Таверна на двоих

Яна захлопнула крышку ноутбука с сухим, решительным щелчком. Звук прорезал сонную тишину опенспейса. Она была из тех, кто всегда уходил вовремя. Не потому, что ей было куда спешить, а потому, что её внутренний тайм-менеджер считал оплаченные восемь часов исчерпанным ресурсом. Высокая, с прямой, как струна, спиной и волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Ни одной выбившейся пряди. Её лицо с тонкими, почти аристократическими чертами редко выражало что-то, кроме сосредоточенности или лёгкого раздражения. Сегодня палитра эмоций склонялась ко второму. Проект, который она вела, снова забуксовал из-за смежников. Она поднялась, разгладив несуществующую складку на своей идеально выглаженной серой юбке-карандаш, и направилась к кулеру. У кофейного аппарата, похожего на уставшего дроида, топтался Матвей. Он был её полной противоположностью. Слегка растрёпанные русые волосы, вечно норовящие упасть на лоб, мягкая линия подбородка и глаза, в которых было что-то мечтательное. Сегодня на нём была чуть помятая футболка с изображением кита, плывущего среди звёзд, и джинсы. Матвей работал в отделе продаж, и его стол всегда был завален не только документами, но и какими-то странными фигурками, скетчбуками и кружкой с надписью «Я бы сейчас лучше спал». Он нажал на кнопку, и аппарат жалобно зажужжал, выдавая в стаканчик тонкую струйку чего-то коричневого. — Последняя доза перед дорогой домой, — вздохнул он, не оборачиваясь. Он всегда чувствовал её приближение. — Это даже кофе не назовёшь, — ровно ответила Яна, доставая свою бутылку с водой. — Просто тёплая крашеная вода. — Яна, не разрушай мои последние иллюзии, — Матвей повернулся и слабо улыбнулся. — Мне нужно верить, что это волшебный эликсир, который даст мне сил дойти до метро. — Силы тебе даст восьмичасовой сон, а не эта бурда. Ты опять до трёх ночи свои картинки рисовал? Он виновато пожал плечами. — Пытался поймать вдохновение. Хочу нарисовать город, который живёт на спине гигантской черепахи. Яна приподняла бровь. — Интересно. А отчёт по клиентам ты тоже вдохновением закрывать будешь? Слышала, у вас сегодня дедлайн. — Отчёт сдан. Не без помощи пары чашек этого божественного напитка, — он сделал преувеличенно благоговейный глоток и поморщился. — Ладно, ты права. Гадость. Пойдём уже отсюда. Они шли по опустевшему коридору бок о бок. Молча. Их общение всегда было таким. Короткие, функциональные переброски фразами, основанные на годах совместной работы в одной конторе. Они не были друзьями. Скорее, двумя спутниками на одной галере, каждый из которых гребёт в своём ритме, но в одном направлении — к пятнице. Лифт приехал с тихим звоном. Двери открылись, являя тускло освещённую кабину. Они вошли внутрь. Матвей нажал на кнопку первого этажа. Когда двери закрывались, отсекая офисный мир, свет в кабине на мгновение моргнул. Один раз. Второй. А потом погас совсем, погрузив их в абсолютную темноту. — Отлично, — голос Яны прозвучал в темноте ровно и без паники. — Только застрявшего лифта нам не хватало для полного счастья. — Спокойно, сейчас свет включат, — сказал Матвей, хотя в его голосе слышалась нервная нотка. Он шагнул к панели, пытаясь нащупать кнопку вызова диспетчера. Но свет не включился. Вместо этого пол под ногами качнулся, словно палуба корабля. Ощущение падения, резкого и головокружительного, длилось всего секунду. А потом всё стихло. Матвей открыл глаза первым. Он лежал на чём-то твёрдом и шершавом. Над головой виднелись почерневшие от времени потолочные балки, густо затянутые паутиной. Сквозь щели в заколоченных досками окнах пробивались тонкие лучи закатного солнца, выхватывая из полумрака столбы пыли. Он сел, оглядываясь. Рядом, аккуратно поправляя свой пучок, поднималась Яна. Её лицо было непроницаемо, но в широко раскрытых глазах застыло недоумение. Они находились в каком-то помещении, напоминающем заброшенную таверну. Грубые деревянные столы, перевёрнутые стулья, пустые полки за массивной барной стойкой. На полу валялись осколки глиняной посуды. — Где мы? — голос Матвея прозвучал глухо. — Понятия не имею, — Яна уже была на ногах, отряхивая юбку. Её взгляд был цепким, анализирующим. — Это какой-то розыгрыш? Корпоративный квест? Она подошла к стойке и провела пальцем по липкой поверхности. — Слишком реалистично для квеста. И грязно. Матвей поднялся, покачнувшись. Голова слегка кружилась. — Яна, посмотри. Он кивнул на стойку. Там, приколотый к дереву маленьким ржавым ножом, лежал пожелтевший свиток, перевязанный грубой бечёвкой. Яна осторожно, двумя пальцами, вытащила нож, который тут же рассыпался в прах, и развернула пергамент. Буквы были выведены витиеватым, старомодным почерком. «Приветствую вас, дорогие внучатые племянники, Яна и Матвей. Если вы читаете это письмо, значит, я, ваш двоюродный прадед по линии троюродной бабушки, магистр таверного дела и алхимии настоек Гедеон Хмелевар, отошёл в мир вечного брожения. Не печальтесь обо мне. Я прожил долгую и насыщенную жизнь. По праву крови и последней воли, всё моё скромное имущество, а именно — таверна «Последний Глоток», в которой вы имеете честь находиться, переходит в ваше полное владение. Вместе с ней вам достаются и мои небольшие долги перед Гильдией Торговцев. Всего-то пятьсот