Одержимость в тенях

Я не спал после разговора с отцом. Его слова — о том, что величие Малфоев разрушено, что он хочет только моего счастья — звучали в голове, но они тонули в ее запахе. Гермиона. Лаванда, пергамент, сладость, которая преследовала меня даже во сне. Я вспоминал ее в кафе, ее руку в моей, ее щеки, розовые от смущения. Я вспоминал ее стоны через стену в Эдинбурге, как я терял контроль, лаская себя, пока ее запах и звуки доводили меня до безумия. Я хотел ее — грубо, страстно, ее тело под моим, ее стоны, когда я прикусываю ее шею. Но я также хотел ее улыбки, ее споров, ее тепла. Она была моей истинной парой, и я больше не мог молчать. Весь день в Министерстве я был как на иголках. Я смотрел на нее — за столом, разбирающую свитки, ее волосы, выбившиеся из пучка, ее пальцы, сжимающие перо. Ее запах, приглушенный зельем, все равно пробивался ко мне, и я сжимал кулаки, чтобы не подойти ближе. Она замечала мою тишину, ее взгляд то и дело останавливался на мне, полный беспокойства. Я знал, что должен сказать. Сегодня. Иначе я сойду с ума. Коллеги ушли, кабинет опустел, и мы остались одни. Она собирала бумаги, и я видел, как ее движения замедлились, будто она чувствовала, что что-то произойдет. Я встал, шагнув к ней, и мой голос был хриплым, когда я сказал: — Грейнджер, нам нужно поговорить. Она замерла, ее глаза — карие, с золотыми искрами — встретили мои. — О чем, Малфой? — Ее голос был осторожным, но в нем была дрожь. Я сглотнул, чувствуя, как страх сжимает грудь. Что, если она отвергнет меня? Что, если она увидит во мне только Пожирателя? Но я не мог отступить. — Я должен сказать тебе… — начал я, и слова полились, как будто плотина рухнула. — Я влюблен в тебя. С второго курса. Когда я учуял твой запах, он… он стал моим домом. Я следил за тобой, ненавидел себя за это, но не мог остановиться. Я помогал тебе, в тени. Подбрасывал книги, записки, предупреждал о слизеринцах. Я не мог подойти открыто, но я не мог позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Ее глаза расширились, и я видел, как ее дыхание сбилось. Я хотел коснуться ее, сжать ее руку, но боялся спугнуть. Мои мысли метались — я представлял, как прижимаю ее к столу, как ее губы раскрываются под моими, как ее тело дрожит, когда я беру ее. Но я не сказал об этом. Не сказал о своей одержимости, о ночах, когда я сходил с ума от ее запаха. Я боялся, что она сбежит. — Ты… помогал нам? — прошептала она, ее голос был полон шока. — Это был ты? Я кивнул, не отводя взгляд. — Я не жду, что ты простишь меня за прошлое. Но я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя, Гермиона. Не как альфа, а как… человек. Она молчала, и я чувствовал, как сердце колотится. Ее запах стал слаще, пробиваясь сквозь зелье, и я знал, что она чувствует меня. Но ее глаза были полны сомнений. Она шагнула назад, обхватив себя руками. — Драко, — сказала она тихо, и мое имя в ее устах было как музыка. — Я знаю, что мы… истинная пара. Я чувствую это. Твой запах, он… он всегда был со мной, даже в школе. Но мы не можем быть вместе. Ты — Малфой. Я — магглорожденная. И я не верю, что ты правда обратил на меня внимание. Не из-за инстинктов. Я замер, ее слова резали, как нож. Она знала. Знала, что мы истинная пара. Но она не верила мне. Я шагнул ближе, и она не отступила. — Это не только инстинкты, — сказал я, мой голос был низким, почти умоляющим. — Я вижу тебя, Гермиона. Твой ум, твою страсть, твою силу. Я хочу быть с тобой, даже если это будет сложно. Она смотрела на меня, и я видел, как ее глаза блестят. — А если это ошибка? — прошептала она. — Если мы не сможем? Я сжал кулаки, борясь с желанием обнять ее. — Давай попробуем, — сказал я. — Для начала просто дружба. Узнать друг друга. Если ты захочешь остановить, я уйду. Бесследно. Не буду тебе мешать. Клянусь. Она молчала, и я думал, что сейчас она отвернется. Но потом она кивнула, ее губы дрогнули в слабой улыбке. — Хорошо, Драко. Дружба. Посмотрим. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Она согласилась. Это был шаг. Маленький, но мой. Я смотрел на нее — ее щеки, слегка розовые, ее волосы, падающие на плечи, ее запах, который был моим миром. Я хотел поцеловать ее, прижать к себе, узнать, как ее тело ощущается под моими руками. Но я сдержался. Она была моей истинной парой, и я подожду. — До завтра, Грейнджер, — сказал я, улыбнувшись. — До завтра, Малфой, — ответила она, и ее голос был мягким. Я ушел, чувствуя, как ее запах остается со мной. я лег, не раздеваясь, и думал о ней. О ее словах, о ее сомнениях, о ее согласии. Я сделаю все, чтобы она поверила мне. Она была моей, и я не отпущу ее снова.