Игра в покорность

Южный город встретил их удушающей жарой, густым запахом рыбы и праздной толпой. Именно тут, по слухам, что удалось раздобыть Лихуа, был человек, располагающий информацией о древних артефактах — в том числе, он знал что-то о Сердце. И он настаивал на том, чтобы Цзян Чэн прибыл лично. Пока они делали короткую остановку, чтобы напоить и сменить лошадей, Цзян Чэн чувствовал себя как на раскаленной сковороде. Бесконечные взгляды торговцев, рыбаков и зевак буквально прилипали к нему и его свите, словно они были заезжими артистами, а не уставшими путниками. — Достало, — сквозь щубы пробормотал он, отряхивая несуществующую пыль с рукава. Раздражало всё: назойливое внимание, липкая жара, этот вездесущий запах, въевшийся даже в каменную кладку домов. Он рвался двинуть дальше, но разум брал верх — его люди, в отличие от него самого и его демонической слуги, были всего лишь смертными, изможденными многодневной дорогой. Пока возничие возились с упряжью, а ученики радостно растеклись к лоткам со свежей водой и прохладительным соком, Цзян Чэн заметил Лихуа. Она возвращалась с рынка, неся в складках своего темного одеяния несколько спелых, сочных фруктов. Ее походка была легкой и грациозной, будто она шла не под палящим солнцем, а прогуливалась по прохладному саду. Ни капли пота, ни тени усталости на идеально бледном лице. Его молодые, наивные ученики, завидев ее, заулыбались, как дети. Лихуа с той же невозмутимой легкостью протянула им фрукты. Со стороны это выглядело как идиллическая картина: прекрасная, благородная госпожа одаривает своих верных подданных. Ее лицо было озарено спокойной, снисходительной улыбкой, а взгляд казался мягким и добрым. Цзян Чэн даже сам на мгновение засмотрелся на эту "картину", пока кто-то из его людей рядом не выдохнул с благоговением: «Словно святая сходит с небес…». Это мгновенно вернуло в реальность. Святая? Он уже было собирался посмотреть на этого "гения мысли", но его взгляд преградила ее рука, протягивающая ему тот же сочный, золотистый фрукт. — Вам, господин, — ее голос был сладким и бархатным. Он поднял глаза и встретил ее взгляд. Внешне все та же благородная и благосклонная улыбка. Но глубоко в золотых глазах плясали самые настоящие черти — наглые, насмешливые и адресованные исключительно ему. Она слышала эти восторженные возгласы и, кажется, безмерно наслаждалась своим актерским мастерством и его раздражением. — Не хотите? — она игриво приподняла идеальную бровь, заметив, что он замешкался. — Освежает. — Нет, — он резко отвернулся, стараясь не смотреть на нее — Нам пора. Хватит без дела стоять. — Как прикажете, — ее ответ прозвучал почти напевно, полный скрытого веселья. Они уже подходили к богато украшенной повозке, которую им предоставили для визита к коллекционеру. Люди клана засуетились, собирая последние вещи, когда на Цзян Чэна и его спутницу обрушился новый виток шепота. — Смотрите, это же сам Цзян Ваньинь! Молва не врет, видный мужчина... – А девушка с ним! Кто это? Любовница? Они же просто идут рядом, а выглядит как шедевр! – Говорят, это его личная слуга. И сила у нее нечеловеческая, одна против отряда стоит! – Да плевать мне на силу, – вклинился молодой торговец, – главное, что фигурка - огонь. И все трое невинно расхохотались. Цзян Чэн, уже сидя в закрытой повозке, с силой откинулся на спинку сиденья. Лицо его было искажено брезгливой гримасой. – Пфф. Знай они, кто ты на самом деле - разбежались бы быстрее, чем от чумной крысы. Лихуа, занявшая место напротив, улыбнулась – тонко, словно острие лезвия. – Мне их заткнуть, господин? Он вздрогнул и встретился с ее взглядом. В его глазах на миг мелькнула непроизвольная тревога. Она поймала ее и рассмеялась. – Шучу, конечно, господин. – Она откинула занавеску, наблюдая за толпой, и добавила так тихо, что слова едва долетели до него, обжигая как поцелуй – Сейчас меня интересует лишь одна жизнь. Ваша. Он замер. Строгий взгляд устремился к ее лицу. Да, торговцы не врали - чертовски красива. Каждая линия, каждый изгиб будто создан с идеально выверенной точностью. Это бесило и одновременно очаровывало. "Да, моя жизнь будет твоей. Но не сейчас." – Раз уж ты демон, – отрубил он, отворачиваясь к окну, – поработай над своей оболочкой. Привлекаешь слишком много внимания. Мне это не нравится. Она снова улыбнулась, и в этой улыбке было что-то бесконечно уверенное. – Благодарю за комплимент... но, знаете, господин, эта форма – она создана исключительно для вас. Он резко повернулся, нахмурившись: – Что? – Открою маленький секрет, – ее голос стал томным, интимным, словно она делилась самой постыдной тайной. – Заключая контракт, демон принимает облик сокровенного идеала своего контрактора. Так что я... я просто ваша спрятанная ото всех фантазия. И только вы видите меня такой. Все эти люди... они видят лишь красивую служанку. Их восхищение – это отражение вашего статуса и вашего вкуса. Они смотрят не на меня. Они смотрят на вас. По его спине пробежал ледяной холодок. "Какая чудовищная ересь!" Но его взгляд против воли скользнул по ключицам, по изгибу губ. А если это правда? Если эта губительная, пугающая красота – порождение его же души? Повозка резко остановилась у богато украшенных ворот. Лихуа, не дав ему опомниться, легко выскользнула наружу, оборвав разговор на самой острой ноте. Цзян Чэн на мгновение остался один. Если это правда – она опаснее, чем он думал. Не потому, что может разорвать его на куски. А потому, что она – ходячее, дышащее зеркало его самых потаенных желаний. И с этим ему придется как-то существовать. С тяжелым вздохом он вышел вслед за ней.