Mi amigo, mi hermano, mi amor

      Пять лет…       Пять лет он ждал этот важный день, особенный для его любимой, — ведь именно в этот же день ежегодно у Шелли день рождения. Подумать только — лишь вчера многие верили в её гибель, а сегодня она цветёт и светит так, словно сама этого дня ждала, отсчитывала дни, думала, что ей подарят. Хотя на деле она просто рада, что дожила до очередного перехода своего возраста, не смотря на опасность в лице Картера.       Кольт прижался спиной к деревянной стене. Его глаза рассматривали подарок. Ни интереса, ни любопытства — лишь вопрос, понравится ли ей. В его ладони это украшение (если можно его так называть) выглядит таким маленьким — с цепочкой можно спрятать в кулаке. Мужчина давно встал с кровати, однако ещё не торопился дарить медальон. Он начал сомневаться в выборе подарка. Может, стоило цветок из ближайшей поляны взять? Нет, это слишком банально. Но отступать уже нельзя. Если шериф приготовил подарок для возлюбленной — он обязан вручить ей.       — Доброе утро, дорогая, — мужчина вышел на кухню.       — Доброе, — улыбнулась Шелли, не отрывая своё внимание от готовки.       Кольт всё ещё стоял у проёма, пряча свою правую руку за спину. Он сжимал медальон в кулак, ощущает, как металл постепенно нагревался от тепла мужчины. Несколько секунд он всего лишь стоял, думает, какая будет у девушки реакция на подарок. Если от первого поцелуя она замерла, поскольку тогда вовсе не ожидала такого действия со стороны тогдашнего друга, то как она отреагирует на медальон? Тоже застынет? Не будет ли она шокирована или растеряна?       Шериф глотнул немного воздуха в лёгкие. Это не как было с признанием, когда мужчина не был уверен, чувствует ли Шелли то же самое к нему. Это лишь подарок. Маленький, но особенный. Он медленным шагом приблизился к даме сердца. Она не обратила на это внимание, поскольку была увлечена в готовке. Можно было просто сказать ей, однако Кольт не мог подобрать нужных слов. В этот раз не из-за страха. Просто не знает       Вместо этого он осторожно взял свободную руку Шелли и перевернул её ладонью вверх. Девушка это ощутила, а потому оторвалась от плиты. В её небесно-голубых глазах читалась смесь любопытства с вопросом «Ты что-то хочешь?». Шериф ничего не ответил. Он лишь придерживал одной рукой ладонь возлюбленной, пока вторая его рука, сжимавшая медальон, осторожно положила подарок на её ладонь, после чего мужчина аккуратно согнул пальцы девушки, будто этим жестом он прямо говорит без слов, что та вещь очень ценна. Он несколько долгих секунд легонько сжимал кулак Шелли, словно боялся, что та уронит тот подарок, который Кольт вручил ей. Его уста расплылись в лёгкую, влюблённую улыбку.       — С днём рождения тебя, — тихо произнёс мужчина, и наконец отпустил её руку.       Любимая удивлённо посмотрела на него. Казалось, она пыталась понять, прочитать его мысли, узнать, что мужчина скрывает от неё. Однако Шелли было больше интересно, что на её ладони. Она разогнула пальцы, обнажая вещь, которую ей дали. Вернее, подарили.       — Это… — казалось, девушка от приятного удивления потеряла дар речи — даже если б она заговорила на родном испанском. Она аккуратно провела кончик указательного пальца по гравировке профиля лошади, чья грива прикрывала нижнюю часть шеи. В глазах девушки виднелись яркие огоньки, показывая её тихую, но искреннюю радость вместе с таким же тихим восхищением.       Шелли перевернула медальон так, как если б она взяла книгу для чтения, и раскрыла его.       — Vacío, — тихо сказала девушка, скорее всего, себе.       — Сейчас да, — ответил Кольт. — Но ты можешь сама решить, что туда положить, когда захочешь.       Мужчина хотел добавить туда прядки своих волос и волос возлюбленной, однако решил, что выбирать обязана именно его возлюбленная. Особенно когда для окружающих они не более чем друзья. А для самих друзей — почти брат и сестра.       