Глава 20. Срыв
24 января 2026 г., 16:41
Честно говоря, Тихомиров не думал, что когда-нибудь снова окажется в этой квартире.
Голова закружилась сразу, стоило переступить порог прихожей. Душа заныла и запела, сжалась эмбрионом и отчаянно попыталась вырваться наружу. Нет, это не имело отношения ни к самой Надежде, ни, упаси Боже, к Айвону, но в первое мгновение накатило неимоверное облегчение — такое, что перехватило дыхание. Будто наконец получилось вернуться домой.
Позже, анализируя собственные чувства, Тихомиров, конечно, разобрался. В последний раз он был здесь ещё будучи нормальным, ещё Генеральным директором Pharma Industries, ещё свободным. Тогда подчинение казалось почти игрой, костюмом, из которого можно переодеться. Теперь же память сыграла с ним злую шутку. Знакомые стены, знакомый голос соседки и вот она — иллюзия, что после сессии можно будет вернуться к обычной жизни. Чувства имеют свойство обманывать.
Тем не менее, для самого Тихомирова возможность себя отпустить оказалась весьма неожиданной и желанной, как глоток свежего воздуха.
Оставалось радоваться, что старая привычка держать мимику под контролем не подвела. Ни один мускул не дрогнул. Айвон не заметил, насколько эннервасу стало хорошо в этой квартире, насколько он рад увидеть эту Леди, насколько пугающе естественным кажется ему приказ ардуса.
***
— На колени. Ползи ближе. Стоп! Алексей задохнулся, склонился, уткнувшись лбом в пол, неумолимо погружаясь в такую правильную и привычную атмосферу. И это при том, что был тут, общался с этой Леди всего то один раз. Промелькнула мысль: «Что происходит? Это ведь не может быть Голодом!» Но через мгновение всё его внимание было захвачено голосом ардус-Леди. — Хороший мальчик. Зад подними. Выше. Ещё выше. Вот так и стой. Алексей прогнулся. Прохладная рука стянула с его задницы штаны, огладила полупопия. Прикосновение не было грубым — напротив, невесомое, словно случайное. Но именно эта лёгкая будто бы небрежность заставила тело откликнуться сильнее, чем он ожидал. Передёрнулся от прошивших тело электрических разрядов. Зажмурился. Господи! — Красивая задница, кстати. Вам повезло, Айвон, — певуче протянула над головой Надежда, продолжая мять и гладить, всё больше погружая в ощущения. — Согласен, — очень серьёзно кивнул в ответ Айвон и для убедительности хлопнул себя по колену. Он прозвучал почти театрально, будто срисованный с чужой роли, и фальшиво в этой комнате. Но он стал якорем, не спасением — но точкой, за которую можно зацепиться разумом, чтобы не сгинуть в захлестнувшей чувственности. — Ну, что ж, кажется, у меня появилась идея. Послышались лёгкие шаги Надежды — она отошла, а затем вернулась. — Давайте поставим сюда, чтобы не ходить далеко. Тихомиров почувствовал внезапную тяжесть на копчике, сглотнул. Он не видел, что это, но оно было тёплым, почти горячим. Прохладная рука принялась оглаживать не только ягодицы, но и поясницу и живот и ноги, чуть задевая мошонку. — Знаете, что я люблю в унижении эннервасов, Айвон, особенно таких сопротивляющихся. Я люблю постепенность. Начинать с ерунды и медленно, почти незаметно опускать всё ниже, ниже… Вводить в транс и вдруг раз — и возвращать в реальность, заставляя испытывать контраст эмоций от падения на самое дно. «Я тоже! Я тоже такое люблю!» — завопила сущность Тихомирова. А мозг, который каким-то чудом, на последнем издыхании ещё функционировал, упрямо бубнил — «Ненавижу. Я не должен это терпеть. Я не должен любить, когда меня унижают. Не допущу! Никогда! Борись!» Правда, с чем сейчас бороться и за что, он не сообщал. — Непередаваемые накал и у меня и у эннерваса, — Алексей снова почувствовал прохладную ладонь на ягодице — голова закружилась… и тут — шлёп! Охнул, дёрнулся еле удержав равновесие. Член встал во фрунт, как по команде. «Да что ж такое!» — Тихомиров сжался, переживая свою такую яркую реакцию. — Не дёргайся, в чайнике кипяток, остолоп! «Ё-ё-ё-ё, это чайник?!» — Ос-то-лоп? — переспросил Айвон, — что это? Почему-то нет в переводчике. — Не самое распространённое слово, можно сказать, редкое. Что-то вроде дурак. Наверху что-то звякнуло. — Вы любите имбирный чай, Айвон? — таинственным шепотом спросила Надежда. — Очень! — так же шепотом ответил Айвон. Надежда снова поднялась и снова прошла вглубь кухни. — У меня всегда в наличии. Ну-ка, помогите мне Айвон. Вон перчатки. Несколько минут Тихомирову мягко и настойчиво массировали задний проход, правда, он не мог с уверенностью сказать кто именно. По всему телу шныряли мурашки, тело наливалось негой, заставляя уплывать в нирвану. Но в какой-то момент что-то большое скользнуло внутрь. Тихомиров еле слышно выдохнул, но на этот раз сдержался и даже не вздрогнул. Но на анализ происходящего разума уже не хватало. — Вот так хорошо, — вес с задницы на секунду исчез. — Прекрасно, — прокомментировал Айвон, — Надо же, как ему нравится! — Ну, а Вы думали, можно только пороть? По-моему, так гораздо интереснее. Ардусы снова уселись к столу пить чай, оставив эннерваса наслаждаться новыми ощущениями. — Ос-то-лоп. Мне