Как выбрать себе Гримборна — справочник по выживанию.

Зал Гримборнов был освещён неровным светом факелов. На стенах — щиты с боевыми отметинами, шкура медведя под ногами, в воздухе витал запах дыма и смолы. Конунг Сверр восседал на резном кресле, в руках — кубок с мёдом. Перед ним стояли его сыновья: Райкер, мрачный и неподвижный, и Вигго, чуть в стороне, наблюдавший с лёгкой усмешкой, словно сам момент был для него частью большой игры. Сверр тяжело вздохнул и заговорил: — Рикард задолжал слишком много. Его походы провалились, он просадил серебро и оружие. Я дал ему выбор, и он принёс мне залог — свою дочь. Лив теперь станет женой одного из вас. Так долг будет закрыт, а союз — закреплён. Райкер прищурился, морщины у глаз углубились. Его голос прозвучал низко, с хрипотцой: — Женой? Я думал, речь пойдёт о новых кораблях или оружии. А он тащит к нам девку, как мешок зерна. Зачем мне это? Сверр резко поднял взгляд. — Затем, что это мой приказ. Союзы строятся не только на золоте и стали, но и на крови. Вигго тихо усмехнулся, сложив руки за спиной. — Любопытный ход, отец. Принять дочь военачальника отданную ради погашения долга… звучит как чрезмерная жертва ради слишком скромного выигрыша. Сверр сверкнул глазами. — Ты снова видишь шахматы там, где их нет. Вигго слегка наклонил голову, глаза блеснули: — Но ведь именно в этом и смысл, разве нет? Любая фигура имеет цену. Вопрос лишь в том, переоценена она или недооценена. Мы ведь ещё не знаем, что эта Лив из себя представляет. Райкер фыркнул и шагнул вперёд. — Хватит ломать слова, Вигго. Какая разница, кто она? Если надо — заберу её себе. Но не жди от меня радости. Девка — не меч и не щит. Вигго бросил на брата быстрый взгляд, усмешка его стала тоньше. — Интересное сравнение. Впрочем, иногда пешка способна перевернуть всю партию. Сверр ударил кубком по подлокотнику. — Довольно! Моё слово — закон. Она будет одной из вас. Позже я решу, кому именно достанется Лив. В зале повисла тяжёлая тишина. Факелы трещали, капли смолы падали на каменный пол. Райкер стоял с сжатыми кулаками, будто готовый оспорить решение, но сдерживал себя. Вигго, напротив, чуть прищурился, уже мысленно расставляя фигуры на невидимой доске. И только Сверр выглядел так, будто вопрос решён окончательно — и судьба чужой дочери для него не значила ничего больше, чем ещё один камень в фундаменте власти Гримборнов.

