Одержимость в тенях

Понедельник начался с привычного хаоса в отделе. Свитки, чернила, запах кофе — и она. Гермиона Грейнджер сидела за своим столом, ее волосы были собраны в небрежный пучок, а несколько прядей падали на шею, которую я мечтал поцеловать. Ее запах — лаванда, пергамент, проклятая сладость — окутывал меня, как всегда, заставляя мои клыки ныть. Я принес очередную корзинку сладостей — макаруны и медовые пирожные, — раздав их коллегам с улыбкой, которая, надеюсь, скрывала мой внутренний пожар. Они уже не шептались за моей спиной так часто, но я знал, что их взгляды все еще полны подозрений. Плевать. Главное — она. Ее взгляд, когда она взяла макарун, ее пальцы, случайно коснувшиеся моих. Я чувствовал, как альфа во мне рычит, требуя прижать ее к стене, сорвать мантию, узнать, как она стонет, когда я беру ее. Мерлин, я должен был держать себя в руках. Мы работали над докладом по оборотням, споря о формулировках для раздела о правах. Ее голос был резким, но страстным, и я ловил себя на том, что хочу не только спорить, но и видеть эту страсть в другом контексте. Как она выглядит, когда теряет контроль? Как звучит ее голос, когда она шепчет мое имя? Мои мысли скользили в опасную зону, и я сжимал перо, чтобы не выдать себя. К полудню она вдруг замолчала, ее взгляд стал настороженным. Она достала из ящика стола маленькую карточку — ту самую, что я отправил с букетом. Лаванда и белые розы, без лилий, которые она ненавидела. Я знал это еще с Хогвартса, когда видел, как она морщилась, проходя мимо клумб. Ее пальцы дрожали, когда она перечитывала записку: "Для вдохновения". Я замер, чувствуя, как сердце колотится. Она знала. Или, по крайней мере, подозревала. — Малфой, — ее голос был тихим, но в нем была сталь. Она подняла глаза, и я увидел в них смесь любопытства и подозрения. — Это ты? Я мог бы соврать. Мог бы пожать плечами, притвориться, что не понимаю. Но что-то в ее взгляде — в этих карих глазах с золотыми искрами — заставило меня сказать правду. Я откинулся на стуле, позволяя легкой улыбке коснуться губ. — Да, Грейнджер, — сказал я, мой голос был ниже, чем нужно. — Это был я. Ее щеки порозовели, и я почувствовал, как ее запах стал слаще, пробиваясь сквозь зелье, которым она себя пичкала. Мое тело отреагировало мгновенно, и я сжал кулаки под столом, чтобы не шагнуть к ней. Я представлял, как наклоняюсь, как ее губы раскрываются под моими, как ее руки впиваются в мои плечи. Но я держался. — Почему? — спросила она, и в ее голосе было больше удивления, чем гнева. — Зачем? Я пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно, хотя внутри меня бушевал огонь. — Ты много работаешь. Слишком много. Я подумал, тебе нужно… вдохновение. — Я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — И, честно говоря, Уизли тебе надоедает. Я видел, как он лезет со своими ужинами. Ты заслуживаешь передышки. Ее глаза расширились, и я увидел, как она борется с собой. Она не ожидала, что я упомяну Рона. Не ожидала, что я замечаю. Но я замечал все. Каждую ее улыбку, каждый вздох, каждый раз, когда она теребила волосы. Я знал, что она чувствует меня, даже если не хочет признавать. Ее запах говорил за нее. — Это… неожиданно, — сказала она наконец, отводя взгляд. Ее пальцы теребили записку, и я хотел взять ее руку, почувствовать тепло ее кожи. — Спасибо, но… ты не должен был. — Хотел, — сказал я, и мой голос был слишком искренним. Я смотрел на нее, и в этот момент мне было плевать на Рона, на коллег, на весь чертов мир. Я хотел, чтобы она знала. Знала, что я вижу ее. Что я одержим ею с тех пор, как учуял ее запах на втором курсе. Что я мечтаю о ней каждую ночь, представляя, как ее тело прижимается ко мне, как ее запах становится невыносимо сладким, когда она отдается мне. Она молчала, и я видел, как ее щеки горят. Она чувствовала меня. Омега не может не чувствовать альфу. Я наклонился чуть ближе, вдыхая ее аромат, и мои мысли заполнились образами — ее обнаженная кожа, ее стоны, ее глаза, полные желания. Я хотел поцеловать ее, прямо здесь, в этом кабинете, но вместо этого я встал. — Пойдем, — сказал я, указывая на свитки. — Надо закончить раздел про регистрацию. Она кивнула, все еще избегая моего взгляда, но я видел, как ее дыхание сбилось. Я знал, что сделал шаг вперед. Она думала обо мне. И это было только начало.