Шелли прикрыла медальон, как было до этого, и прижала его к груди обеими руками. На её лице проявилась тёплая, искренняя, но едва заметная улыбка.       — Спасибо. — Её глаза поднялись на лицо возлюбленного. В них всё также мелькали эти самые огни, что были на момент получения.       Кольт облегчённо улыбнулся. Подарок ей понравился. Зря он переживал, что она не примет медальон.       Девушка протянула раскрытую ладонь с медальоном шерифу. В её глазах читалось нечто схожее с просьбой. Она хочет, чтобы этот подарок надел именно он. Хочет, чтобы даритель нацепил эту памятную вещь. Кольт с гордостью, но не без нежности, принимает эту просьбу за честь. Медальон вновь оказалась на его ладони, а Шелли повернулась всем телом спиной к нему. Овальная подвеска спокойно легла поверх платья девушки, цепочка едва казалась района шеи, застёжка издала приглушённый щелчок, говоря о том, что украшение всегда будет с ней, что даритель — даже на большом расстоянии — всегда будет рядом.       Девушка вновь посмотрела на памятное украшение. Она придерживала его двумя пальцами так, дабы портрет лошади стояло так, как если бы на стену повесили знаменитую картину Моны Лизы на стену. Любовалась подарком такими глазами, словно художник, создавший прекрасный пейзаж реки в вечернее время суток, и через эту самую картину улавливается прохладный, вечерний ветерок с ароматом хвои, полевых цветов и холодной воды.       Кольт осторожно и нежно обхватил руками её талию, будто она была скульптурой, что могла треснуть от любого его касания. Его голова легла на правое плечо Шелли. Он ощутил, как её волосы и платье пропитались ароматом жаренного бекона, который она готовила.       — Я так сильно тебя люблю, моя дорогая, — прошептал мужчина.       Девушка положила одну руку поверх его, а вторую — приживала его голову ближе к своей. Его щека прижалась к её. Даже небритость на лице шерифа не мешало им стоять в таком положении, в таких объятьях.       — И я тебя люблю, — после этих слов дама поцеловала в щёку любимому.       Несколько долгих секунд они стояли в таком виде, наслаждаясь присутствием друг друга. Пять долгих лет они не виделись, пять лет Кольт считал её мёртвой, в то время как Шелли скиталась по городам, по посёлкам, пять лет они были в разлуке — и теперь каждая секунда для них ощущается, как золото. Так хочется побыть в объятьях ещё немного, так хочется ощутить это самое тепло.       — ¡Ay, los huevos! — Шелли вырвалась из объятий и подбежала к плите. Она вовремя убрала сковороду с плиты, спасая завтрак от прогорания. — ¡Dios mío, por tu culpa casi nos quedamos sin desayuno!       — Ты так за завтрак переживаешь больше, чем за меня, — в шуточном тоне говорит Кольт. — Надеюсь, ты мне с ним не изменяешь.       — Дурак, — отругала девушка. Однако кончик её губ приподнялся, что указывает на её хорошее настроение, не смотря на ситуацию с завтраком.       Мужчина лишь тихо засмеялся, обнажая верхних ряд светлых зубов. На душе ему стало так легко, так спокойно и тепло. Утро только началось — а уже такая лёгкость и умиротворение, хоть чуть завтрак не потеряли. А ведь он и кофе не успел выпить, как после этого самого момента не просто приободрился — он готов прямо сейчас взяться за работу, не поевши перед уходом.       На кухню зашли ещё двое жителей апартамента шерифа. Выглядели они также счастливо, не смотря на утреннюю рань. Видимо, их разбудил крик Шелли, когда чуть не забыла про завтрак. Первым к имениннице подошёл Джон, держа в руке слегка пожелтевшую по кроям бумагу. Приближался он неуверенно, немного застенчиво. Его тонкие, маленькие пальцы сжимали поверхность листка, что создавало заметные вмятины.       — Вот, — только и выдавил из себя мальчик, и протянул бумагу опекунше.       