Директор. Реформа бытия

      За прошедший с первого контакта месяц связаться с Борисом получилось четыре раза. После первого контакта Тихомиров нервно ждал — вот, сейчас, всё оборвётся, заметит, поймает. Но ничего не происходило и к первому полноценному сеансу он успокоился.       Тогда уже Борис объяснил как работает система. «Я устроился работать в техподдержку компании, которая ставила контроль видеонаблюдения в твоём ЖК. Я ж безопасник, а не абы кто. Передача информации налажена только на это место. Связь происходит во время ежедневной ночной перегрузки, длящейся 5 минут. Запись в это время не ведётся и данный модуль не перегружается, что для системы в принципе нестрашно. Подумаешь, один раз пропустили. Сбои случаются регулярно, никто не обратит внимание».       Тихомирова захлестнула волна благодарности, безмерной и всепоглощающей. Всё выглядело элементарно, но он прекрасно знал, сколько за этой простотой кропотливой и даже опасной работы. Он был благодарен и не знал, как эту благодарность выразить, поэтому решил оставить это на потом и только сообщил Борису тихим шёпотом, что не сможет ночевать на этом месте каждую ночь. Это будет подозрительно выглядеть, если он постоянно будет рваться спать в коридоре. Кроме того, у самого Бориса есть график дежурств — ночь через две. Решили, что держать связь будут раз-два в неделю, не чаще и по мере появления весомого повода для ночевки вне спальни ардуса. Алексей не хотел рисковать.       Во второй сеанс они обсудили Старостина. Борис коротко рассказал про поход Злобина к бывшему следаку и про пересмотр дела, который назначен на 23 мая. Сообщил, что Злобин работает над этим и настроен оптимистично. Подробностей он не знал, но Тихомиров просил держать его в курсе.       В третий сеанс Борис аккуратно донёс до Тихомирова мнение Злобина, которое явно подцепил в процессе визита к нему. Адвокат считал что никакие выверты не помогут Алексею уйти из-под контроля полностью. В ответ Тихомиров тихо усмехнулся: «Посмотрим, — сказал он, — есть у меня одна идея, которая гарантированно выведет ситуацию «на другой уровень». И, кстати, ничего не имею против Старостина, всяко лучше, чем Айвон. Только вытащите его». На этой оптимистичной ноте связь закончили.       После этого разговора наступило затишье длиной в полторы недели. Поначалу Тихомиров не нервничал. Редкие контакты — меньше риска — решил он и начал постепенно продумывать детали и готовить почву для передачи через Бориса действительно важной информации. Первое, что он осознал — нельзя полностью терять инициативу после того, как озвучит свою великолепную схему, но варианты как контролировать процесс у него пока не вырисовывались. Вторая проблема — формулировки. Тут нельзя было рассчитывать на память Бориса. Он, конечно, хороший человек и преданный друг, но слишком простодушен и далёк от всяческих интриг. И последнее — однажды наблюдая за задумчивым Айвоном ему пришла в голову кошмарная мысль от которой по спине потёк холодный пот — а почему, собственно, он решил, что такое замечательное техническое решение Бориса будет работать на него вечно. А вдруг что-то случится и у него пропадёт возможность передавать и получать информацию? Айвон не то, чтобы что-то подозревал, но выглядел в последнее время крайне озабоченным. Тихомиров попытался вспомнить, когда это произошло и не смог. Но внезапно его охватило жуткое волнение, будто он упустил что-то важное. Он так и не сообразил, что именно, но решил, что надо действовать и быстро. Не рассчитывать, что сможет и дальше, в спокойном режиме готовить почву для своей многоходовки. И тут уже не до контроля. Он нутром чувствовал, что время не на его стороне.       В том, что его идея великолепна, Алексей убеждался каждый раз, когда крутил её в голове и так и сяк. Все паззлы становились в подготовленные для них ячейки почти идеально. Она была почти безопасна для него лично, но была одна проблема. Чем дальше, тем больше он понимал, что каким-то образом ему необходимо хотя бы один раз лично переговорить с будущими главными действующими лицами будущей интриги.       