Запрос

Прошло три дня. Три дня, пока Чонгук почти жил на работе, словно собирался побить рекорд по непрерывному бодрствованию и количеству выпитого кофе. Днём он еле держался, каждое движение давалось с трудом, и мысль «может, просто прилечь на ближайший годик-другой?» мелькала чаще, чем уведомления о новых задачах. Чонгук начал с того, что убрал всё, что было разбросано в гостиной. Потом заглянул на кухню и, увидев пустоту на полках, достал из шкафа книгу рецептов, которую даже не открывал с момента покупки. Полистал, задержался на странице с заметкой: "Запеканка с сыром и шпинатом". Помнил, что Тэхён любит шпинат. Включил тихую музыку, расставил на столе простые, но чистые тарелки, достал кружки, которые обычно не использовал. Даже зашёл в спальню и сменил бельё на постели — мягкое, светлое, то самое, которое пахнет свежестью. На кухонном столе он оставил маленькую записку. Всего три слова, но очень его: «Тут твой дом». Оглядев всё ещё раз, сел на край дивана и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не ждёт чьего-то прихода с тревогой. Он просто ждёт. Он набрал короткое сообщение, но прежде чем отправить, задержал палец над экраном, перечитал: @jjk.admin: «Приезжай. Срочно.» Никаких объяснений. Пусть решит сам — но приедет. Он нажал «отправить» и, едва почувствовав, как телефон вибрирует в руке, перевёл взгляд на комнату. Свет был слишком ярким. Чонгук подошёл к выключателю, оставил только одну лампу у дивана. Комната потонула в полутени, мягкие тёплые отблески легли на стены, и каждый уголок будто притих, готовясь к чему-то. Он вернулся к столу, поправил уголок записки, которую оставил для него, переставил кружки чуть ближе друг к другу, как будто это было важно. Сел на диван. Опёрся локтями о колени, сжал руки. Секунды тянулись вязко. В тишине слышалось только тихое гудение холодильника и собственное сердце, бьющееся чуть быстрее, чем хотелось бы. Мысли упрямо возвращали его к их утренним взглядам, к тому, как Тэхён вечно прячет глаза, когда не хочет, чтобы его читали насквозь. Чонгук представлял, как тот откроет дверь — сначала несмело, а потом замрёт на пороге, встретившись с его взглядом. Телефон был в руке. Каждый раз, когда экран вспыхивал от входящего уведомления, сердце срывалось в грудь, но это были лишь рассылки, случайные чаты. Не он. Чонгук откинулся на спинку дивана, потянулся, но тут же вернулся в прежнее напряжённое положение — так сидеть было неудобно, зато видно дверь. Минуты шли. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Тэхён появился на пороге без звонка, тихо, как будто боялся, что его передумают впускать. На нём был чёрный худи, капюшон натянут так, что в полумраке прихожей Чонгук сначала различил только блеск глаз. — Ты писал, что срочно, — голос был настороженным, но не холодным. Чонгук поднялся с дивана, двигаясь медленно, почти выверено. Несколько шагов — и он уже рядом, сдерживая порыв просто притянуть его к себе. Вместо этого он снимает с Тэхёна капюшон, задерживает пальцы в волосах, и говорит тихо, почти шёпотом: — Мне надоело писать. Хочу, чтобы ты видел, а не читал. Тэхён смотрит на него с прищуром, будто пытается разгадать, это всё — игра или что-то большее. И в этом взгляде — столько сомнений, что Чонгук не выдерживает: аккуратно берёт его за руку и ведёт в гостиную. Там горит лишь мягкий свет из угла, и в этой тёплой тени всё кажется ближе, чем должно быть. — Я задыхаюсь без тебя. Тэхён выдохнул, опустил глаза, но тело само потянулось ближе. Чонгук уловил этот еле заметный жест и сделал последний шаг, сокращая дистанцию. — Скучал? — спрашивает Тэхён, но в его тоне слишком много бравады, чтобы не выдать себя. — С ума сходил, — Чонгук садится