Игра в покорность

Следующее утро Цзян Чэн встретил не в своих покоях, а в главном зале Лотосовой Пристани, окруженный советниками и старшими учениками. Он отдавал распоряжения громким, отрывистым тоном, выдавая неестественную активность. Глубоко внутри все еще сидел тот липкий ужас, и он намеренно поставил между собой и его источником как можно больше людей. И когда она вошла, чтобы получить новые указания, воздух в зале стал чуть холоднее. Она была безупречна. Ни пятнышка на одежде, волосы убраны в строгую прическу, взгляд опущен. Идеальная, послушная служанка. Цзян Чэн почувствовал, как сжались его кулаки под столом. Заканчивая обсуждение карт с одним из командиров, он не глядя на нее, бросил: – Вчера. Что это было? Его тон был нарочито грубым и полным пренебрежения. Лихуа подняла на него глаза. В них не было ни страха, ни насмешки, только пустота. – Вы заставили меня использовать слишком много энергии, господин, – ее голос был ровным, без единой эмоции, словно она зачитывала доклад о погоде. – Демоническая сущность не всегда поддается полному контролю, когда ее выпускают на свободу. Особенно в таких... объемах. Это была естественная реакция. Он ждал оправданий, дерзости, скрытой угрозы, но получил... техническое объяснение. И это было хуже. Это звучало так, будто он неправильно использовал инструмент. Гнев смешался с облегчением - значит, это не был сознательный вызов. И тут же – новая тревога – значит, этот инструмент ненадежен и опасен по своей природе. – Смотри, чтобы это не повторилось, – отрезал он, отводя взгляд, словно она была чем-то неприятным глазу. – Иди, готовь запасы к полудню. Она молча поклонилась и вышла. Цзян Чэн почувствовал, как напряжение в зале спало. Но в его собственной душе оно лишь сменило форму. Теперь это было холодное, расчетливое понимание: с ней нужно обращаться как с неустойчивым взрывчатым веществом. Он не озвучил это, даже не позволил себе толком сформулировать, но это чувство, как червь, начало грызть его изнутри.