золотых. Мелочь, право слово. Срок уплаты — месяц. Не уплатите — Гильдия заберёт заведение, а вас, как нерадивых наследников, отправит отрабатывать долг на соляные шахты. Они там как раз ищут свежие руки. И спины. Все необходимые документы найдёте в тайнике под третьей слева половицей у очага. Желаю удачи в процветании нашего семейного дела. Не посрамите честь рода Хмелеваров! С тёплыми, как подогретый эль, приветами, Ваш прадед Гедеон». В наступившей тишине было слышно, как где-то под полом скребётся мышь. Яна молча сложила свиток. Затем развернула его снова. Прочитала ещё раз. Её лицо ничего не выражало, но костяшки пальцев, сжимавших пергамент, побелели. — Галлюцинация, — наконец произнесла она. — Определённо. Групповая галлюцинация на почве переутомления и офисного кофеина. — Я тоже так думал, — тихо сказал Матвей. — Пока не увидел это. Он указал на свои ноги. На нём были не привычные джинсы и кеды, а грубые штаны из мешковины и видавшие виды кожаные сапоги. Яна опустила взгляд. Её элегантные туфли-лодочки и серая юбка сменились на простое тёмное платье и мягкие башмаки. — Так, — Яна сделала глубокий вдох, её мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение. — Этого не может быть. Мы были в лифте. В Москве. В двадцать первом веке. Какие золотые? Какие гильдии? В этот момент массивная входная дверь со скрипом отворилась. На пороге возникла грузная фигура, почти полностью перекрывшая свет. Мужчина был одет в кожаный жилет поверх грязной рубахи, его лицо с густой нечёсаной бородой выражало крайнюю степень недовольства. — Эй, Хмелевар! Ты там помер, что ли? — пробасил он, входя внутрь и брезгливо оглядываясь. Его взгляд остановился на Яне и Матвее. — А вы ещё кто такие? Родственнички приехали делить наследство? — Мы… — начал Матвей, но Яна его опередила. — Кто вы? — её голос был холодным и стальным, привычная интонация руководителя, требующего отчёта. Мужчина хмыкнул. — Я Григор. И старому пьянчуге Гедеону я поставлял дрова. Он мне за прошлый месяц задолжал три серебряных. Думал, с новых хозяев стрясти. А тут… — он снова обвёл их презрительным взглядом, — …два городских неженки. С вас и взять-то нечего. — Серебряных? — переспросил Матвей. — А ты думал, ракушками платить будете? — Григор сплюнул на пол. — Ладно, вижу, дело гиблое. Но учтите, весть о том,что у «Последнего Глотка» новые хозяева, уже пошла по городу. Ждите гостей из Гильдии. Они любят знакомиться с должниками лично. С этими словами он развернулся и вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Пыль с потолка посыпалась гуще. Матвей и Яна остались одни. — Он назвал его Гедеоном, — прошептал Матвей. — Как в письме. Яна, это всё по-настоящему. Яна молчала. Она подошла к заколоченному окну и попыталась заглянуть в щель между досками. Снаружи виднелась мощёная улица, освещённая светом странных, тускло светящихся фонарей. Мимо проковылял какой-то старик в остроконечной шляпе, ведя на поводке существо, похожее на большую ящерицу. Она отступила от окна. Её лицо было бледным. Вся её логика, её планы, её привычный мир рассыпались в прах. Она посмотрела на свои руки — руки менеджера проектов, привыкшие к клавиатуре и стилусу, а не к работе в грязной таверне. Матвей подошёл к очагу и, как было сказано в письме, нащупал третью половицу слева. Она поддалась со скрипом. Внизу, в небольшом углублении, лежала запылённая кожаная папка. Он достал её и открыл. Внутри были какие-то документы, исписанные тем же витиеватым почерком, и маленький мешочек. Матвей развязал его и высыпал содержимое на ладонь. На ней тускло блеснули несколько медных и пара серебряных монет. — Наш стартовый капитал, — с горькой усмешкой сказал он. Яна подошла и посмотрела на монеты, потом на пыльные столы, на паутину в углах, на своё отражение в осколке зеркала на стене. Отражение было тем же, но мир вокруг — чужим. Ужасным, непонятным и враждебным. — Пятьсот золотых, — произнесла она в пустоту. — Месяц. И соляные шахты. Она впервые за весь вечер посмотрела прямо на Матвея. Не как на коллегу, не как на надоедливого мечтателя. А как на единственного человека в этом безумном мире, который был с ней в одной лодке. Тонущей лодке. — Что мы будем делать? — его голос был тихим. В нём не было паники, только растерянность. Яна молчала с минуту, глядя в одну точку. Её мозг, привыкший обрабатывать риски и строить стратегии, лихорадочно заработал. Все варианты были плохими. Сбежать? Куда? Без денег, без знания этого мира. Ждать помощи? От кого? Она обвела взглядом убогое помещение. Грязь, долги, безнадёга. Но это было что-то. Крыша над головой. Единственная точка опоры в этом кошмаре. Она подняла с пола грязную тряпку. — Для начала, — её голос прозвучал на удивление твёрдо, вернув себе привычные стальные нотки, — нужно составить план. И убраться здесь. Мы не можем планировать стратегию выживания в таком свинарнике. Матвей посмотрел на неё, потом на тряпку в её руке, и в его глазах впервые зажёгся огонёк не отчаяния, а чего-то другого. Понимания. Он нашёл старое ведро, огляделся в поисках воды. За окном окончательно стемнело. В таверне «Последний Глоток» два бывших офисных работника, менеджер проектов и мечтатель-продажник, начали свою первую смену в новой, пугающей и совершенно нежеланной жизни.