рядом, разворачивая его лицом к себе, пальцами чуть сжимает его запястье. — А ты всё убегаешь. — Ты хоть понимаешь… — начал Тэхён, но осёкся, когда пальцы Чонгука мягко, но уверенно сжали ткань его толстовки. — Понимаю, — перебил тот. — И хочу, чтобы ты тоже понял. Между ними оставался всего вдох, полувздох — и казалось, что этот момент длится вечность, наполненный всем тем, что они не сказали за последние дни. Чонгук медленно проводит пальцами по линии его подбородка, будто изучает на ощупь, как изменилось лицо за эти дни. Тэхён не отводит взгляд, но плечи его чуть напряжены — он ещё не решил, подпустить ли его ближе. — Ты мог позвонить, — шепчет он. — А ты… — Хотел, чтобы ты пришёл, — перебивает Чонгук, взглядом притягивая его к себе. Он не делает резких движений — только приближается настолько, чтобы ладонью лечь на его затылок, а большим пальцем скользнуть к виску. Тэхён сглатывает, дыхание срывается, и, кажется, сам тянется вперёд, едва заметно сокращая расстояние. Чонгук чувствует это движение, и в его груди разливается тепло. Он сжимает пальцы на его затылке чуть сильнее, заставляя задержаться в этом мгновении, а затем опускает губы к его щеке — медленно, так, чтобы тепло поцелуя проникло под кожу. — Я хочу, чтобы ты видел, — его голос низкий, глухой, будто он сдерживает что-то сильнее обычного, — что я тебя не отпущу. Тэхён закрывает глаза, и в этот момент Чонгук проводит ладонью по его спине, притягивая ближе. Их колени упираются друг в друга, дыхания перемешиваются, и в этой близости нет места сомнениям. И прежде чем тот успевает ответить, он тянется к его губам — не жадно, а с той самой медленной, вязкой страстью, в которой есть всё: и обида за эти дни, и желание, и обещание, что это не закончится. Поцелуй сначала осторожный, будто они оба боятся сделать лишний шаг, но через секунду Тэхён уже сам тянется ближе, цепляя его за футболку, не давая отстраниться. Чонгук ощущает, как он дрожит, и это сводит его с ума — этот лёгкий, почти незаметный страх, смешанный с желанием. — Так нельзя… — выдыхает Тэхён между касаниями губ, но сам вжимается сильнее, словно боится, что тот уйдёт. Чонгук только тихо смеётся в его губы, а пальцы скользят вверх по спине, останавливаются между лопаток, и он чувствует, как под кожей учащённо бьётся сердце. — Скажи, что тебе не нравится это, — шепчет он, и их лбы соприкасаются. Тэхён молчит, глядя в его глаза, и в этом взгляде всё: протест, страх и отчаянная жажда остаться в этих руках. Он сглатывает, кончики пальцев едва касаются шеи Чонгука, потом чуть сильнее сжимают её, словно проверяя, что он действительно здесь. — Не хочу, — почти неслышно признаётся он. Чонгук не даёт ему времени пожалеть о сказанном. Его губы снова находят губы Тэхёна, но на этот раз поцелуй глубокий, уверенный, с тем тихим, глухим рыком, что вырывается где-то из груди. Тэхён отвечает так же — пальцы уже поднимаются выше, запутываются в волосах, а колени подгибаются от того, как уверенно Чонгук держит его. Каждое их движение будто бросает искры в воздух, и даже тишина в комнате становится густой, вязкой. — Ты… сведёшь меня с ума, — хрипло произносит Тэхён, но не отстраняется. — Хочешь, останешься? — тихо спрашивает Чонгук, не отводя взгляда. Тэхён улыбается так мягко, что в груди что-то сжимается. — Я и так уже остался, — отвечает он, и в этих словах нет ни шутки, ни сомнения. Тепло, которое остаётся между ними, будто запечатывает всё сказанное и несказанное. В этой тишине нет нужды в словах — каждый вздох, каждый лёгкий шорох ткани говорит за них. *** В гостиной пахло расплавленным сыром и тёплым тестом. На столике перед диваном стояла тарелка, а на экране телевизора герои Marvel устраивали очередной зрелищный разгром. Тэхён развалился в углу дивана, поджав одну ногу, и лениво тянул к себе каждый кусок. Чонгук сидел рядом, чуть ближе, чем того требовала бы дистанция. Их руки периодически сталкивались, но никто из них не отдёргивал пальцы. В этот момент телефон Тэхёна завибрировал. Он мельком взглянул на экран. @chupik: «Надеюсь, ты взял тот комплект, что мы выбирали. Жду во всех подробностях!» ⸜(｡