Одержимость в тенях

Я аппарировал к двери квартиры Забини, чувствуя себя как побитый пёс — усталым, разбитым, с хвостом между ног. Прогулка с Гермионой была... Мерлин, она была идеальной. Ее смех, ее истории, ее прикосновение, когда она "случайно" коснулась моей руки. Но это было всего лишь дружбой. Она согласилась на дружбу, а я хотел большего. Я хотел ее всю — ее тело, ее душу, ее запах, который сводил меня с ума. Лаванда, пергамент, сладость, которая была моим наркотиком. Я постучал в дверь, и когда Блейз открыл, его брови взлетели вверх. — Малфой? Ты выглядишь, как будто тебя прокляли. Входи, — сказал он, отступая. Его квартира была такой же стильной, как всегда — темные тона, запах сандала и дыма, его альфа-аромат, который не раздражал меня, как раньше. Я прошел внутрь, рухнув на диван, и он сразу налил огневиски. — Что случилось? Ты же был на прогулке с Грейнджер. Неужели она тебя отшила? Я взял бокал, сделав большой глоток. Жидкость обожгла горло, но не заглушила боль в груди. — Нет, не отшила. Хуже. Она согласилась на дружбу. Блейз присвистнул, садясь напротив. Его глаза блестели от любопытства, но в них была и забота. — Дружба? Серьезно? Расскажи с начала. Ты же признался ей вчера, да? Как все прошло? Я кивнул, уставившись в бокал. Огневиски кружило голову, и слова полились. — Я рассказал ей все. О том, как влюблен с второго курса. О том, как учуял ее запах и не смог остановиться. О помощи — записках, книгах, предупреждениях. Я сказал, что люблю ее, Блейз. Не как альфа, а по-настоящему. Но я не упомянул одержимость. Боялся, что она испугается, что увидит во мне монстра. Он наклонился вперед, его ухмылка была сдержанной. — И что она ответила? Не кричала, не била заклятьем? — Нет, — сказал я, делая еще глоток. Жар разливался по венам, но не трогал холод в душе. — Она знала. Знала, что мы истинная пара. Чувствовала мой запах в школе. Но сказала, что мы не можем быть вместе. Я — Малфой, она — магглорожденная. И она не верит, что я правда обратил на нее внимание, не из-за инстинктов. Блейз фыркнул, но его взгляд был серьезным. — Истинная пара? Мерлин, это же редкость. А ты? Ты веришь в это? Я кивнул, чувствуя, как ее запах — воспоминание о ней — окутывает меня. — Да. Ее запах... он идеально сливается с моим. Но она согласилась только на дружбу. Чтобы узнать друг друга. А мне этого мало, Блейз. Я хочу ее всю. Хочу целовать ее, касаться ее, слышать ее стоны. В Эдинбурге... через стену... я слышал ее, и это сводило меня с ума. Я хочу быть ее альфой, но боюсь, что она никогда не увидит во мне больше, чем друга. Он налил мне еще, его глаза сузились. — Ты на грани, дружище. Вижу по глазам. Но дружба — это начало. Не все сразу. Помнишь, как ты следил за ней в школе? А теперь она гуляет с тобой. Это прогресс. Я фыркнул, но его слова кольнули. Прогресс. Да, но медленно. — А еще она сказала, что после войны была одна. Жила в маленькой квартире, работала, но чувствовала одиночество. Гарри и Рон были рядом, но не так, как нужно. Она одинока, Блейз. А я... я мог бы заполнить эту пустоту. Но она не верит мне. Блейз откинулся, потягивая виски. — Одиночество — это хреново. Но ты же знаешь, она сильная. Не бросится в твои объятия просто так. Дай время. Шути, слушай ее, как сегодня. Ты спросил о ее семье? О маггловских штуках? — Да, — сказал я, вспоминая ее слова. — Она любит джаз. Ее