Кольт заглянул через голову мальчика. Левый кончик его губ приподнялся. На бумаге воспитанник девушки нарисовал себя, саму опекуншу и… шерифа. Правда, он нарисовал только тонкие тельца с палочками, как руки и ноги, а голова — неровный круг, однако детали, дабы отличить себя, Шелли и мужчину, присутствовали. Особенно что-то на подобие шляпы на человечке справа от человечка поменьше — явно Джон изобразил шерифа.       Как только Шелли приняла бумагу и разглядела рисунок, улыбка сама по себе появилась. Искренняя, без фальша.       — Спасибо. Очень милый рисунок.       Лицо Джона, минутами ранее неуверенное и застенчивое, просияло. Он боялся, что рисунок ей не понравится, а получилось с точностью да наоборот.       — Ладно, довольно уже милости в доме, — с улыбкой говорит Кольт. Он потрепал воспитаннику своей возлюбленной волосы, от чего тот, хихикая, крикнул что-то похожее на «эй». — Давайте сядем за стол завтракать.       — Только тебе без бекона, — тут же заявила Шелли, посмотрев на любимого.       — Почему?       — Потому что ты отвлёк меня от готовки, и бекон подгорел.       В качестве доказательства своих слов девушка продемонстрировала Кольту сковородку с его порцией завтрака. Если яичница более-менее нормальная (только края чуток почернели от длительного нагрева), то бекону повезло меньше.       — Так что извини, Кольт, но сегодня без мясца.       — Да ладно, — отмахнулся шериф. — Привык уже.       День пролетел довольно быстро — глазом моргнуть не успеть. В прочем, день проходил примерно так же, как и предыдущие: офис, патрулирование, дежурство у банка — ничего нового. Однако всё это время Кольт думал о сегодняшнем вечере. Может, стоит тоже самое сделать, как на его юбилей — пойти в салун и выпить? Но согласится ли Шелли? Мужчина не планирует устраивать что-то на подобия свидания, поскольку обещал хранить отношение втайне. Хочет снова собрать друзей вместе, собрать всю компанию в знаменательный день. И всё же хочет ли девушка этого? Учитывая, что она все эти годы думала, где может быть Картер, вряд-ли она хоть раз за пять лет даже просто посидела в свой день с дедушкой.       Если девушка хочет провести свои именины в присутствии только Кольта и Джона, он примет её решение. Всё же, именно сегодня её день, а не день шерифа или кого-то из друзей — её право решать, как она проведёт свой двадцать второй день рождения. Даже если Шелли вовсе не собирается этот день отмечать по-особенному, мужчина не будет её принуждать.       — То есть как это? Не знаешь? — удивлённо и одновременно возмущённо задал вопрос Дарвин.       Был полдень. Солнце палило всё, что плохо скрылось от его лучей, не смотря на наличие густых облаков, которые кажутся серыми. В это время суток Кольт пришёл в конюшню за Маршаллом, и как раз тогда его друг поднял тему касательно дня рождения Шелли.       — А вот и значит, — повернул голову к другу шериф. — Она пять лет в борделе жила… Выживала. Не думаю, что даже с «коллегами» разрешали проводить подобное мероприятие: скромное или пышное — не имеет значения. Вряд-ли она захочет отмечать свой день.       — Но так нельзя! — Дарвин громко стукнул черенком лопаты по твёрдой, затоптанной земле. — Пусть она ощутит себя свободно от всех этих правил, пусть она почувствует, что никто ей не запрещает, пусть поймёт, что мы примем любое её решение!       — Дарвин, успокойся, — вздыхает Кольт, в то время как Маршалл недовольно заржал. — Ты ведь сам должен понимать: Шелли нужно время, чтобы она отбросила какие-либо воспоминания об этом Аде, что с ней происходило.       Такая реакция друга вызывало у мужчины странные ощущения.       — Ты как-то спокойно реагируешь на возможное решение Шелли. Вы ничего от нас не скрываете?       Эти слова едва не выдали настоящие чувства Кольта. Однако он смог сохранять покой и равнодушие.       — А что именно мы должны скрывать?       Конюх перевернул лопату таким образом, чтобы железная часть оказалась внизу, и упёрся об деревянный черенок.       — Ну, например… — протянул Дарвин. Его лицо выглядело задумчивым, загадочным. Глаза приподняты, будто пытается найти подсказки либо на небе, либо на каркасе крыши конюшни. — Что на деле Шелли приняла твои чувства, но зачем-то скрываете.       «Чёрт, угадал!» — сказал в уме Кольт, а вслух, скрещивая руки, лишь ответил:       — Это почему ты так решил? — Его правая бровь приподнялась.       Тот лишь пожал плечами: мол, сам не знаю, почему я так подумал.       — Если б Шелли действительно приняла мои чувства, — вздыхает шериф, — я бы не стал лгать. Или сказал бы, что она…       — …подумает, — закончил его фразу Дарвин. — Да что там думать? Вы столько лет вместе были! Неужели она ничего к тебе не чувствует, кроме как дружеские отношения?       — Мы вроде этот вопрос закрыли неделю назад. Что на этот раз тебя не устраивает?       — Потому что Шелли выбрала вместо тебя другого! — выдал его давний друг. — А ты продолжаешь вести себя, будто ты не влюблён в неё!       Конь мордой коснулся плеча Кольта, пока тот спорил с конюхом. Мужчина понял, что надо закругляться с разборками.       — Дарвин, — решил сказать напоследок шериф, — то, что она не приняла мои чувства — это её решение. Я никакой не тиран и не садист. Мне важно, чтобы Шелли была счастлива, и я буду кое-как счастлив, когда буду уверен, что она в надёжных руках.       С этими словами он покинул конюшню вместе со своим верным скакуном, пока позади него Дарвин говорил испанские выражения — видимо, он недоволен решением друга просто взять и сдаться, уступить место другому мужчине, в которого подруга влюблена. А Кольт, не слушая, что ему вслед крикнул друг, ушёл на патрулирование. Он был удивлён точностью своего друга, ведь не ожидал от слова совсем, что Дарвин выдаст подобное. Хотя, от него стоило ожидать схожие предположения — конюх сам был женат, а до этого наверняка также скрывал отношения со своей будущей женой от других какое-то время. Возможно, он догадывается, что на деле Кольт и Шелли вместе, однако доказательств на это нет.       На улице начало темнеть. Кольт вернулся домой после очередного рабочего дня. Удивительно, что он за всё время работы ни разу не устаёт, хотя должен был. Возможно, то, чем он занимается, не нуждается в физической силе шерифа — иного объяснения не найти. Ну не может быть он сверхчеловеком (если он является человеком вообще) — это невозможно. Мужчина склоняется к первому варианту, поскольку он самый логичный и правдоподобный, чем если бы он, Кольт, был демоном или ещё кем-то из библии. Что же приготовит Шелли на ужин? Быть может, организует скромный банкет в честь своего дня рождения, в кругу близких людей. Или не хочет отмечать свой день как угодно? Зная, что та все эти годы бродила по стране, нельзя точно сказать, что девушка всё же организует праздничный ужин, ещё и с пирогом.       — Ты куда?       Пройдя по деревянному тротуару, Кольт не обратил внимание на того, кто шёл прямо в его сторону. Шляпа была опущена на глаза, хотя Даллас постепенно кроется под покровом ночи, а поэтому мужчина лишь по голосу понял, кто это.       — Домой, — шериф приподнял шляпу, дабы увидеть возлюбленную. — Хотя я бы от холодного пива не отказался — такая жара сегодня была.       Взгляд мужчины упал на то, в чём была одета Шелли. Солнце только начало опускаться за горизонт, поэтому не только человека — мелкие детали его внешности и одежды было видно очень хорошо и чётко. Сегодня её наряд сильно выделяется на фоне того платья, в котором она ходила и на ярмарке, и на день рождения мужчины. Выглядит она сегодня как-то… особенно. Длинное, закрытое платье цвета тёмной сливы, рукава, не сумевшие скрыть её кисти, воротник, прячущий лишь часть её шеи. Не понятно, почему, но при виде девушки в таком платье Кольт ощутил смешанные эмоции: восторг и нежная приятность от вида Шелли и чувство ревности.       — А ты… куда это? — Его голос звучал так, словно впервые видит красу дамы своего сердца.       — Свой день отметить, — спокойным, но заметно мягким тоном отвечает Шелли. — В кругу друзей. Хотя, если честно… — Она медленно приблизилась к мужчине достаточно близко, чтобы тот услышал её шёпот, но при этом сохраняя естественность для проходящих людей. — Я хотела отметить этот день только с тобой и Джонни. Но, если в мой день из друзей будешь только ты, люди поймут, что мы друг другу больше, чем друзья.       — Так могла бы дома остаться на этот день, — также тихо заговорил Кольт. — Мы ведь были почти как брат и сестра друг для друга.       — Es mejor así… — её ладонь осторожно легла ему на щёку, — con amigos. Más tranquilo.       Шериф лишь молча принял её решение, её позицию. Он не сводил свой взгляд с лица Шелли. Ему казалось, ей самой больно и тяжело держать чувства в секрете, особенно от друзей, от тех, ради которых она осталась здесь, ради которых она хочет начать жизнь с нуля, ради которых бросила то дело, связанное с Nómadas con fusiles. Хочет побыть в кругу семьи — той самой, которую девушка приобрела вместо утраченной, — однако не хотела, чтобы кто-либо узнал об их тайне. О той тайне, что прямо сейчас мелькало в её очах голубых.       — Я думал, — Кольт осторожно взял ту самую ладонь в свою и убрал с щеки, однако руку не спешил отпускать, — ты откажешься даже от скромного ужина с пирогом. Ты ведь… — он неуверенно отвёл взгляд, будто искал то самое слово среди досок тротуара, на дороге, по которой проходили люди и лошади с повозками в любое время суток. — Ты ведь пять лет не была с кем-нибудь, с кем хотела бы отметить свой день.       — Así es, — легонько кивнула Шелли. — Но это не значит, что я и последующие свои дни рождения буду так же встречать: sin alegría, sin felicitaciones, sin seres queridos.       Над ними нависло молчание. Тяжёлое, тихое, но такое же тёплое. Кольт чувствует, как внутри всё сжимается, и он сам не понимает, от чего именно: что им приходится прятать взаимные чувства, при этом ощущать ужасную боль от одной такой мысли, или что не будут вместе, как семья, в день Шелли? А может, и от одного, и от другого? Тогда почему мужчине кажется, что и Шелли тоже самое чувствует, особенно по опустевшим её глазам?       — Vámonos.       Девушка повела возлюбленного вслед — только тогда мужчина обратил внимание, что в волосах красуется небольшой бант из ленточки, под цвет её платья. Ладонь возлюбленный не высвободил, а потому она держала его за руку. Кольт от неожиданных перемен настроения едва не упал при первой возможности. Свободной рукой он придерживал шляпу, будто он ездил верхом на лошади, а ветер дул прямо ему в лицо. Шериф хотел спросить, куда его ведёт Шелли, однако та его опередила:       — Ты ведь наверняка никого не позвал на дружескую посиделки.       — Тогда надо домой вернутся, — напомнил Кольт. — Спайка пригласить, разве нет?       — Я его пригласила ещё когда ты только собирался на работу, — сказала девушка. — Так что он первый, кого я позвала на такое событие.       Шериф собирался сказать что-нибудь язвительное, но не обидное, однако вспомнил, что они находятся на улице, на них смотрят прохожие, хоть без какого-либо интереса и любопытства — обычное наблюдение за ними, пока те шли звать остальных.       — Хотя погоди! — Шелли остановилась прямо перед магазином, и Кольт последовал её примеру. — Иди лучше домой, переоденься. — Их руки наконец-то отстранились. — Некрасиво в таком виде значимые события отмечать.       «Будто я не знал, как именно одеваются на подобные мероприятия», — мысленно закатил глаза мужчина. Однако его волновало не это.       — А ты не боишься, что Картер вновь на тебя нападёт?       — Вряд-ли он сделает мне страшное, если рядом будут люди, — сказала любимая девушка. — Особенно в присутствии наших друзей.       — Тогда возьми это. На всякий случай.       Кольт протянул ей свой револьвер, направляя в её сторону приклад. Если его не будет рядом, то пускай при себе будет держать хоть какое-нибудь оружие.       — Зачем мне это? — вопросительно посмотрела на шерифа Шелли. — Со мной же будут Брок и Дарвин.       — Возьми, — настоял Кольт. — Мне так спокойнее будет.       Девушка лишь переводила взгляд то на оружие, то на самого мужчину. Было очевидно, что она не хочет принимать то, что принадлежит шерифу по закону. Особенно в этот день. Однако Кольту сейчас было важно не закон. Он считает, что делает правильно — давая свой револьвер возлюбленной. Если на неё вновь нападёт Картер, то у неё хотя бы будет то, чем может защитится. Тем более, сколько лет она стреляла из другого огнестрельного оружия — знает, как пользоваться подобной штукой.       Шелли не хотя берёт пистолет в руку. Скорее всего, ей меньше хотелось навредить человеку через пистолет, иначе это выдаст её настоящее прошлое, что она не была куртизанкой на самом деле. Однако Кольт передаёт ей свой револьвер лишь потому, что хочет её уберечь, даёт ей то, с чем она будет чувствовать себя безопасно, с чем не будет бояться того человека, с чем самому шерифу будет спокойнее за возлюбленную.       — Встретимся там же? — спросил мужчина перед тем, как уйти домой.       — Да.       После этого он ушёл по первоначальному направлению, пока Шелли, оставаясь на том же месте, осторожно спрятала револьвер. В уме она молилась, что такое оружие ей не пригодится в момент, пока будет веселится с друзьями.       — Это ты куда нарядилась, красотка?       Девушка развернулась в сторону голоса так, что подол платья слегка приподнялся, показывая всему окружению свои сапоги. Она точно не ожидала увидеть кого-либо после разговора с возлюбленным — даже друзей.       — Как хорошо, что ты здесь. — Шелли старалась выглядеть более естественно и сдержано, хотя внутри она ничего подобное не ощущала. — А я как раз собиралась тебя пригласить.       Брок, который собирался уехать в сторону фермы, потянул поводья, тем самым дав коню приказ остановиться. Он вовсе не ожидал услышать подобное от подруги.       — Меня? — будучи в полном замешательстве, он тыкнул на себя указательным пальцем. — Куда? И зачем?       — В салун.       Мужчина смотрел на неё таким взглядом, будто она только что перед его глазами обратилась в кошку, чтобы скрыться от преследования — даже хлопал короткими ризницами от такого.       — Слушай, Шелли, ты уже разбила сердце моему другу — я не собираюсь повторять его судьбу с тобой. Тем более, у тебя же есть другой мужчина — я-то зачем тебе?       — Я хочу посидеть с друзьями, как в старые добрые, — отвечает Шелли. — Разве нельзя?       — Да нет, чего нельзя? — растерялся Брок. — Но разве ты не собиралась посидеть со своим мужчиной? Тот, кого ты любишь?       — С ним я потом посижу. — Голос девушки звучал достаточно естественно, дабы не выдать истину. — А сейчас, пока Спайк есть, хочу собрать всех вас. Хочу вернутся в те старые добрые времена, когда мы собирались вместе.       Африканец молча рассуждал её слова, словно пытался найти правильный ответ на вопрос «стоит ли идти?». Он не ожидал такого предложения вовсе, поскольку Кольт сказал, что у его дамы сердца есть другой человек, которого она любит. Даже странно, что даже так Шелли хочет быть с друзьями вместо любимого мужчины. Броку кажется, что они что-то скрывают, однако доказательств своей мысли не было вовсе.       С другой стороны, что его друзья должны скрывать? По поведению они действительно остались друзьями, не смотря на разбитое сердце шерифа, также спокойно общаются, шутят, как в детстве (если вообще шутили) — ничего необычного в их поведении нет. А Шелли… она просто-напросто хочет быть с друзьями, как в детстве и юности. Но всё же нужно расспросить про того самого мужчину, которого она полюбила.