˃ ᵕ ˂)⸝♡⸜ Тэхён чуть замер. Пальцы инстинктивно сжали телефон крепче, но было уже поздно — Чонгук, откинувшись на спинку дивана, краем глаза успел прочитать. — Комплект, значит… — его голос прозвучал спокойно, но в интонации скользнуло что-то слишком многозначительное. Тэхён, чувствуя, как уши предательски теплеют, попытался изобразить безразличие, но губы выдали лёгкую, нервную улыбку. — Не твоё дело. Тот не сводил с него взгляда, чуть приподняв бровь. — А мне вот стало очень даже интересно… — сказал он, нарочито медленно. Тэхён откинулся на диван, стараясь смотреть на экран, а не на мужчину рядом. Но ощущение, что Чонгук буквально изучает его взглядом, не отпускало. — Смотри фильм, — бросил он, но в голосе прозвучала неуверенность, будто он и сам понимал, что отвлечься уже не получится. — Смотрю, — тихо усмехнулся Чонгук, не отводя глаз. — Но, кажется, я знаю, что сегодня будет интереснее финальной битвы. Тэхён чуть дернулся, когда Чонгук вдруг оказался ближе, чем секунду назад. Экран телевизора светился сценой из «Марвел», но для них он уже ничего не значил — взгляд Чонгука прожигал, и Ким почувствовал, как сердце пропускает удар. — Что? — спросил он, стараясь говорить легко, но голос всё же дрогнул. — Ничего, — едва слышно усмехнулся Чонгук, взгляд скользнул вниз, к телефону, что всё ещё был в руках Тэхёна. — Просто… интересно. В следующую секунду губы Чонгука коснулись его, мягко, но уверенно, с той напористой нежностью, от которой в груди перехватывало дыхание. Поцелуй стремительно стал глубже; пальцы Чонгука легли на талию Тэхёна, притянули ближе, так что между ними не осталось ни сантиметра воздуха. Тэхён тихо выдохнул ему в губы, чувствуя, как всё тело отзывается на этот жест. Чонгук скользнул ладонью чуть ниже, по линии спины, сжимая его ближе к себе, и этот притягивающий, властный контакт вызвал у Тэхёна невольный звук, почти стон — глухой, срывающийся, предательски честный. Он на секунду отстранился, но не ушёл, просто посмотрел на Чонгука глазами, в которых смешалось смущение и то самое желание, которое больше нельзя было прятать. Губы Чонгука едва касались его снова — не спеша, словно он смаковал каждую секунду, вбирал в себя вкус, дыхание, тихие дрожащие звуки, что вырывались из Тэхёна. Пальцы скользнули под пояс его брюк, легко, почти лениво, но с таким намерением, что у Кима по коже пробежала горячая волна. Ладонь Чонгука уверенно легла на плотную округлость, сжала так, будто проверяла, сколько ещё он сможет терпеть. Тэхён прикусил губу, но тут же сорвался на хриплый стон, глухой и отчаянный. Его тело само двинулось ближе, будто искало большего контакта, будто каждый нерв тянулся к этому теплу. Чонгук тихо рыкнул, чувствуя, как его сводит от этой откровенной отдачи, и потянул Тэхёна на себя, заставляя того устроиться у него на коленях. Теперь между ними уже не было ничего — только медленно нарастающее, жгучее притяжение, от которого кружилась голова. Чонгук глубже впился в его губы, не давая выдохнуть, не давая опомниться. Поцелуй стал жадным, почти голодным, и Тэхён, сам того не замечая, начал отвечать так же отчаянно, будто боялся, что это прекратится. Его пальцы вцепились в плечи Чонгука, ногти чуть скользнули по коже сквозь тонкую ткань футболки. Бёдра Тэхёна сами сделали едва заметное