родители — дантисты. После войны она пыталась изменить законы, но чувствовала себя отрезанной. Я рассказал о квиддиче, шахматах. Мы смеялись. Но этого мало. Я хочу большего. Он усмехнулся, но его глаза были серьезными. — Ты всегда хотел всего сразу, Малфой. Но с ней... будь терпеливым. Она не Пэнси, которую можно завоевать ухмылкой. Я поднял взгляд. — Пэнси? А при чем тут она? Блейз замялся, но потом улыбнулся. — Ладно, раз уж мы откровенничаем... Мы с Пэнси вместе. Уже пару месяцев. Серьезно. Я уставился на него, и вдруг напряжение спало. — Серьезно? Вы? Мерлин, это же было очевидно с детства. Помнишь, как она всегда краснела, когда ты шутил? Или как вы спорили в слизеринской гостиной? Я рад за вас, Блейз. Правда рад. Он рассмеялся, наливая еще. — Да, было дело. Мы начали встречаться после войны. Она изменилась, я изменился. Теперь все по-настоящему. Может, и у тебя с Грейнджер так будет. Не торопи. Я кивнул, но отчаяние не уходило. — А отец... вчера я говорил с ним. Он хвалил за работу в Эдинбурге. Сказал, что гордится. А когда я спросил о чистокровности, о браке... он сказал, что все равно. Наша репутация разрушена его ошибками. Он хочет только моего счастья. Внуков, — я усмехнулся, но в голосе была горечь. — Но что, если она не захочет? Что, если дружба — это все, что я получу? Блейз наклонился, его голос стал тверже. — Слушай, ты на грани, вижу. Ты пьешь, как будто хочешь утопить себя. Но подумай: она согласилась на дружбу. Это значит, она не оттолкнула тебя. Дай ей время. Узнай ее, пусть она узнает тебя. Не того Малфоя из школы, а настоящего. И если она истинная пара, инстинкты сделают свое. Я фыркнул, но его слова проникали. — А если нет? Если она выберет Уизли или кого-то еще? — Тогда ты переживешь, — сказал он, но его глаза были полны сомнений. — Но я думаю, у тебя шанс. Ты изменился, Драко. Она видит это. Мы говорили дальше, огневиски лилось, и я выливал все — о ее одиночестве, о ее страхах, о своем страхе потерять ее. Блейз шутил: — Представь, если вы поженитесь, ваши дети будут самыми умными и самыми хитрыми в Хогвартсе. Грейнджер научит их книгам, ты — интригам. — Но за шутками была поддержка. Он видел, что я в отчаянии, на грани, и пытался помочь. — Завтра пригласи ее на ужин. Не как свидание, как друзей. Покажи, что ты не торопишь. Я кивнул, но внутри бушевал огонь. Я хотел ее сейчас, хотел прижать к себе, почувствовать ее тепло, услышать ее стоны. Но я подожду. Ради нее. — Знаешь, — сказал Блейз, наливая последний бокал, — мы с Пэнси могли бы помочь. Организуем встречу вчетвером. Ужин в "Трех метлах" или в новом ресторане в Косом переулке. Вы с Грейнджер, мы с Пэнси. Неформально, как друзья. Пэнси может поговорить с ней, показать, что слизеринцы не все монстры. А ты... будешь самим собой. Я подумал, и идея понравилась. — Когда? — спросил я. — Через неделю. Я организую. Пригласи ее, скажи, что это встреча старых знакомых. Пэнси всегда симпатизировала Грейнджер, несмотря на все. Я улыбнулся, впервые за вечер. — Спасибо, Блейз. Ты... настоящий друг. Он хлопнул меня по плечу. — Иди домой, проспись. И не теряй надежду. Ты Малфой. Ты всегда добиваешься своего. Я аппарировал домой, огневиски бурлило в венах, но слова Блейза дали надежду. Я лег, думая о ней. О ее одиночестве, о ее согласии, о шансе. Я сделаю все, чтобы она увидела меня. Она была моей, и я не отпущу ее.