Директор. Реформа бытия

Возвращение домой стало трудным. Отвратительная серая промозглость в сочетании с глубоким, как Мариинская впадина, унынием ввергла Тихомирова в оцепенение еще по дороге из больницы. И чем ближе подъезжали к дому, тем хуже становилось. За окном мелькали знакомые виды, Тихомиров то и дело ловил себя на ощущении, будто задремал и ему приснился кошмар, от которого он вот только что проснулся. И Сережка везет его домой. Но стоило перевести взгляд, чужая спина водителя тут же возвращала в реальность и настроение падало еще больше, хотя казалось некуда. В знакомом холле подъезда привычный консьерж посмотрел совершенно непривычным взглядом, от которого замутило. Дзынь! — лифт распахнул двери и Алексей через силу сделал шаг внутрь. Ему казалось, дом сопротивляется его возвращению, придавливая тем сильнее тяжелой тоской, чем выше они поднимались. — Айвон, подожди минутку… что-то мне… нет, не жди, открывай. Алексей остановился на пороге квартиры хозяином которой он теперь не являлся. Во рту пересохло. Пришлось схватиться за косяк, пока Айвон отпирал дверь и выключал сигнализацию. А потом сделать шаг внутрь. «Тряпка! Слабак!» Айвон, не снимая обуви, прошел дальше по коридору и свернул за угол. Тихомиров остался стоять. Всё вокруг знакомое, привычное, своё. И в то же время чужое. Запахи и звуки, освещение и кажется сами стены неуловимо изменились. Эта квартира, Айвон, он сам такой, каким его выплюнула, перемолов, система, пересеклись в искорёженной параллельной реальности. Сделав шаг по прихожей, Тихомиров вздрогнул, пошатнулся, внезапно обнаружив в огромном зеркале отражение черного незнакомца. Пальто болталось на нём балахоном. Неровно обкромсанные, короткие патлы торчали во все стороны. Вместо лица — белое расплывающееся пятно… Айвон вернулся, закинул свою куртку на вешалку, снял ботинки. — Что стоишь? Свет! — Нет, нет, не надо! Айвон! Пожалуйста! Ардус! Тихомиров дернулся, закрыл лицо руками. Свет мигнул и тут же выключился. Айвон пожал плечами: — Не надо — так не надо. Раздевайся и в гостиную. Айвон уверенно пошел на кухню, а Алексей всё медлил у зеркала. Выровнял дыхание и уже более внимательно присмотрелся к своему отражению. Да, бледный. Взгляд пустой, как у бездушной куклы. Тощая, изможденная фигура ничем не напоминала того атлетически сложенного красавца, которого он ежедневно видел в этом зеркале ещё полгода назад. Ему потребовалось усилие, чтобы отвлечься от захлестнувшего отчаяния, но в целом, у него получилось. А следом пришла и злость, которая даже обрадовала. Он криво улыбнулся отражению и принялся неторопливо снимать пальто, а следом ботинки. Немного обдумав слово «раздевайся», решил не форсировать события. Следующим этапом стал первый шаг по направлению к гостиной. Алексей заметил, что каждый сделанный им шаг труднее предыдущего, и уже осознанно прикладывал усилия, двигаясь вперед. Айвона в комнате еще не было и это несколько облегчало задачу. Алексей выдохнул, быстро просканировал взглядом знакомую комнату. Отметил небольшую перестановку. Каминное кресло из левого угла комнаты, от камина, переместилось ближе к окну и выходу на лоджию и развернулось к нему спинкой. Слева от кресла расположился журнальный столик. Собственно, положение кресла теперь однозначно указывало на место, которое предназначалось эннервасу. Секунду подумав, Алексей сделал четыре шага вперед и, оказавшись посередине комнаты, снова выдохнул и опустился на колени. Образцово-показательно. Когда Айвон вошел в гостиную, Алексей его не видел, но услышал. Неторопливые шаги приближающегося ардуса отозвались мурашками по позвоночнику. Айвон встал рядом с креслом и некоторое время молча разглядывал эннерваса, но Алексей и не думал поднимать взгляд. Тогда Айвон сказал: — Посмотри на меня. В его голосе явственно звучало одобрение. Алексей поднял голову. — Сейчас, Алёша, мы с тобой обсудим некоторые правила, которые априори не могли войти в договор. «Ну вот, — подумал