движение, прижимаясь ближе, сильнее, и Чонгук тут же сжал его ещё крепче, ладонью обводя каждый соблазнительный изгиб под тканью штанов. Тэхён тихо всхлипнул от удовольствия, не сдерживая больше ни стонов, ни дрожи. Его дыхание сбивалось, а сердце стучало так громко, что казалось — Чонгук может его услышать. — Ты даже не представляешь… как это сводит меня с ума, — выдохнул Чонгук прямо ему в губы, прижимаясь крепче, будто хотел стереть границы между ними. Тэхён в ответ лишь чуть выгнулся, будто подталкивал его идти дальше, но их взгляд на миг встретился — и в нём читалось всё: страх, желание, зависимость. Именно этот миг заставил их оба замереть, осознавая, что ещё чуть-чуть — и пути назад не будет. Чонгук оторвался от его губ лишь на миг, дыхание тяжёлое, взгляд тёмный и цепкий. Не отпуская Тэхёна, он потянулся одной рукой к ящику в столике сбоку, достал смазку и упаковку защиты, бросив их рядом. — Поднимись чуть, — его голос был низким, почти хриплым. Тэхён, всё ещё сбитый с толку, послушно приподнялся, позволив Чонгуку стянуть с него штаны и бельё одним уверенным движением. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, и Ким непроизвольно втянул воздух сквозь зубы. Чонгук выдавил на пальцы прозрачную смазку, разогревая её движениями ладоней, прежде чем коснуться Тэхёна. Пальцы мягко скользнули вниз, обводя его бёдра, будто нарочно дразнили, пока не достигли самой запретной точки. Первое касание у входа заставило Тэхёна вздрогнуть. — Всё хорошо, — прошептал Чонгук, чуть крепче обнимая его, давая почувствовать, что не отпустит. Пальцы начали медленно кружить, осторожно и дразняще, вызывая и дальше дрожь по всему телу. Тэхён, прикусив губу, пытался сдержать звук, но с каждым круговым движением пальцев сдерживаться становилось всё труднее, и тихий, почти жалобный стон всё-таки сорвался с его губ. Чонгук не спешил — каждое движение было продуманным, будто он хотел, чтобы Тэхён запомнил этот момент кожей. Пальцы ещё немного задержались у входа, поглаживая, прежде чем один из них медленно и осторожно скользнул внутрь. Тэхён резко втянул воздух, его руки вцепились в плечи Чонгука, ногти чуть царапнули кожу сквозь ткань. — Расслабься, — тихо, почти шёпотом, но с властной ноткой произнёс Чонгук, продолжая медленно двигаться, позволяя привыкнуть к ощущению. Вскоре к первому пальцу добавился второй — смазка позволяла движениям быть лёгкими, но растяжение всё равно заставило Тэхёна выгнуться, прижаться к нему ещё ближе. Он шумно выдохнул, запрокинув голову, а губы дрогнули, выпуская глухой, хриплый стон. Чонгук чуть ускорил ритм, чувствуя, как напряжение сменяется сладким податливым теплом. Пальцы внутри двигались глубже, находя точки, от которых у Тэхёна подгибались колени. Он сам начал чуть подаваться бёдрами вперёд, неосознанно требуя большего, а его дыхание стало рваным, прерывистым. — Так хорошо?.. — выдохнул Чонгук прямо у его уха, позволяя тёплому дыханию обжечь кожу. — Да… — выдох сорвался тихим, но таким пропитанным желанием, что Чонгук почувствовал, как в нём самом что-то сжимается. Чонгук осторожно убрал пальцы, оставив после себя ощущение пустоты, от которого Тэхён едва заметно застонал. Смазка в его ладонях была тёплой — он согревал её специально, чтобы каждое касание стало мягче, интимнее. Чуть приподняв Тэхёна, он стянул с него оставшуюся одежду, оставив его обнажённым в полумраке комнаты. — Смотри на меня, — тихо сказал Чонгук, и в его голосе прозвучала не просьба, а мягкий приказ. Он расположился ближе, выливая смазку на себя, пальцами размазывая её по всей длине, а затем снова коснулся Тэхёна — теперь уже не пальцами, проведя по чувствительной коже между бёдер, намеренно дразня, не