***

Лив весь день возилась в лазарете — бинты, травы, вечно стонущие воины. Пахло зверобоем и потом, руки были в крови и настое ромашки. Всё как обычно. Но когда дверь хлопнула и кто-то с жаром сообщил, что в поселение прибыли братья Гримборны, сердце у Лив ухнуло в пятки. Она не стала ждать «приглашения» — схватила щенка Тора, сунула его за пазуху и юркнула наверх, на крышу старого сарая. Там, где гнездились серые воробьи, и откуда было видно почти всю улицу. Тор тёплым комочком прижался к груди, и только его уши иногда дёргались от любопытства. Лив прищурилась. Двое всадников — с не маленькой свитой элитных воинов — въехали в поселение. Первым она заметила Райкера. — Ну здравствуй, шкаф на коне, — пробормотала она, подперев щёку рукой. Он и правда выглядел так, будто конь под ним держался из последних сил. Огромный, широкоплечий, с лицом, где улыбке явно давно не было места. В его движениях не было ни лишнего жеста — вся энергия уходила в силу. Взгляд хищный, тяжелый, как топор, брошенный в цель. «С таким и разговаривать не надо, — подумала Лив. — Он тебя одним пальцем заставит пожалеть, что вообще рот открыла». Вздохнув она бросила взгляд на щенка, а посое и за всадника едущего следом. Вигго. И тут Лив едва слышно хмыкнула. — Вот и гарантийный талон собственной персоной. Он держался прямо, будто вокруг была не грязная деревня, а тронный зал. Взгляд внимательный, проницательный — смотрел не на людей, а сквозь них, как будто всё уже оценил и записал в голове. Улыбки никакой, только лёгкая складка на губах, словно он разговаривал сам с собой. «Так, значит, ты тот самый, кто решает судьбы, не вставая из-за шахматной доски, — пробормотала Лив. — И наверняка считаешь себя ферзём. Хотя больше похож на пешку, которая слишком рано вообразила себя ферзём». Тор тихонько тявкнул, и Лив прикрыла его мордочку ладонью. — Тише, малыш. Это не сказка. Это наш новый учебник по выживанию. Она снова перевела взгляд вниз. Райкер спешился, вбивая сапог в землю с тяжёлым звуком, а Вигго оглядел окрестности, задержав взгляд на домах и людях, будто уже искал слабые места. «Зануда и шкаф, — подвела итог Лив. — Один придушит подушкой, другой сломает шею. А я… я пока что сижу на крыше и делаю вид, что птица. Главное — не каркнуть». Она скривилась и опустила голову на колени. Щенок тёплым боком ткнулся ей в грудь, а внизу шаги Гримборнов гулко раздавались по камням. Лив вытянулась на досках чердака, положив щёку на согнутую руку. Сухая солома щекотала кожу, пахло пылью и птичьим помётом. Тор свернулся клубком у неё под боком, изредка вздрагивая ушами. — Видишь, малыш, — прошептала Лив, едва слышно, чтобы даже воробьи не приняли её за соперницу, — вот они, наши «женихи». Ну... Мои. Один думает, что весь мир у него в ладони, второй уверен, что его ладонь — это и есть мир. И угадай, кому из них я больше нужна? Правильно. Никому. Тор тихонько пискнул, и Лив усмехнулась. — Не спорь. Это аксиома. Внизу донёсся знакомый, чуть хриплый голос. Лив напряглась и осторожно выглянула в щель между досками. Отец. Рикард, с расправленными плечами и слишком натянутой улыбкой, шагнул к всадникам. Его руки дрожали — не от слабости, а от того, что он слишком старался скрыть тот факт, что буквально потерял Лив из виду. Он кивнул в знак приветствия Райкеру, потом Вигго. — Конунг прислал вас… честь для нашего поселения, — произнёс он, и Лив едва не закатила глаза. — Честь… — прошептала она сквозь зубы, обращаясь к Тору. — Честь продать собственную дочь, ага. Запоминай, это новая версия семейных ценностей. Она следила, как Райкер бросил на Рикарда короткий, тяжёлый взгляд. Тот взгляд, от которого даже доски под ногами будто становились тоньше. А Вигго, напротив, едва заметно улыбнулся, будто уже понимал все ходы этой партии. Рикард что-то говорил ещё, кивал, разводил руками, но время от времени бросал быстрые взгляды по сторонам, словно искал кого-то. Лив прижала щенка ближе, чувствуя, как тот тёплым боком прижимается к её груди. — Вот видишь, ищет меня, — шепнула она. — Только не в небо глядит, а в землю. А я-то наверху. Иронично, да? Она снова уткнулась носом в шерсть Тора и усмехнулась. — Пускай ищет. Пусть хоть весь сарай перевернёт. Я — воробей, малыш. А воробьи сидят тихо. Внизу отец всё ещё говорил, а рядом стояли братья Гримборн — один как каменная стена, другой как холодная тень. И Лив знала: долго прятаться на чердаке всё равно не получится. — Лив! — голос Рикарда гулко разнёсся по двору. — Немедленно выйди! Тор пискнул у неё под руками. Лив стиснула зубы и прижала щенка сильнее. — Ну вот, Тор, — прошептала она, — нас уже объявили в розыск. Поздравляю, мы — особо опасные преступники. Я — беглая невеста, а ты — мой пёс-напарник. Где-то там О́дин явно хлопает в ладоши. Внизу загремели шаги. Воины разошлись, открывая двери, заглядывая в амбары и под навесы. — Найдите её! — рявкнул Рикард. — Немедленно! Лив закатила глаза. «Спасибо, отец. Я же мечтала, чтобы моё знакомство с будущими «женихами» началось с публичного облавного цирка. Браво.» Она старалась не дышать, но воздух на чердаке был спертый. Пот с висков стекал за ворот. И тут — тихий звук. Тёплый нос Тора пискнул, снова выдал её лёгким скулёжом. И в тот же миг — взгляд. Райкер поднял голову. Его темные глаза задержались на щели между досками. Он втянул воздух носом, глубже, будто обнюхивал саму тишину. Деревянная пыль, старое сено, и поверх всего этого — терпкая горечь зверобоя, ромашка, и тепло живого дыхания. «Здесь. Прячется. Глупо надеется, что запах не выдаст. Щенок её подвёл. Но она держится. Не визжит, не дёргается. Смотрит прямо.» Они встретились глазами. И Лив оцепенела. «О, нет. Нет-нет-нет. Этот шкаф не просто смотрит. Он меня нюхает, как собака мясо. Чёрт, даже взглядом чует. Ну вот, Лив, дожила: познакомилась с женихом — и уже ощущение, будто ты у него между зубов.» У неё пересохло в горле. Но мозг, верный гад, выдал сарказм, как спасательный круг: «И вообще… Я всегда думала, что age gap — это лет пять-семь. Ну максимум десять. А тут? Лет пятнадцать, если не больше. Отлично. Просто мечта каждой девушки: выйти замуж за молчаливого волка в человеческом теле, который старше тебя настолько, что мог бы нянчить тебя в детстве.» Райкер не отвёл глаз. Он смотрел спокойно, тяжело, будто раздумывал — вытащить добычу или оставить. «Она слишком молода. Слишком живая. В её возрасте должны бегать за драконами или прятаться от родителей, а не становиться залогом долгов. Но глаза… злые, цепкие. Она не ягнёнок. Воробей с клювом. Забавно.» И — он отвёл взгляд. Просто. Медленно. Будто решил отпустить. — Здесь её нет, — глухо сказал Райкер, шагнув в сторону. Лив ахнула, едва не выронив Тора. «Что?.. Он видел. Он знал. Но… не сдал меня? Это что, волчья вежливость? Или он просто играет?» Щенок снова пискнул. Лив прижала его к груди и шепнула: — Ну вот, Тор… Волк заметил воробья. И не схватил. Хуже всего то, что я не понимаю — почему.