Друзья (Ты и я)

Я понял из контекста — ты не хочешь быть одна

Ты и я

(Друзья)

***

      Раскладной диван громко скрипнул под весом, когда Мария опустилась на него, чувствуя, как пружины мягко отзываются в глубине конструкции. Ткань под ладонями была чуть шершавой, с затяжками, пропитанной запахом дешёвого стирального порошка и чего-то почти неуловимого — гостиничного, обезличенного, но узнаваемого.       На низком столике рядом стояла бутылка вина, из которой пару минут назад с приятным, глухим хлопком вылетела пробка. Тонкая янтарная струя тихо переливалась в гостиничные чашки, разрезая тишину мягким, почти интимным журчанием.       Рядом сиротливо валялась пустая упаковка от заказанной еды — смятый пластик и следы слишком кислого соуса. Салат и гарнир исчезли быстро, почти жадно, наспех, лишь бы осталось время на ту часть встречи, ради которой и стоило тратить эти два с половиной часа.       Мария устроилась на постели, чувствуя, как неровно прошитые швы простыни слегка впиваются в обнажённые ягодицы, оставляя почти невесомые полоски. Она сделала глоток вина, щёлкнула языком от терпкой горчинки, задержавшейся на нёбе, и, скосив взгляд на часы, вздохнула.       — Солнце, ты скоро там? — нарочно громко протянула она, вытягивая слова, чтобы сквозь шум воды донеслось.       Из ванной донёсся плеск, щелчок замка, глухой стук чего-то упавшего.       Дверь распахнулась, и вместе с клубящимся тёплым паром в комнату вышла Таня — по грудь укутанная белоснежным полотенцем, которое держалось на ней больше чудом, чем крепостью узла. Влажные волосы тяжёлыми прядями липли к коже, с тонких кончиков медленно падали крупные капли, оставляя тёмные следы на ткани. От неё тянуло влажным теплом и свежестью, словно она принесла с собой кусочек летнего утра.       Таня подошла к зеркалу, легко откинула на спину непослушную прядь, пальцами поправила узел полотенца. Повернувшись к Марии, чуть прищурилась и лениво, почти хищно, улыбнулась.       Мария, сидящая в одном белье, закинув ногу на ногу, продолжала медленно цедить белое сухое сквозь зубы. Её взгляд был прямым, спокойным, но с тенью нетерпения. Таня в два шага пересекла пространство и встала рядом.       Мария подняла руку и, кончиком пальца с бордовым маникюром, коснулась колена — того самого, со старым, бледным шрамом. Подушечка пальца ощутила тонкую, едва заметную неровность кожи. Двигаясь выше, она слегка подняла полотенце, обнажая внутреннюю сторону бедра, где кожа была мягкой, тёплой и чуть влажной от пара.       Пальцы скользнули под ткань, медленно, почти изучающе, нашли дорогу назад — туда, где упругое тепло ягодиц мягко пружинило под ладонью. Мария едва заметно водила пальцем, словно вычерчивала невидимый узор, понятный только ей одной.              Таня, не меняя выражения лица, лишь чуть глубже вдохнула.       Резко, но не грубо, Мария накрыла всей ладонью округлое полушарие, сжала — плоть отозвалась упругой податливостью, а сверху сорвался тихий, приглушённый стон. Не давая Тане опомниться, она потянула её вниз, приглашая опуститься на колени и прижаться так, чтобы воздух между ними просто исчез.       Полотенце предательски поползло вверх, открывая всё, что могло быть скрыто, и Мария, скосив взгляд вниз, сглотнула, не в силах оторвать глаз от того, что видела. Её пальцы сами нашли, за что зацепиться, а дыхание стало медленнее, тяжелее.       — Я скучала, — шепчет Мария, мягко отставляя кружку на стол. Обхватывает Таню за талию обеими руками, сквозь ворсистое, ещё тёплое полотенце. Жмётся всем телом, как будто ищет в её тепле ту самую точку опоры. Прикасается губами к коже, вдыхая запах тела, скользит выше, к ложбинке между ключицами, где дыхание становится чуть медленнее.       Мария чувствует, как в её волосы глубоко зарываются чужие пальцы, ласково массируя кожу головы, пропуская сквозь них мягкие пряди, слегка спутанные от лака. Женщина чуть отстраняется, чтобы одной рукой дотянуться до кружки, передаёт её Тане, а через секунду тянется за второй — своей. Без слов они легко стукаются посудой, звонко, почти интимно, и, не отрывая взгляда друг от друга, делают по глотку.       Таня, смакует вкус, перекатывает его на языке, потом тихо цокает и усмехается, возвращая кружку на стол.       — Что ты творишь? Мне же в дорогу, — мурлычет она, сжимая веснушчатые плечи Марии, разминая затёкшие мышцы.       — Ничего запрещённого, — отвечает Мария, удерживая одной рукой талию, другой — кружку. И, не продолжая, тянется к её губам, накрывает их поцелуем — терпким, голодным, таким, в котором ясно читается, как сильно скучала. Языки медленно переплетаются, словно пробуют друг друга заново, а в комнате начинает раздаваться влажное, неприлично тихое звучание.       — Я тоже скучала… — выдыхает Таня прямо в поцелуй, — очень. — Её пальцы скользят за спину Марии, сжимают лопатки, и мысленно она считает позвонки, до которых удаётся дотянуться.       Мария, едва отстранившись, делает последний глоток и отставляет пустые кружки, чтобы обе руки могли скользнуть под полотенце и сжать мягкие бёдра, притягивая девушку ближе. Ткань задирается выше, открывая вид на гладкий пах. Мария сглатывает, почти болезненно, не в силах отвести взгляд, и ладонью медленно проводит по внутренней стороне бедра, поднимаясь к линии тазовой кости.       Другой рукой она всё ещё держит полотенце у рёбер, но в какой-то момент не выдерживает — резким движением сдёргивает его целиком. Перед глазами открывается грудь с туго вставшими сосками, прохладный воздух от кондиционера заставляет их напрячься ещё сильнее.       Отбросив ткань на пол, Мария ведёт ладонями вверх по рёбрам, обхватывает грудь, сжимает её, чувствуя упругость и то, как соски призывно упираются в ладони. Она чуть сдавливает их, крутит, а потом прижимает большими пальцами, вызывая у Тани тихий, довольный всхлип.       Её взгляд скользит по дрожащим ресницам, закушенной губе и тому, как девушка чуть подаёт бёдра вперёд, явно жаждая контакта. Мария усмехается, тянется за бутылкой, наливает в пустую чашку белого вина и протягивает Тане.       — Спаиваешь меня? — с улыбкой спрашивает Таня, всё ещё дрожа от исчезнувших ласк.       — Ни в коем случае. Просто расслабляю, — хищно усмехается Мария, царапая ногтями кожу на спине, заставляя ту ещё больше податься навстречу. — Тебе не нравится?       — Нравится, — отвечает Таня, делая глоток и вздрагивая, когда ногти настойчивее прочёсывают район лопаток. — Очень.       — Неужели так приятно? — с откровенным удовольствием в голосе спрашивает Мария, не прекращая движений.       Таня лишь кивает, едва сдерживая дыхание, а Мария, усмехнувшись, мягко надавливает на донышко чашки, подталкивая: «Допей». Девушка одним заходом осушает её и, не глядя, ставит обратно на стол с глухим стуком.       — Вот и умница, — мурлычет Мария, легко поднимаясь с Таней на руках. Через мгновение она мягко опускает её на спину, на диван, где ткань простыни слегка шуршит под телом.       Прохладная простыня, будто напитанная ночным сквозняком, обволакивает тело Тани, заставляя кожу покрыться россыпью мурашек. Она выгибается, тянется навстречу, прижимая к себе выше склонённую фигуру Марии, жадно вбирая её тепло. Рука скользит к застёжке бюстгальтера, и одним уверенным движением та расстёгивается, будто всегда ждала этого момента. Тонкие бретели легко спадают с плеч, ткань стягивается и, не глядя, летит куда-то на пол.       Таня замирает, её взгляд цепляется за грудь Марии так близко от лица — мягкий изгиб, тёплая кожа, светлый ореол вокруг твёрдых сосков. Щёки мгновенно заливает румянец, уголки губ чуть дрожат в сдержанной усмешке. Она тянется ладонями, пробует осторожное прикосновение, словно боясь спугнуть.       — Что ты так робеешь, будто никогда в жизни женской груди не видела, — с лёгкой насмешкой говорит Мария, опираясь ладонями по обе стороны от головы Тани.       Таня лишь улыбается, быстро скользнув взглядом по её лицу, и резко подаётся вперёд, прикасаясь губами к вершинам груди.              Каждой поочерёдно — неторопливо, с вниманием, лаская языком, затем чуть сильнее втягивая, а после, отстраняясь, чтобы обдать прохладным дыханием. Мария едва слышно стонет, плечи её вздрагивают, грудь приподнимается в ответ на ласку.       Руки не удерживают, и тело Марии, словно поддавшись собственному весу, опускается на Таню, прижимаясь грудью к груди. Их дыхания сбиваются, переплетаются. Не обращая внимания на дрожь в собственных мышцах, Мария спускается губами ниже — вдоль плеч, ключиц, к линии рёбер. Влажная дорожка языка тянется вниз, пока не достигает пупка, который она обводит медленно, круг за кругом. Сверху слышны рваные стоны и тихий скрип сжатой в пальцах простыни.       