Одержимость в тенях

Работа над докладом по оборотням превратилась в мой личный ад и рай одновременно. Каждый день я был рядом с ней — Гермионой Грейнджер, чей запах сводил меня с ума. Лаванда, пергамент, сладость, от которой мои клыки ныли, а альфа во мне рычал, требуя забрать ее. Мы часами сидели в ее кабинете, разбирая статистику нападений и законы, споря о правах оборотней. Ее ум был острым, как лезвие, и я ловил себя на том, что хочу не только ее тело, но и ее мысли. Я хотел, чтобы она спорила со мной вечно, чтобы ее глаза горели, когда она доказывает свою правоту. Но Мерлин, я также хотел прижать ее к столу, сорвать эту чертову мантию и узнать, как она стонет, когда я кусаю ее шею. Я начал приносить сладости. Сначала только для нее — шоколадные пирожные, которые она любила еще в Хогвартсе. Но коллеги косились на меня, их шепот о "Пожирателе" резал слух, и я решил сгладить углы. Теперь каждое утро я появлялся с корзинкой — эклеры, макаруны, медовые булочки. Я раздавал их всем, улыбаясь своей лучшей малфоевской улыбкой, но мой взгляд всегда возвращался к ней. Она брала пирожное, ее пальцы касались моих, и я чувствовал, как ток пробегает по коже. Ее запах становился слаще, и я знал, что она реагирует, даже если прячет это за своими зельями. — Ты решил подкупить весь отдел? — спросила она однажды, вгрызаясь в шоколадный эклер. Ее губы испачкались кремом, и я с трудом сдержался, чтобы не наклониться и не слизнуть его. Я представлял, как ее губы раскрываются под моими, как ее дыхание сбивается, как она шепчет мое имя. Мое тело напряглось, и я отвернулся, делая вид, что изучаю свиток. — Просто улучшаю атмосферу, Грейнджер, — ответил я, ухмыляясь. — Не все же мне быть злодеем. Она фыркнула, но ее глаза смягчились. Я жил ради этих моментов. Ради ее улыбки, ради того, как она смотрела на меня, будто начинала видеть не просто Малфоя. Я узнал, где она живет — несложно, когда у тебя есть связи. Я вспомнил, как в Хогвартсе она морщилась при виде лилий, говоря, что их запах слишком приторный. Вместо этого я выбрал букет из лаванды и белых роз — ее аромат, ее суть. Я отправил его анонимно, через магическую доставку, с простой запиской: "Для вдохновения". Я представлял, как она открывает коробку, как ее пальцы касаются лепестков, как она гадает, от кого это. Я хотел, чтобы она думала обо мне, даже не зная, что это я. Выходные наступили слишком быстро. Я не мог видеть ее два дня, и это было как пытка. В субботу я встретился с Блейзом в магическом кафе в Косом переулке. Место было уютным, с запахом кофе и свежей выпечки, но я едва замечал это. Мои мысли были полны ею. Блейз, как всегда, ухмылялся, потягивая свой эспрессо. — Ну что, Малфой, как продвигается твоя одержимость? — начал он, его глаза блестели от веселья. — Уже признался Грейнджер, что готов целовать ее пергаменты? Я закатил глаза, но внутри меня все кипело. — Уизли, — сказал я, понизив голос. — Он мешает. Постоянно крутится вокруг нее. Напоминает про свои чертовы ужины. Как будто она его. Блейз присвистнул. — Ого, ревность? Это что, наш Драко Малфой готов вызвать гриффиндорца на дуэль из-за омеги? — Не смешно, — огрызнулся я. — Я хочу, чтобы он исчез. Может, подкупить какую-нибудь омегу? Отвлечь его? Найти кого-то, кто затмит Гермиону в его глазах? Блейз расхохотался, чуть не пролив кофе. — Ты серьезно? Подкупить омегу? Мерлин, ты отчаялся. Уизли не настолько глуп, чтобы клюнуть на это. И потом, ты же знаешь, что он таскается за ней годами. Это не просто альфа-инстинкты. Он в нее влюблен. Я стиснул зубы, чувствуя, как альфа во мне рычит. Влюблен? Уизли не имеет права. Она моя. Ее запах, ее голос, ее проклятая улыбка — все это принадлежит мне. Я представлял, как прижимаю ее к себе, как ее тело дрожит, когда я целую ее шею, как ее запах становится невыносимо сладким. Моя рука сжала чашку, и я заставил себя дышать. — Тогда что? — спросил я. — Как мне… избавиться от него? Блейз пожал плечами, но его ухмылка стала серьезнее. — Будь собой, Драко. Не тем Малфоем, которого все ненавидят, а тем, кто отправляет ей цветы и приносит пирожные. Она уже защищает тебя. Это что-то значит. Просто… не облажайся. Я кивнул, но внутри меня бушевал огонь. Я хотел ее. Не только в своих фантазиях, где я срываю с нее одежду и заставляю кричать мое имя. Я хотел, чтобы она смотрела на меня так, как смотрит на своих друзей. Как на равного. Я хотел быть ее альфой, но не по праву инстинктов, а потому, что она сама меня выберет. — Ты прав, — сказал я наконец. — Но если Уизли еще раз сунется, я не сдержусь. Блейз поднял чашку, ухмыляясь. — За твое терпение, Малфой. И за то, чтобы Грейнджер не врезала тебе, когда ты наконец ее поцелуешь. Я фыркнул, но улыбнулся. Она была моей одержимостью. И я не остановлюсь, пока она не станет моей.