***

После полудня Цзян Чэн вернулся в свой кабинет. На столе уже стоял свежезаваренный чай – нужной температуры и нужного сорта. Рядом аккуратной стопкой лежали донесения, уже отсортированные по важности. Лихуа стояла у окна, беззвучно сметая невидимую пыль с подоконника. – Ты это сделала? – он ткнул пальцем в стопку. – Я позволила себе навести порядок, чтобы облегчить вашу работу, господин, – ее голос был тихим и ровным. Он что-то хотел сказать — отчитать ее за самоуправство, — но слова застряли в горле. Это было удобно. Чертовски удобно. Эта сверхъестественная эффективность была одновременно пугающей и невероятно полезной. Он снова почувствовал это двойственное чувство: благодарность инструменту и глубинное недоверие к демону внутри него. Он сел, стараясь не смотреть на нее. Принялся читать отчеты. Прошло пятнадцать минут. Тишина была настолько гнетущей, что он почти слышал биение собственного сердца. Его мрачные размышления прервал шум за дверью. В кабинет, не дожидаясь разрешения, почти вбежал один из старших учеников, его лицо было бледным от гнева и смущения. – Глава Цзян! К вам... к вам явились из клана Яо! Прежде чем Цзян Чэн успел что-либо ответить, в дверном проеме появилась фигура. Это был не гонец, а сам Яо Чжулинь, один из старших кузенов главы клана Яо. Он был одет в дорогие, но безвкусные одежды, а на его лице играла самодовольная ухмылка. – Цзян Чжуцзо! Какая честь видеть вас в вашей... скромной обители, – его голос был сладким, как прокисший мед. Цзян Чэн медленно поднялся из-за стола. Ярость, холодная и острая, уже закипала в нем. – Яо-гунцзы. Ты забываешь о манерах. Мое присутствие не значит, что тебе позволено входить без стука. – О, простите мое нетерпение! – Яо Чжулинь сделал преувеличенно почтительный жест. – Я просто не мог дождаться, чтобы лично поблагодарить вас. – За что? – Цзян Чэн скрестил руки на груди. – За вашу... помощь вчера в ущелье. Ваши люди так хорошо отвлекли основную массу нежити, что мои лучшие воины смогли незаметно подойти и нанести решающий удар! И, конечно, забрать трофеи, которые сами так и просились в руки победителям. Глава клана Яо поручил мне лично вручить вам эту скромную долю в знак... нашей признательности. С этими словами он бросил на пол у ног Цзян Чэна небольшой мешочек, из которого со звоном выкатилось несколько потрепанных монет и кусок низкокачественного нефрита. Унизительная подачка. По залу прошептал шквал возмущенных возгласов учеников Цзян. Лицо Цзян Чэна стало абсолютно каменным, только жилка на виске яростно пульсировала. Он видел, как Лихуа с краю комнаты следила за Яо Чжулинем взглядом хищницы, оценивающей добычу. Но она не двигалась. – Ты осмелился... – начал Цзян Чэн тихим, шипящим голосом. – О, мы не просто осмелились! – перебил его Яо. – Мы уже разослали гонцов во все соседние кланы. Все должны знать, что клан Яо защищает эти земли, даже когда другие... не справляются. Подумаешь, потеряли пару учеников и немного лица. Главное — общее благо, верно? Цзян Чэн стоял, словно высеченный из гранита. Он чувствовал, как каждый мускул напряжен до предела. Он видел насмешливые взгляды свиты Яо, видел потупленные взоры своих учеников, униженных и беспомощных. И он видел ее. Лихуа. Которая была единственным оружием в этой комнате, способным стереть эту ухмылку с лица Яо Чжулиня в мгновение ока. Но он был скован условностями, своим положением и своей чёртовой гордостью. – Выметайся – прошипел он так тихо, что это прозвучало страшнее любого крика. – Как пожелаете, Цзян Чжуцзо! Не трудитесь провожать, – Яо Чжулинь повернулся и с тем же самодовольным видом удалился, оставив за собой гробовую тишину. Цзян Чэн молча смотрел на жалкие монеты у своих ног. Но весь его гнев и ярость вдруг испарились. Их место заняла ледяная, абсолютная ясность. Осторожность? Приличия? Честь? Это оружие слабаков. С ним играют в другие игры. И у него появился козырь, о котором никто не знал. – Всем выйти, – его голос прозвучал глухо, но так, что все немедленно бросились к выходу. – Лихуа. Останься. Когда дверь закрылась, он повернулся к ней. В его глазах горел не прежний слепой гнев, а холодный решимости. Он достал из-за пазухи сверток и развернул его на столе. Перед ней оказалось изображение артефакта с зловещими письменами «Сердца Юньмэн». – Они смеются, – прошипел Цзян Чэн, его палец ударил по пергаменту. – Они считают нас слабыми. Они крадут нашу победу, потому что уверены, что мы не сможем ответить. Он прошелся по кабинету, его шаги были резкими. – Они не знают, что я нашел это. Ключ к силе, которая вернет Юньмэнцзян его былое величие. Силе, перед которой их жалкие амбиции — прах. Он остановился напротив нее, впиваясь в нее взглядом. – Но одних рисунков и записей старика недостаточно. Нужно больше. Нужно знать всё. – Твое новое задание, – его голос стал низким и властным. – Найти всё, что можно, об этом артефакте. Легенды, слухи, упоминания в древних текстах, карты с возможным местоположением частей. Всю информацию, которую только можно добыть. Используй всё. Свои демонические чувства, свою хитрость, свою жестокость. Мне неважно - как. Я хочу результатов. Лихуа внимательно смотрела на развернутые свитки. Сначала ее взгляд был просто внимательным, каким бывал всегда, когда он ставил задачу. Но затем что-то изменилось. Ее глаза, всегда такие бездонные и пустые, сузились. В них мелькнула тень интереса, которую она не смогла скрыть как обычно. Она медленно подняла на него взгляд. – Как пожелаете, господин, приступлю немедленно. Она вышла сразу и практически бесшумно. Цзян Чэн остался один в тишине кабинета. Ярость улеглась, сменившись холодным, расчетливым удовлетворением. Он нашел цель. Он запустил машину мести. Он был уверен, что держит все нити в своих руках.