Ещё ниже — мягкий поцелуй в лобок, и резкий укус, на который в ответ вырывается громкое, сдавленное «блять» и глубокий, долгий стон. Она проводит языком по следу от зубов, поднимает взгляд — там, выше, Таня с приоткрытым ртом и затуманенными глазами пытается вдохнуть. Мария отстраняется, ложится на бок, давая ей пару секунд на передышку.       Потянувшись через край дивана, достаёт из сумочки у ножек столика маленький сине-белый квадратик. Возвращается, закидывает ногу Тане на бедро, всё ещё лёжа сбоку. Зубами цепляет край упаковки и резко дёргает, как слышит:       — С каких пор ты носишь с собой пробник смазки? — спрашивает Таня, чуть приподняв бровь и следя, как густая капля медленно стекает между пальцами Марии.       — Я знала, куда и зачем иду, — шепчет Мария, растирая жидкость между пальцами, разогревая её до тепла кожи. Не давая времени на ответ, опускает ладонь между бёдер, скользя влажными подушечками по клитору — едва-едва касаясь, дразня.       Свободная нога Тани сама отводится в сторону, открывая больший доступ.       Два пальца скользят по мягким складкам, очерчивая медленные, ленивые линии. Второй рукой Мария убирает с её лба влажные пряди, а полупустую упаковку перед этим бросает девушке на живот. Она целует щёку, скулу, уголок губ, в то время как внизу пальцы водят круги вокруг центра, ещё не касаясь самого нетерпеливого места.       Таня, тихо скуля от этих движений, прикусывает губу и выгибает спину.       — Чего, моя хорошая? — шепчет Мария, чуть сильнее надавливая на клитор, чувствуя, как под пальцами дрожит каждая мышца.       — Войди… — выдыхает Таня, едва находя силы говорить, — пожалуйста… — шепчет, дёргая бёдрами навстречу движениям.       Мария осторожно выдавливает немного смазки на пальцы, растирает её в ладонях, чтобы она стала тёплой. Медленно скользит влажным пальцем по нежной коже Тани, направляясь к входу. Таня вздыхает, сжимая губы, когда палец осторожно входит, наполняя её.       — Ещё… — тихо просит Таня, голос дрожит, а щеки заливаются румянцем.       Мария слегка улыбается, на мгновение останавливается, затем второй палец входит глубже, двигаясь увереннее, чуть твёрже, вызывая у Тани лёгкую дрожь и неловкую улыбку.       Пальцы Марии уверенно и плавно движутся внутри, а губы начинают исследовать тело девушки — от груди, где она сжимает и ласкает нежные ткани, до рёбер, оставляя влажные поцелуи и лёгкие укусы, которые раскрашивают кожу тонкими розовыми пятнами.       Она скользит вниз, целует живот, языком обводит круги вокруг пупка, заставляя Таню тихо вздыхать и выгибаться навстречу.       Мария задерживается у талии, касаясь губами нежной кожи, а затем мягко возвращает внимание к пальцам, двигаясь внутри уже с чуть большей силой, чувствуя, как Таня откликается и приглашает продолжать.       Горячие губы Марии поднимаются к шее и линии подбородка, оставляя лёгкие укусы и поцелуи, полные обещаний и страсти.       Таня краснеет, неловко прижимаясь крепче, руки впиваются в плечи Марии, глаза светятся смесью восхищения и робости.       — Немного сильнее… — шепчет она, с трудом пряча смущение.       Мария улыбается с новой, игривой уверенностью. В её прикосновениях появляется больше силы, но и всё та же забота. Каждый поцелуй, каждый укус, каждое движение пальцев — словно тайный диалог, в котором только им двоим ведомо, как найти нужный баланс между нежностью и страстью.       Она снова прикасается к клитору, пальцы едва сжимают, вызывая дрожь по всему телу Таня. Девушка тихо всхлипывает, её дыхание учащается, а руки цепляются за плечи Марии, будто ищут опору.       — Опустись… — тихо скулит Таня, дрожащей рукой мягко надавливая на затылок Марии.       — Слушай, ты такая требовательная сегодня, — с улыбкой отвечает Мария, но не отказывается, нежно опускаясь ниже. Её губы быстро накрывают пах, чувствуя на языке лёгкий, немного неприятный привкус неестественной смазки.       Она не обращает внимания и решительно начинает ласкать промежность, плавно и уверенно двигая губами и языком, точно попадая в самые чувствительные точки. Таня тихо вздыхает, расслабляясь в этих прикосновениях, её тело отвечает на каждое движение Марии, переполненное доверием и растущим желанием.       