На следующем сеансе он начал форсировать события. «Борь, у тебя есть возможность записать?» «У меня сетевик тут, но твой голос тихий и звукозапись, боюсь, не получится. Так что со стилусом буду». «Хорошо. Главное потом разберись. Первая задача — для Злобина. Пусть подумают вместе с Половецким и посчитают. Надо создать аналитику, которая показала бы финансовые потери в текущей экономической ситуации в разрезе ардус-эннервас. Это должна быть очень аккуратная статистика, не притянутая за уши, а просто отражающая факт, который мы и так знаем — межвидовая конкуренция тормозит экономическое развитие страны. Я не призываю публиковать сейчас данное исследование ни в коем случае. Его надо сохранить, как отчёт и достать из ящика в нужное время. Это не на пять минут работа. Записал?» «Да, Леша, записал. У нас время кончается.» «Понял. Я быстро. Вывод должен быть таким: «Более всего сказывается нехватка компетентных специалистов среди эннервасов. Рост технического прогресса ведет к повышению требований к работникам, но из-за запретов на получение ими соответствующего образования, у ардусов нет конкурентов, соответственно уровень снижается». «Господи, как пишется это слово?!!! Компи…пе…» «Неважно, как-нибудь напиши, разберетесь. И скажи Злобину — мне нужна будет финкарта. Не на моё имя и не с огромной суммой, но достаточной, чтобы я мог ею пользоваться для оплаты по мелочам. В следующий раз приготовься, опять надо будет писать». «Хорошо. Я понял. Конец связи».       А на следующее утро случилось то, чего Алексей ждал с некоторым ужасом. Он чувствовал приближение кошмара, который ему честно обещали по мере улучшения погоды, и вот, наконец, он случился: — Сегодня я поведу тебя на выгул, — сообщил Айвон за завтраком.       Тихомиров вздрогнул и чуть не уронил поднос. Сердце сбилось с ритма.       Конечно, он был в курсе, что это — традиционное отношение ардусов к своим эннервасам и ему придётся испить эту чашу до дна. Пятьсот лет назад подобная практика вообще была в порядке вещей. Эннервас полностью, душой и телом принадлежал ардусу, не имел прав, не имел гордости и, конечно, не имел никакого личного пространства или собственности. В том числе и одежды. Только ардусу было решать — одевать его или нет. Летом на работу водили голыми, а после работы отводили обратно в загоны. Вдруг всплыло в памяти, как связывали за гениталии в Кузнечихе и водили по коридору. Да, вот именно такое отношение. Тех, кто провинился гнали на специально оборудованные площадки для наказаний. Но это ж было черти сколько лет назад! В 1616НВ великий император старого Квебека Виттор Евгений династии Вайс первым в истории законодательно дал слабому гендеру некоторые права, признав его близко-родственным видом. Ардусам запретили перепродавать своих эннервасов словно скот. Кроме того, им начали платить за работу и позволили иметь некоторую собственность — одежду, даже украшения.       С тех пор дата 14 сентября, когда был подписан этот закон, стала праздником и положение эннервасов значительно улучшилось. Алексей, родившийся уже в «цивилизованном» обществе вообще до некоторого возраста не видел различий между ардусами и эннервасами. Но на самом деле публичные наказания законодательно так и не отменили. И по сей день любой ардус мог выпороть или как-то иначе наказать эннерваса, хотя в крупных городах эта практика почти сошла на нет, а площадки перепрофилировались. Теперь они стали называться «площадки для выгула», хотя на них до сих пор можно было найти станки для наказаний. Другое дело — на окраине и в сельской местности. Там наказания не были такой уж редкостью, ну так там и народ попроще. Тем не менее, в центре города, тем более в столице даже площадок для выгула давно не было. Только если вот в таких элитных жилых комплексах, на закрытых территориях.       Сам Тихомиров никогда не был в таком месте и никогда не думал, что докатится до «выгула». Его выдержки хватило только на то, чтобы не впасть в истерику, пока Айвон упаковывал его в «костюм для выгула» — клетку для члена с тряпичной орхидеей, и в маску. Перед уходом эннервас целенаправленно и сосредоточенно рассмотрел себя в зеркале. Зрелище отпечаталось в мозгу не хуже клейма, вызвало бешенство и ещё раз напомнило, почему необходимо вырваться на свободу. «Это ты. Запомни» — шёпот в голове звучал, как «ненавижу».       Алексей знал, что никогда не сможет ни забыть, ни простить.       Кусая губы и не поднимая глаз от пола, Тихомиров вышел из стеклянных дверей подъезда и, в лёгком шоке, остановился. Нестерпимое желание спрятаться, прикрыться, сопровождавшее его весь бесконечный путь через холл, внезапно будто бы отошло на второй план. Позади остался едкий взгляд консьержа, пропитанный издевательским пониманием. Он замер, вдыхая пьянящую смесь тёплых, пряных ароматов. Яркое, агрессивное солнце обожгло глаза, заставив зажмуриться. Весна в этом году выдалась ранняя, необычайно жаркая. Начало мая, а температура уже зашкалила за 25 градусов. И лишь едва ощутимый ветерок, касаясь обнажённой кожи, вызывал трепет, пробегающий по телу. Но, постепенно дрожь отступила. Конечно же, проигнорировать такой всепоглощающий стыд и выкинуть его из памяти не получилось бы ни при какой погоде, а вот трансформировать своё бешенство в энергию для освобождения? Почему бы нет?       