Холодный Апрель

В больнице было тихо. Тишина, от которой кожа стягивается. Шерзод сидел на жёстком стуле у кровати Димы. Дима спал, бледный, с какими-то трубками в руках. Аппарат тихо пищал, показывая ритм сердца. Шерзод смотрел на него и чувствовал… злость. Не на Диму, а на то, что жизнь вот так ломает, и ты ничего не можешь сделать. Он достал телефон. Соня писала: “Ты опять там? Я больше не могу. Или я, или он. Не тяни.” Он положил телефон обратно. Не ответил. --- Вечером он заехал к Эльвиру. Тот налил в стакан полбутылки виски и, как будто между делом, сказал: — Шер, ты выглядишь так, будто неделю не спал. — А я и не спал, — горько усмехнулся он. — Соня орёт, Дима в больнице… Я заебался. Эльвир кивнул и полез в ящик. Достал маленький прозрачный пакетик. — Не реклама, брат. Просто… иногда помогает выключить башку. Шерзод посмотрел на него. Молча взял. Не здесь. Не сейчас. Но взял. --- Ночью он лежал на кровати, крутя пакет в руках. За окном кто-то сигналил, в соседней квартире лаяла собака. Голова гудела от мыслей. Он вспомнил, как Соня смеялась на их первом свидании. Как Дима клал руку ему на плечо, когда они сидели в студии. Всё это сейчас казалось далеким, почти чужим. Телефон зазвонил. Дима. — Шер… если я… ну… вдруг… ты же будешь там? — голос был слабый, но с какой-то странной теплотой. — Буду, — ответил он. Положил трубку. Взял бокал, налил остатки виски. Потом — пакет. Смотрел на него, пока в груди не стало пусто. “Просто чтобы уснуть,” — сказал он себе. --- На утро он проснулся с сухостью во рту и странным чувством — будто вчера он что-то потерял. Но не мог вспомнить что. Соня написала: “Я уехала к родителям. Не ищи.” Он не ответил. --- День тянулся вязко. Вечером он снова поехал в больницу. Дима улыбнулся, но глаза были пустыми. — Ты какой-то другой, — сказал он. Шерзод отмахнулся: — Просто устал. Но он знал — трещина уже пошла. И назад её не заклеить.