Тихомиров, — не успели начать выполнять оговоренное, а уже пытаемся ввести что-то новое». — У нас в договоре прописано, — Айвон достал сетевик, — дословно, что «вопросы выбора одежды для эннерваса решает ардус». Но не написано, в каких случаях, где и что конкретно ты будешь носить, а с этим будет связано много нюансов. Я не собираюсь создавать неопределенность, поэтому распишу всё подробно. Для начала — дома ты будешь носить специальные штаны. С этими словами Айвон ткнул пальцем на кресло и только теперь Алексей заметил, что там появилась небольшая стопка одежды. — Везде, кроме каморы. И вот правило первое — в камору ты никогда не должен входить в одежде. Ни при каких обстоятельствах, если нет другого приказа. Это понятно? Алексей чертыхнулся про себя. Но расстроило его вовсе не правило, чего-то такого он ожидал. Расстроила его собственная реакция. В паху потяжелело, а в заднице зашевелились знакомые мурашки. Нет, это не был приступ. Просто мазохистскому мозгу эннерваса дико нравилось пребывать в этой унизительной ситуации. Слушать это, подчиняться этому… И да, обстановка очень даже имела значение. — Теперь, встань и разденься, — равнодушно приказал Айвон. Во рту у Алексея пересохло. Господи! Он полгода ходил без штанов, и почему-то среди таких же, как он, выродков не чувствовал, что его это как-то особенно задевает. В прошлом он тысячу раз раздевался перед Айвоном. Так почему простой приказ заставляет так дёргаться? Тихомиров разозлился, резко встал и нервно стянул с себя спортивный костюм. Раздевшись догола, выпрямился, дышал тяжело, с надрывом, будто пробежал стометровку. Айвон посмотрел на Алексея, качнул головой и несколько минут ходил вокруг, изучая масштаб бедствия. — Ну, что ж, могло быть и хуже. Можешь одеться. И пойдём, я покажу тебе кое-что дальше. Тихомиров был рад на самом деле, что не придётся ходить по дому нагишом на постоянной основе. — Начнем с твоего места. Точнее, с твоих мест. Иди за мной. Они покинули гостиную и отправились по коридору в сторону каморы. Остановились у входа. — Как ты понимаешь, твое положение будет более стеснённым, чем у нормальных эннервасов. За каждым твоим шагом будет вестись наблюдение. В каждой комнате, где ты имеешь право находиться, есть твое место и его контролирует камера. Айвон вошёл в камору, точнее в раздевалку перед ней. — Войдя в помещение ты должен находиться в определенной точке. Она отмечена сенсорной лентой. Пока ты находишься за пределами этой зоны, мне на сетевик поступает сигнал. Как только ты входишь в эту зону, сигнал замолкает. Всё просто. Смотри. Айвон развернул сетевик и Тихомиров увидел схему всей квартиры в одном окошке. Две точки, обозначающие его и Айвона, находились в раздевалке каморы. В другом окошке были видны данные с камеры из той же раздевалки. Алексей оглянулся и увидел её под потолком. В правом углу экрана сетевика мигал достаточно большой красный восклицательный знак, сигнализирующий, что эннервас находится не на своем месте. — Сейчас он на беззвучном режиме, — пояснил Айвон. — Теперь встань сюда. Алексей переместился в центр подсвеченного квадрата возле банкетки. Сигнал на экране выключился. — Как ты понимаешь, сигнал не означает, что ты не можешь перемещаться по квартире. У тебя может быть задание, которое тебе дам я или контролёр от Социальной службы. Но все твои перемещения должны быть предсказуемыми. И если дело закончено или ты просто ничем не занят, то должен находиться на своем месте в любом помещении. С этими словами Айвон вошел в камору. — Здесь тоже есть такое место. Вот оно. Алексей увидел большой подсвеченный прямоугольник длиной метра два у порочных козел. Затем они последовательно пошли по помещениям в квартире и в каждом Айвон указал на «место». «Это все ерунда, — уговаривал себя мысленно Тихомиров на протяжении всей «экскурсии», — Я могу к этому привыкнуть». Но постепенно его охватывал уже даже не гнев, а бешенство. — Я понял, ардус, — наконец он не выдержал и выдал довольно