, как в последние пять лет. Вот только слова конюха не вызвали у него воспоминания и за сегодня, и пятилетней давности. Только сейчас шерифу показалось странным, что и у загадочной Шейлы Картер, и у той девушки из дуэта бандитов голоса схожи с голосом его покойной подруги. Даже не так — они точь в точь звучали, как её голос. Это выглядело подозрительно, или Кольт начинает сходить с ума и ему начинает мерещиться голос подруги.       Пока никакого ответа шериф не получил, и, возможно, не получит никогда. Половину дня он сидел дома и развлекал себя чтением книг, поскольку из-за травмы ему не положено работать. Зато может спокойно дочитать трагедию Шекспира «Гамлет», которую открыл три года назад и бросил из-за работы. Может, потом возьмётся за чтение других романов или драмы, например, «Принц и нищий». Из постоянных гостей была Алиса Миллер, которая готовила ему завтрак и обед, но с ней не поговоришь особо; они лишь здоровались, женщина спрашивала, как дела у шерифа и прощались. Однако мужчине и так не было скучно с «Гамлетом».       Иногда его мысли снова затрагивали то, что с ним произошло. Шейла Картер и та бандитка напомнили ему подругу детства. Их голоса точь в точь как у неё. Может, ему показалось. Вдруг это просто незнакомая девушка испанского происхождения — таких людей в штате полно, учитывая, что шестьдесят пять лет назад Техас относился к испанкой колониальной империи. Однако, Кольту не даёт покоя то, что у этих девушек голоса похожи с голосом его покойной подруги…       Внезапно раздался резкий звук. Мужчина прям подскочил с кресла, не понимая, что там разбилось. Он решил проверить, что там такое случилось. Оставил раскрытую книгу на кресле и спокойным шагом пошёл в комнату. Ничего необычного, если б окно не было открыто. Это смутило шерифа, ведь он закрыл окно на щеколду. Открыть снаружи его можно только силой, что и произошло; оконные дверцы сломаны, а нижние стёкла треснуты. А ещё фоторамка на прикроватном столике лежала лицом вниз. Вряд-ли из-за ветра, если до этого окно было закрыто почти что намертво.       Что-то здесь не так…       Мужчина начал осматривать свою спальню, проверять каждый уголок комнаты, даже заглянул под кровать — ничего необычного не обнаружил. Осталось только одно — шкаф. Он медленно подошёл к мебели, положил свои руки на дверные ручки и приоткрыл дверцы шкафа…       Некая выскочила из своего укрытия, попутно толкнув шерифа так, что тот чудом удержался на ногах, лишь бы повторно не ударится головой, и со всей скоростью мчалась к выходу. Мельком Кольт приметил, что у той неизвестной взломщицы были короткие пурпурные волосы. Неужели, это… Думать об этом нет времени. Мужчина догнал девицу и схватил её за руку. Ей теперь не убежать.       — ¡Suéltame! — кричала девушка, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.       Однако Кольт не стал выполнять её поручение. Бандана прикрывала её нижнюю половину лица, из-за чего лицо девушки не разглядеть. Шериф потянул свободную руку к её лицу, дабы лишить её маски, но та наконец-то освободила свою руку из мёртвой хватки. Вот только, она наверняка не заметила, что бандану удачно стянули с её лица, и сейчас она мнётся в руке шерифа.       Добежав до входной двери, что была её спасительным купоном, она не успела открыть её, как её останавливает голос мужчины, уже держащего в руке готовый револьвер:       — Стой! Шаг назад и подними руки, чтоб я их видел!       Дева почти сразу выполнила его указания. Она отошла от двери и подняла руки. Однако поворачиваться не была намерена. Видимо, она боялась показать своё лицо шерифу по неведанным причинам.       — Повернись, чтоб я видел твоё лицо, — приказал Кольт, всё ещё держа её под прицелом. Неизвестная девушка не собиралась этого делать, и стояла дальше спиной к нему. — Развернись, иначе застрелю.       Угрожать шериф не любит, но в данной ситуации ему пришлось это сделать.       Бандитка всё же повиновалась ему, и повернулась к нему на сто восемьдесят градусов, показывая своё лицо: смуглое, не столь вытянутое, слегка округлённое, с большими небесно-голубыми глазами, которые смотрели на него с холодом, широкими пурпурными бровями, которые опустились к переносице, с прямым и слегка заострённым носом и с не пышными малиновыми губами. На левой щеке красовался бледный шрам, а на правом ухе от солнечного света блестела серебреная серьга.       Кольт бы сразу запустил пулю, как только разглядел лицо девушки, однако… он не мог. Его руки дрожали при виде её. Он узнает это лицо из тысячи, узнает даже в загробном мире. Он не может поверить. Не может поверить, что видит её. Не верит, что это она. Впервые за пять долгих лет его губы, будто были зашитые крепкой нитью, произнесли имя этой девушки:       — Ш… Шелли?       Лишь после его слов бандитка улыбнулась ему:       — ¡Hola, mi viejo amigo!