нравится, как это звучит. Надо запомнить. В голосе Айвона звучала лёгкая усмешка. — О! Руссиш — богатый язык. Уверена, он Вам понравится. Вы ведь недавно начали учить? — Только когда приехал. Много непонятного, грамматика сложная. Нет, не то, чтобы сложная, она другая. Алексею постепенно становилось не до смеха. Жжение началось почти сразу и нарастало в геометрической прогрессии, доводя до критического возбуждения от которого уже через несколько минут хотелось орать. Эннервас мог позволить себе только постанывать. — Так, Айвон, а Вы вообще кормили сегодня своего эннерваса? — вдруг строго спросила Надежда. — Вообще кормил, — со всей серьёзностью ответил ардус, — но получается теперь уже довольно давно. Утром. — Ну ничего страшного, — махнула рукой Надежда, — сейчас мы это поправим. Она кинула на пол печенье и раздавила его туфлёй. В полученную массу плеснула из чайника воды и снова потопталась в получившейся каше. Добавила туда же кусок банана и всё перемешала, размазала по полу тонким слоем. Чайник с кипятком отставила на стол, давая эннервасу возможность для маневра. — Вылизывай, чтоб чисто было, — ткнула Алексея лицом прямо в получившуюся неприглядную массу. Тихомирова прошила дрожь и трудно было понять от неприятия или от зашкаливающего напряжения. Но хотя бы от необходимости переключить внимание, он принялся остервенело выполнять приказ, вылизывать пол, потом подошву, которую ему любезно подставили. Масса получилась довольно… вкусной. Он глотал и снова вылизывал, забыв, что он это не любит, полностью погрузившись в процесс. — Видите, Айвон. Такое ему действительно не очень нравится, это видно. Вон, аж зажмурился. Но это не значит, что он сможет противостоять зову своей природы. Ему сейчас не до того. Смотрите — дрожит, и лижет и член торчит — того гляди лопнет. Эй, глаза открыл, смотри, что делаешь, запоминай, кто ты есть! Пахнуло тонким ароматом духов, рука в латексе слегка стукнула по члену. Тихомирова забила крупная дрожь, он продержался ещё несколько секунд и упал без сил, давя истерику. — Грязный эннервас, — проговорила Надежда с отвращением, когда он кое-как отдышался и снова поднялся на четвереньки, — Теперь придётся мыть. Пойдемте в камору, Айвон. Покажу Вам, как моют грязных эннервасов. Тихомиров мог поклясться, что его потянуло за ардус-Леди будто на поводке, хотя никакого поводка в помине не было. Он сам уже ничего не понимал, ничего не анализировал, просто медленно полз. Но удивительно — его никто не подгонял.***
Поздним вечером, совершенно без сил вернувшись домой, Алексей ужаснулся — морок сессии спал, ноги подкашивались, дышать было трудно, будто он забыл, как это делается. Он даже не был уверен, что вообще с ним делали, а что ему привиделось. Но факт оставался фактом: на несколько часов он перестал себя осознавать и без всяких наркотиков. Айвон, видя его состояние, сжалился и почти сразу отпустил спать, что он и собирался делать. Но не тут то было. Лежал, смотрел в тёмный потолок. По щекам текли неконтролируемые слёзы. Это ощущалось странным, потому что как таковой накал эмоций уже схлынул, но остановить истерику никак не получалось. В результате полночи Алексей прорыдал, как маленькая истеричная девчонка. Он даже попытался вспомнить, было ли с ним когда-нибудь такое. Но на память пришла только одна истерика, когда Айвон его по сетевику послал. Вот тогда он рыдал в последний раз. Тогда была причина, но сейчас она практически не просматривалась. Было стыдно и больно и от бессилия хотелось удавиться. Промаявшись полночи он не выдержал и сел. Раньше у него была отдушина — он мог читать. Сейчас ему это не разрешалось и как себя усыпить он не понимал, но знал — если не заснёт, то завтра обязательно наделает ошибок. А значит будет бит. Уставившись в стену он смотрел на светящуюся бледную полосу и не сразу осознал, что же он видит. Эта полоса — проводка вела к камере над головой. Такие камеры системы наблюдения были смонтированы над каждым ЕГО местом. Постоянный контроль. Вот только лента проводки не должна светиться в темноте, а ещё по ней не должны бежать какие-то символы. Что за?.. Тихомиров сморгнул. Утёр слёзы. Нет, ничего. Наверное отблеск… Чего? Какой отблеск в тёмном коридоре? И что это за… Алексей наклонил голову, пытаясь рассмотреть бегущие символы. «Схожу с ума» — мелькнуло среди спутанных мыслей. «..........лёша.приём..........лёша.приём..........лёша.приём..........» Он даже об истерике забыл. Закрыл глаза, минуту посидел. Неважно как, но… это реально? Ущипнул себя за руку. Снова распахнул глаза. Лента светится. По ней бегут мелкие, но чёткие буквы, которые складываются в слова: «лёша.приём..........лёша.приём…» Тихомиров замер, всё ещё не доверяя себе, раздумывая. Точнее, собираясь с духом. А собравшись, наконец, прошептал: «Я тут. Я вижу». Последние буквы пробежали, оставляя за собой след из точек. Алексей затаил дыхание. И вот снова началось: «ну слава богу........это борис........каждый день........в 2 часа........по 5 минут.......перегрузка........конец связи»