резко, — Достаточно. — Хорошо, — не было похоже, чтобы Айвон заметил его тон, но Тихомиров точно знал, что заметил. И решил не реагировать. Айвон подошел к сетевику, висящему на стене и ткнул в экран пальцем. На первой вкладке высветилась таблица. — Это расписание, по которому ты будешь жить. Как видишь, оно еще не полное. Здесь только приблизительные блоки, корректировки внесём после консультации с Контролёром. Выполнять это расписание будет твоей прямой обязанностью. Также, твоей обязанностью будет прислуживать за столом. Думаю, ты не очень умеешь это делать, но ничего, научишься. Сейчас пойди на кухню, приготовь чай и подай его в столовую. Я буду ждать тебя там. На самом деле, Алексей вполне умело мог сервировать стол. Через пятнадцать минут он подал чай в столовую немного удивив Айвона этим своим навыком, которым был обязан, конечно же, Саре. Но в процессе приготовления у него возникло несколько вопросов и заняв свое место он решил уточнить: — Ардус, я могу задавать вопросы? Айвон оторвался от сетевика, в котором что-то увлечённо читал. — Да. На этом этапе — да. — Это по поводу… моего питания, того же чая и других моментов. Я понимаю, что… — тут Алесей тряхнул головой, — Нет, я не понимаю, могу ли я налить чая не только тебе, но и себе? Могу ли я пойти в туалет без спроса? Могу ли я улечься спать, если у меня нет от тебя заданий? И вообще… Я понимаю, что с твоей точки зрения это наглость, но… Айвон молчал некоторое время, спокойно прихлебывал чай, отстраненно смотрел в окно. Алексей заткнулся и ждал. В какой-то момент времени ему начало казаться, что он нажил себе неприятности. Взгляд зацепился за стулья, стоящие вокруг стола. Их было четыре. Он помнил, как заказывал гарнитур, с расчетом на гостей. Воспоминание отозвалось тоской и новым раздражением. Он понимал, что теперь не имеет права даже сидеть на этих стульях. Айвон молчал. Сложно сказать, какие мысли сейчас бродили в его голове. Впрочем, Айвон действительно неплохо угадывал настроение свого эннерваса. Вот только вряд ли он догадывался, в какое глубокое, мутное болото безнадежности и мизантропии проваливалась сейчас душа Тихомирова. Он желал назло всем правилам и всем ограничениям демонстративно усесться за чертов стол напротив Айвона и к еще большей своей досаде не мог бы сформулировать, почему это кажется таким опасным и почему он не делает этого. По какой непонятной причине он будто бы прилип к полу и не мог двинуться. Он ненавидел себя, Айвона, весь мир за собственную трусость. Эта ненависть рвалась наружу, но Слава Богу, Алексей не растерял навыки владения собой. Все-таки, в глубине души он знал, что Айвон — тот человек, который пришел на помощь, вытащил из ада и да, за это он требовал всего ничего — полной покорности своего эннерваса. Выхода другого просто не было. Пока. Поздно было сожалеть и нет, Алексей не вернулся бы обратно в Кузнечиху ради сохранения гордости, потому что там для неё места тем более не было. Это здесь, сейчас он мог делать сложное лицо и проявлять характер, но в Кузнечихе это было невозможно в принципе. Каким-то внутренним чутьем Айвон точно угадал момент, когда Тихомиров окончательно взял себя в руки. — Ну что ж, — он, наконец, отставил чашку и хлопнув себя по коленям, поднялся. — Как ты совершенно правильно почувствовал, ты здесь больше не хозяин и не имеешь права вести себя как вздумается. Тем не менее, как уже говорилось, я не собираюсь создавать неопределенности. Поэтому ты всегда можешь задавать мне вопросы не опасаясь наказания. Не уверен, что тоже самое позволит тебе делать Контролёр, так что, будь осмотрительным. Теперь, что касается твоего вопроса — ты должен спрашивать разрешение на любое действие, если я дома. Например сейчас ты мог спросить, позволено ли тебе выпить чаю. Я вряд ли отказал бы. Если ты захочешь в туалет — спрашивай. Если ты голоден — говори. В обычных условиях ты вряд ли нарвёшься на отказ. А если такое случилось — значит ты где-то провинился.