Одержимость в тенях

Я проснулся задолго до рассвета, тело гудело от предвкушения. Сегодня мой первый день в Министерстве. В ее отделе. Гермиона Грейнджер. Ее имя эхом отдавалось в моей голове, как заклинание, которое я не мог отменить. Я лежал в темноте, чувствуя, как альфа во мне рычит, требуя действия. Ее запах — лаванда, пергамент, проклятая сладость — преследовал меня даже во сне. Я представлял, как она смотрит на меня, как ее губы приоткрываются, когда я касаюсь ее. Мерлин, я должен был взять себя в руки. Я встал, отбросив одеяло, и направился к зеркалу в своей комнате. Поместье Малфоев, хоть и потрепанное войной, все еще хранило следы былого величия — тяжелые бархатные шторы, темное дерево, холодный мрамор. Но сейчас меня волновало только одно: я должен быть безупречным. Для нее. Я изучал свое отражение с придиранием, которого не позволял себе даже в лучшие дни. Волосы — слишком длинные? Нет, они идеально уложены, платиновые, как всегда. Лицо — ни следа усталости, ни тени щетины. Я провел пальцами по скулам, проверяя, достаточно ли острые. Она заметит. Она должна заметить. Я выбрал черную мантию, подчеркивающую ширину плеч, но не кричащую о богатстве — слишком много внимания мне не нужно. Хотя, черт возьми, я хотел, чтобы она смотрела. Чтобы ее глаза задержались на мне чуть дольше, чем нужно. Я поправил манжет, чувствуя, как сердце колотится. Это был не просто первый день на работе. Это был первый день, когда я мог быть рядом с ней. Касаться ее. Вдыхать ее. Я закрыл глаза, представляя, как прижимаю ее к стене, как ее запах становится сильнее, когда я шепчу ее имя. Мое тело отреагировало мгновенно, и я выругался, заставляя себя сосредоточиться. Не сейчас. Не время. Я аппарировал в Министерство на час раньше. Атриум был пустынным, только эхо шагов и слабый аромат магии в воздухе. Я прошел к лифтам, чувствуя, как адреналин бурлит в венах. Отдел регулирования магических существ находился на четвертом этаже, и я знал, что она уже там. Гермиона всегда была ранней пташкой. Я вошел в кабинет, и ее запах ударил по мне, как Авада. Лаванда, пергамент, что-то невыносимо теплое. Она сидела за столом, окруженная свитками, ее волосы были собраны в небрежный пучок, а несколько прядей падали на шею. Я хотел убрать их, провести пальцами по ее коже, узнать, какая она на ощупь. Мерлин, я был болен. — Малфой? — Ее голос был резким, но в нем скользнула нотка удивления. Она подняла взгляд, и я поймал ее глаза — карие, с золотыми искрами, такие живые, что мне пришлось сжать кулаки, чтобы не шагнуть к ней. — Ты… рано. — Хотел начать с правильной ноты, Грейнджер, — сказал я, позволяя легкой улыбке коснуться губ. Я прошел к ее столу, намеренно медленно, давая себе время насладиться ее реакцией. Ее щеки слегка порозовели, и я знал, что это не от света. Она чувствовала меня. Омега не может не чувствовать альфу. — Хорошо, — она откашлялась, отводя взгляд. — Тогда начнем. У нас новый проект по оборотням. Министерство хочет пересмотреть законы об их регистрации, и нам поручено подготовить доклад. Я кивнул, садясь напротив. Она начала объяснять, ее голос был четким, профессиональным, но я улавливал легкую дрожь, когда она наклонялась ближе, показывая мне документы. Ее запах был сильнее, чем вчера, и я с трудом сдерживал рычание. Я задавал вопросы — больше, чем нужно. "Какой срок на доклад?" "Какие данные уже собраны?" "Ты консультировалась с кем-то из оборотней?" Я хотел, чтобы она говорила. Чтобы ее голос заполнял пространство. Чтобы она смотрела на меня. — Мы должны собрать статистику нападений за последние пять лет, — сказала она, передавая мне свиток. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовал, как ток пробежал по моей коже. Она отдернула руку, но слишком поздно. Я видел, как ее зрачки расширились. Я улыбнулся шире, чем следовало. — Нападения? — переспросил я, наклоняясь чуть ближе, якобы чтобы лучше рассмотреть свиток. — Ты думаешь, это из-за законов или… из-за их природы? Она нахмурилась, но ответила, и я слушал, впитывая каждое слово. Ее страсть к делу была заразительной, и я поймал себя на мысли, что хочу видеть эту страсть в другом контексте. Как она выглядит, когда теряет контроль? Как звучит ее голос, когда она шепчет мое имя, прижатая к кровати? Я сглотнул, заставляя себя вернуться к реальности. Мы работали несколько часов, разбирая данные об оборотнях. Я предлагал идеи — не потому, что мне так уж интересны оборотни, а потому, что хотел, чтобы она видела во мне равного. Она кивала, иногда споря, и я наслаждался этим. Ее ум был острым, как лезвие, и я хотел, чтобы она направила его на меня. Я "случайно" касался ее — то локтем, когда тянулся за пером, то плечом, когда мы стояли у полки с архивами. Каждый раз ее запах становился слаще, и я знал, что она борется с собой. Это было как игра, и я выигрывал. К полудню она предложила обед с коллегами. Я согласился, хотя предпочел бы остаться с ней наедине. Мы спустились в столовую Министерства, где уже собралась группа из отдела — трое волшебников и одна ведьма, все с настороженными взглядами. Я чувствовал их неприязнь еще до того, как сел. Бывший Пожиратель Смерти. Они не забыли. Разговоры стихли, когда я занял место рядом с Гермионой, и я уловил шепот: "Малфой… серьезно?" — Он здесь, потому что квалифицирован, — резко сказала Гермиона, не поднимая глаз от тарелки. — И я не хочу слышать сплетни. Я замер, глядя на нее. Она защищала меня. Снова. Как тогда, на суде. Мое сердце сжалось, и я почувствовал тепло, которое не имело ничего общего с альфа-инстинктами. Она была… невероятной. Я хотел взять ее за руку, сказать, что не заслуживаю этого, но вместо этого пробормотал: — Спасибо, Грейнджер. Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то мягкое, почти нежное. Я чуть не задохнулся. Коллеги молчали, их взгляды метались между нами, но я видел только ее. Ее губы, слегка приоткрытые. Ее шею, где пульсировала жилка. Я представил, как целую ее там, как ее дыхание сбивается, как она прижимается ко мне. Мерлин, я был потерян. Остаток обеда прошел в неловком молчании, но я не мог отвести от нее взгляд. Она ела аккуратно, поднося ложку ко рту, и я поймал себя на мысли, что хочу знать, каково это — чувствовать эти губы на своей коже. Мои мысли скользили в опасную зону, и я сжал кулаки под столом, чтобы не выдать себя. К концу дня мы вернулись к проекту. Я предложил идею — провести опрос среди оборотней, чтобы включить их мнение в доклад. Она удивилась, но кивнула, и я почувствовал, как гордость смешивается с желанием. Я хотел, чтобы она видела во мне больше, чем просто Малфоя. Я хотел, чтобы она видела меня. Когда остальные начали расходиться, я задержался. Она собирала бумаги, и я шагнул ближе, чувствуя, как ее запах окутывает меня. Я не мог уйти, не спросив. — Грейнджер, — начал я, и мой голос был ниже, чем я хотел. — Почему ты это сделала? Заступилась за меня. Снова. Она замерла, ее пальцы сжали свиток. Она не смотрела на меня, но я видел, как ее щеки порозовели. — Потому что это правильно, — тихо сказала она. — Ты не тот, кем был. Я верю в… второй шанс. Я смотрел на нее, и в груди что-то сжалось. Не просто желание, не просто инстинкты. Что-то большее. Я хотел сказать ей, что она — мой второй шанс. Что я одержим ею с тех пор, как почувствовал ее запах на втором курсе. Что я мечтаю о ней каждую ночь, представляя, как ее тело прижимается к моему, как она стонет подо мной. Но вместо этого я просто кивнул. — Спасибо, — сказал я, и моя улыбка была искренней, почти уязвимой. — До завтра, Грейнджер. Я вышел, чувствуя, как ее запах остается со мной, как татуировка на моей коже. Она не знала, что я уже ее. И я сделаю все, чтобы она стала моей.