торопясь. Тэхён дёрнулся, вцепился в простыню, грудь вздымалась чаще, а в глазах смешались предвкушение и тревога. Чонгук чуть надавил, позволяя головке медленно раздвинуть напряжённое кольцо мышц, и почувствовал, как тот рефлекторно сжал бёдра. — Дыши… — мягко шепнул он, поглаживая бёдра, пока сам входил глубже, сантиметр за сантиметром, будто растягивая этот момент до бесконечности. Когда оказался внутри полностью, он замер, давая Тэхёну время привыкнуть. Их взгляды встретились, и в этом молчании было куда больше слов, чем они могли бы произнести. Чонгук дождался, пока напряжение в теле Тэхёна чуть спадёт, и только тогда медленно вышел почти до конца, снова войдя так же плавно, будто хотел, чтобы каждый миллиметр этого движения запомнился. Тэхён выдохнул хрипло, запрокинув голову, и его пальцы нащупали плечи Чонгука, цепляясь за них, как за единственную опору. — Вот так… — тихо выдохнул Чонгук, чувствуя, как чужое тело всё сильнее поддаётся ему. Движения оставались неторопливыми, но в них уже появлялась сила. Каждый толчок заставлял Кима тихо стонать, чуть податься вперёд бёдрами, будто он сам искал глубины. Полумрак комнаты, их сбивчивое дыхание, редкие, но такие острые взгляды — всё это накаляло воздух до предела. Чонгук наклонился, прикусил мочку уха Тэхёна и шепнул: — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь. Тэхён в ответ сжал его сильнее ногами, не давая отдалиться, и Чонгук понял — он может перестать сдерживаться. Ритм стал глубже, быстрее, и в каждом толчке была страсть, которая только росла, пока они оба не начали двигаться навстречу друг другу, словно в одном ритме. Чонгук вцепился в бёдра Тэхёна, крепко, но так, чтобы не причинить боли, и двинулся чуть быстрее, чувствуя, как тот уже не прячется, а сам тянется ближе, встречает каждый толчок. Тэхён задыхался, губы приоткрыты, взгляд потерянный, а пальцы скользнули к запястью Чонгука, будто хотел удержать, не отпускать. Его тихие стоны переросли в более хриплые, глубокие, и от каждого звука Чонгук едва сдерживался, чтобы не сорваться. — Чонгук… — сорвалось с губ Кима, и этот голос, такой жалобный и требовательный одновременно, буквально свёл мужчину с ума. Он опустился ближе, ловя губы Тэхёна в поцелуе, в котором смешались дыхание, вкус и тепло, и в этот момент движения стали чуть резче, глубже. Тэхён дёрнулся, едва не вскрикнув, и крепче прижался, словно хотел раствориться в нём. Его спина выгнулась, руки обвили Чонгука за шею, а пальцы вцепились в волосы. — Не… останавливайся… — прохрипел он, и Чонгук лишь сильнее сжал его бёдра, ускоряясь, чувствуя, как их ритм становится неуправляемым. И когда Тэхён громко, без стеснения, застонал прямо ему в губы, Чонгук понял — ещё чуть-чуть, и они оба потеряют контроль. *** Полумрак гостиной мягко окутывал их, оставляя только блики от тусклого света, падающего из кухни. Чонгук лежал на спине, а Тэхён — наполовину на нём, обняв за талию, словно не собирался отпускать ни на секунду. В комнате стояла тишина, но она была не пустой — в ней дышали они, тихо и ровно, будто синхронизировались. Где-то за окном проехала машина, отражение фар скользнуло по стене, и Чонгук машинально провёл ладонью по спине Тэхёна, лениво, но с той нежностью, что ощущается до мурашек. Тэхён прижался щекой к его груди, слушая размеренные удары сердца. — Так спокойно… — прошептал он, будто боялся нарушить этот момент. — Спокойно, потому что ты здесь, — ответил Чонгук, не открывая глаз, просто продолжая водить пальцами по его коже. Они не говорили больше ничего. Слова и не были нужны — в этом уютном затишье было всё: усталость, сладкое послевкусие, тихое счастье и что-то, что, возможно, уже давно переросло простое влечение.