Одержимость в тенях

Я покинул Министерство, чувствуя, как ее запах все еще цепляется за меня, словно невидимый плащ. Гермиона Грейнджер. Ее голос, ее взгляд, ее проклятый аромат — лаванда, пергамент, сладость, от которой мои клыки удлинялись, а альфа во мне рычал, требуя действия. Сегодня она снова заступилась за меня, и это было как удар в грудь — не просто желание, а что-то глубже, что я боялся назвать. Я не мог вернуться в поместье, не сейчас. Мои мысли были хаосом, и мне нужен был кто-то, кто не осудит. Кто поймет. Блейз. Я аппарировал к его квартире в магическом районе Лондона — тесное, но стильное место, пропитанное запахом дорогого виски и его собственного альфа-аромата, с нотами сандала и дыма. Блейз Забини открыл дверь, ухмыляясь, как будто уже знал, зачем я здесь. Его темные глаза сверкнули, когда он отступил, пропуская меня. — Малфой, ты выглядишь, как будто тебя заколдовали, — сказал он, разливая огневиски по бокалам. — Что, опять Грейнджер? Я фыркнул, падая на кожаный диван. Блейз был единственным, кто знал. Еще со школы, когда я проболтался после пары бокалов в слизеринской гостиной. Я рассказал ему, как ее запах свел меня с ума на втором курсе, как я следил за ней, как ненавидел себя за это. Он не смеялся тогда. Ну, почти. Но с тех пор не упускал шанса подколоть. — Она заступилась за меня, — начал я, крутя бокал в руках. — На обеде. Коллеги шептались про Пожирателей, а она… она их заткнула. Блейз присвистнул, приподняв бровь. — Ого, наша Золотая Девочка защищает Малфоя? Это что, она в тебя влюблена или просто спятила? Я закатил глаза, но сердце екнуло. Влюблена? Нет, не Гермиона. Она слишком упрямая, слишком правильная. Но я видел, как ее щеки розовели, когда я касался ее руки. Как ее запах становился слаще, когда я стоял слишком близко. Мерлин, я хотел ее. Хотел прижать к стене, сорвать эту чертову мантию, узнать, как она стонет, когда я кусаю ее шею. Мои пальцы сжали бокал сильнее, и я сделал глоток, чтобы заглушить жар внизу живота. — Не смешно, Забини, — буркнул я. — Она… она просто делает то, что считает правильным. — Ага, конечно, — Блейз откинулся в кресле, его ухмылка стала шире. — И ты, конечно, просто случайно устроился в ее отдел, чтобы "восстановить репутацию Малфоев". Не заливай, Драко. Ты там, потому что не можешь дышать без ее запаха. Я стиснул зубы, но не стал отрицать. Он был прав. Я потратил месяцы, чтобы попасть в ее отдел. Подкуп, связи, лесть — все ради того, чтобы быть рядом. Сегодня я сидел напротив нее, слушая, как она объясняет проект про оборотней, и каждое ее слово было как наркотик. Ее голос, ее движения, ее проклятые волосы, которые выбивались из пучка. Я хотел запустить в них пальцы, потянуть, услышать, как она ахнет. Я сглотнул, чувствуя, как мое тело снова реагирует. — И что ты будешь делать? — Блейз наклонился вперед, его тон стал серьезнее. — Ты же не просто собираешься пялиться на нее вечно? Ты альфа, Драко. Она омега. Вы оба это чувствуете. Сколько ты еще будешь себя мучить? — Я не мучаю себя, — огрызнулся я, но это была ложь. Каждый день с ней был пыткой. Ее запах, ее близость, ее взгляды. Сегодня я касался ее — случайно, конечно. Пальцами по ее запястью, когда брал свиток. Плечом, когда мы стояли у полки. Каждый раз ее запах становился сильнее, и я знал, что она борется с собой. Она принимала зелья, чтобы подавить свои инстинкты, но я чувствовал ее. И это сводило меня с ума. — О, да ладно, — Блейз рассмеялся, его глаза блестели. — Ты выглядишь, как будто готов ее съесть. Или… — он понизил голос, подмигнув, — что похуже. Скажи, ты уже представлял, как она кричит твое имя? Потому что я точно знаю, что ты не святой. Я фыркнул, но щеки предательски горели. Он попал в точку. Я представлял. Слишком часто. Как ее тело прижимается ко мне, как ее губы раскрываются в стоне, как ее запах становится невыносимо сладким, когда она отдается мне. Я сделал еще глоток виски, пытаясь прогнать образы. Но они не уходили. Я видел ее, обнаженную, подо мной, с растрепанными волосами и глазами, полными желания. Моя рука невольно сжалась, и я понял, что должен сменить тему. — Она не такая, — сказал я, и мой голос был тише, чем я хотел. — Она… она не просто омега. Она Гермиона. Умная. Упрямая. Невероятная. Блейз смотрел на меня, его ухмылка смягчилась. — Мерлин, ты пропал. Ты влюблен, Малфой. Не просто одержим. Влюблен. Я открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли. Влюблен? Я не знал. Я знал только, что не могу без нее. Что ее запах — это единственное, что держит меня в этом чертовом мире. Что я хочу не просто обладать ею, но видеть, как она улыбается. Как она спорит со мной. Как она смотрит на меня без ненависти. — Так что ты будешь делать? — повторил Блейз, его тон стал почти серьезным. — Ты же не можешь вечно играть в коллегу. Она почувствует. И что тогда? Она сбежит? Или ты наконец скажешь ей, что сходишь с ума с тех пор, как учуял ее на втором курсе? Я уставился в свой бокал. Что я буду делать? Я хотел ее, но не хотел ее сломать. Она была не из тех, кто подчиняется альфе. И это делало ее еще желаннее. Я представлял, как она сопротивляется, как ее глаза горят, когда она спорит со мной, а потом сдается, позволяя мне взять ее. Мое тело напряглось, и я выругался про себя. Не сейчас, не при Забини. — Я найду способ, — сказал я наконец. — Я заставлю ее увидеть меня. Не Пожирателя. Не Малфоя. Меня. Блейз поднял бокал, ухмыляясь. — За это и выпьем. Но если ты облажаешься, я хочу быть на первом ряду, когда она тебе врежет. Я закатил глаза, но улыбнулся. Блейз был придурком, но он был моим придурком. И он был прав. Я не мог вечно прятаться. Гермиона была моим проклятием и моим спасением. И я сделаю все, чтобы она стала моей.