И тут в его мозгу сработал удивительный переключатель. Вот он стоит на улице, подставляя солнцу лицо, слышит тихую, властную команду сзади — «Шагай». А вот уже идёт в паре шагов за Айвоном не поднимая глаз, раскладывая полученную ночью информацию «по полочкам» и думает, как же ему ёмко и доходчиво изложить свою идею Борису, чтобы тот сделал всё как надо. От этого зависело слишком многое. Боль в паху, которую ожидаемо причинял пытающийся вырваться из клетки член, отвлекала от размышлений. Расстояние до выхода с территории, которое раньше Алексей преодолевал почти не замечая, теперь казалось, увеличилось в десятки раз, превратившись в бесконечную пытку. Айвон же, казалось, не замечал его мучений, уверенно шагая впереди. Его спокойствие лишь усиливало внутреннее напряжение Алексея. — Стоять! — тон у Айвона был спокойный, уверенный, но что-то прозвучало в нём такое, что зацепило внимание эннерваса. Нехорошо ёкнуло в груди, будто дежавю, будто он забыл о чем-то важном. Алексей замер, как вкопанный, пытаясь понять причину внезапной тревоги.       Они пришли. Боль в паху, до этого пульсирующая и навязчивая, вдруг отступила, уступая место холодному, липкому страху. Воздух вокруг, казалось, сгустился, стал тяжелым, давящим. Алексей поднял глаза, впервые за долгое время оторвав взгляд от земли, и увидел как Айвон медленно разворачивается. В его глазах, обычно таких спокойных и холодных, мелькнул огонек, который зацепил Алексея за душу, вызывая что-то глубокое и тревожное, предвещающее беду. Не выдержав, он отвел взгляд и окинул площадку быстрым взглядом.       Алексей надеялся, что на площадке они будут одни и никто не увидит его позора, но реальность лишила его этой надежды. Она была довольно большая, квадратная. Разделена песочными дорожками на ровные покрытые травой прямоугольники. Вдоль них росли кусты роз и стояли белые деревянные скамейки и кое-где столики. Везде сидели ардусы, а перед ними «выступали» эннервасы. Кто-то стоял в нелепой, мучительной позе, кто-то висел на дыбе. Кому-то ардус кидал палку и заставлял таскать её обратно, снова и снова. Вокруг площадки, по беговой дорожке, трусили несколько эннервасов, их тела блестели от пота. На самом дальнем правом прямоугольнике виднелся пустой крест для распятия. А на дальнем левом — «козёл» с мучающимся на нём эннервасом, его стоны доносились даже сюда. Почти все прямоугольники были заняты, но, окинув взглядом местность, Айвон, с невозмутимым спокойствием, нашёл один свободный и, не говоря ни слова, привёл эннерваса туда. — Повернись ко мне лицом, — усевшись на скамейку, скомандовал он Тихомирову. — Покажи себя. Руки за голову, ноги расставь, покрутись. Айвон дождался выполнения приказа. — Стоп. Теперь слушай меня внимательно. Водить на выгул я буду тебя теперь регулярно, когда погода будет позволять, вплоть до похолоданий осенью. Я составил программу твоих тренировок, которую одобрил Контролёр. Первый пункт — пробежки. Физическую форму нужно поддерживать. Второй пункт — тренировка выносливости. Это набор поз покорности начиная с простых, в которых можно стоять часами и заканчивая сложными. Я буду тренировать тебя фиксироваться в них на нужное мне время. И третий пункт — дисциплинарные упражнения. Будешь выполнять команды — носить предметы, прыгать, приседать и всё такое. В общем — ты понял, не глупый.       Тихомиров не имея возможности отвечать, склонил голову. — Отлично. Начнём с пробежки. Пять кругов. Пошёл.       В целом, Тихомиров думал — будет хуже. На пробежке, конечно, от боли все мысли вышибло, но зато потом, стоя в первой своей не самой сложной позе, он мог спокойно отдышаться и обдумать что же говорить Борису. Таким образом, день приобрёл официальный статус «Удачного» в личном рейтинге Тихомирова, несмотря на побочные неприятности. И только все не давало покоя ощущение, будто чего то не заметил, проморгал во взглядах, в интонациях Айвона. Что-то, что было очень важным. И это ощущение, этот зуд на подкорке, не давал ему покоя, заставляя снова и снова прокручивать воспоминания, будто невидимая нить тянулась от него к ардусу, и эта нить вибрировала, предупреждая об опасности.