Язык мягко скользит по тонкой складке, осторожно обводя её, словно изучая нежный рельеф, где каждая мелочь откликается на малейшее прикосновение. Лёгкое давление языка вызывает едва уловимую дрожь по коже — Таня невольно сжимает мышцы, словно цепляясь за это ощущение.       Губы Марии нежно прижимаются к коже, ощущается тонкая теплота — от дыхания и близости, смешанная с лёгкой влажностью. Иногда губы слегка сжимаются, будто в мягком поцелуе, оставляя после себя едва заметный след, как будто шёпотом говорит: «Ты здесь, а я рядом». Язык медленно массирует клитор, мягко поглаживая, то более плотно прижимаясь, то скользя нежно, вызывая лёгкую пульсацию в глубине Тани.       Каждое движение Марии вызывает микроскопические отклики: Таня вздрагивает, её мышцы внутренне напрягаются и расслабляются, словно волны, подчиняясь ритму губ и языка. Тело словно слышит и отвечает на каждый нюанс — крошечные мускулы реагируют на мягкое давление, а кожа в ответ становится ещё теплее, чуть влажной от возбуждения.       Мария улавливает каждый вздох, каждый маленький звук, тихий вздрагивающий вздох, лёгкое подёргивание бёдер. Её руки скользят по бёдрам Тани, ощущая нежность и упругость кожи, лёгкое напряжение мышц под пальцами. Давление пальцев точно выверено — ни слишком сильное, чтобы не нарушить хрупкую границу, ни слишком лёгкое, чтобы не потерять связь.       Язык вновь охватывает клитор, слегка надавливая, вызывая более глубокий вздох и небольшой стон, который прорывается из груди Тани. Её дыхание становится прерывистым, кожа покрывается мелкой гусиной кожей, по всему телу разливается тепло, похожее на мягкий, непрекращающийся пожар.       Губы Марии двигаются аккуратно и решительно, она то прикусывает, то нежно сосёт, оставляя после себя тёплые следы, словно обещая нежность и страсть одновременно. Таня закрывает глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом чувстве, её тело расслабляется, мышцы частично отпускают напряжение, отдаваясь мягким ласкам и взрывам приятных ощущений.       Мария продолжает нежно исследовать, ощущая влажность, тепло и лёгкую дрожь кожи под губами. Язык скользит плавно, но настойчиво, обводя клитор мягкими круговыми движениями, слегка надавливая на него. Она чувствует, как мышцы вокруг непроизвольно напрягаются и расслабляются, отдавая каждый толчок в её рот. Тело Тани всё больше откликается — бедра непроизвольно поднимаются, стараясь глубже прижаться к Марии.       Ладони Марии ещё крепче сжимают бёдра, большой палец гладит внутреннюю сторону, едва касаясь тонкой, чувствительной кожи в паху. Одновременно с языком она усиливает давление, разжигая желание. Таня дрожит, дыхание сбивается, короткие, прерывистые вздохи вырываются из груди. Плечи напряжены, руки сжимаются в рыжих волосах, пальцы нежно впиваются в кожу головы, словно пытаясь задержать мгновение.       Постепенно Таня начинает сжимать мышцы более интенсивно — первый сигнал надвигающейся волны. Её ноги дрожат, колени слегка расходятся, открывая Марии полный доступ. Таня выгибается, дрожа всем телом, дыхание становится прерывистым, голос — едва слышным, наполненным болезненным наслаждением. Она пытается сдержать стон, но не может — губы непроизвольно раскрываются, издавая мелодичный, но громкий звук. Язык поднимается выше, губы ласкают и посасывают клитор, чередуя с нежными, но глубокими укусами, вызывая короткие вздохи и тихие стоны.       В этот миг мышцы резко сжимаются, тело сжимается в комок, дрожь пробегает по ногам и устремляется вверх, разливаясь волнами. Глубокий вздох рвётся из груди.       Мария не отстраняется, а напротив — упорно продолжает ласки, позволяя Тане прожить каждый толчок полностью. Её руки крепко охватывают бёдра, пальцы впиваются в мягкую кожу, словно удерживая девушку от падения. Влажность, жар и ритм нарастают.       Постепенно Таня успокаивается, мышцы расслабляются, тело, словно тает в объятиях Марии. Её руки нежно перебирают волосы, гладят шею и плечи, в то время как Мария медленно отстраняется, поглаживая бедро.       Придвинувшись ближе, Мария нежно целует в лоб, оставляя после себя тепло и покой, и шепчет:       — Теперь я могу отпустить тебя со спокойной душой.