Заменил невесту, переодевшись в женщину, и женился на безумном евнухе

Цзи Юйцзинь в алом одеянии и с чёрными, словно ночь, волосами выглядел как демон, сошедший из преисподней — полный ярости и злобы. Как только он заметил вторую фигуру на кровати, его глаза мгновенно вспыхнули кровавым огнём. Гнев сменился горькой усмешкой, и он с лёгким изгибом губ произнёс: — Ваше Высочество, седьмой принц, не желаете ли объясниться? Его внезапное появление заставило Чжао Линя застыть в недоумении. На мгновение он остолбенел, а встретившись с глазами Цзи Юйцзиня, ощутил страх и подсознательно взглянул на Линь Ина. Линь Ин слегка моргнул, но сделал вид, что не заметил взгляда. Он скромно преклонил колени в углу, не осмеливаясь произнести ни слова. — Чу Иньинь, подойди сюда, — спокойный тон Цзи Юйцзиня заставил всех присутствующих ощутить, что это лишь тишина перед бурей. Чу Фэнцин не мог отрицать, что в тот момент, когда он услышал голос Цзи Юйцзиня, его волнение постепенно улеглось, хотя столкновение с Цзи Юйцзинем могло принести больше проблем. От этого он чувствовал путаницу в душе. Он слабо кашлянул несколько раз, его черные волосы спадали на плечи, две пуговицы его строгой одежды были расстегнуты, а на белой шее отчётливо виднелись синеватые следы от сжатых пальцев. Изначально он мог сопротивляться желаниям, разрушающим его разум, напряженно сжимая нервы, но как только напряжение ослабло, желания захватили его тело с подавляющей силой. Подойти? У него не было сил даже встать. Он открыл рот, но тут же нахмурился. Его лишили голоса, Чжао Линь хотел, чтобы он не смог даже закричать. Холод пробежал по сердцу. С такими искусными приемами и полным набором ядов он не знал, сколько людей Чжао Линь использовал в своих целях. Ему даже страшно было думать о том, что случилось с этими людьми. Чу Фэнцин бросил взгляд на Цзи Юйцзиня и сделал жест рукой, а на его холодном лице вспыхнул странный румянец. Цзи Юйцзинь понимал, что происходит. Его улыбка исчезла, глаза стали страшными, как у хищника. Молниеносно взмахнув кнутом, он с жестокостью и точностью разорвал одежду Чжао Линя, обнажив его ярко-красную плоть. Режущие слух крики Чжао Линя разнеслись по комнате. Цзи Юйцзинь снова ударил его кнутом, схватил за талию и притянул к земле. В тишине, прерываемой рыданиями, он тихо произнёс: — Как ты смеешь использовать наркотики против нее? Чжао Линь коснулся раны на спине руками. Он, как и его голос, дрожал от боли: — Ах! Как ты смеешь! Люди! Люди! Быстро сюда! Выведите этого изменника и казните! — Люди! Где же люди? Куда все подевались?— взволнованно спросил Чжао Линь, отступая назад, пытаясь не подпустить Цзи Юйцзиня. Но тот не обращал внимания, обошёл его и подошёл к кровати. Он подобрал плащ, которым был укрыт Чу Фэнцин, стряхнул пыль и аккуратно обернул им больного, плотно закутав: — Я немедленно отвезу тебя домой Говоря это, он наклонился и увидел рану на шее Чу Фэнцина. Его глаза вновь налились кровью. Он инстинктивно захотел прикоснуться к этому месту пальцами. Когда он поднял взгляд, то встретился с глазами Чу Фэнцина, полными страха. Он на мгновение замер и резко убрал руку: — Прости. Он завязал веревки плаща, и опустил занавески вокруг кровати: — Прежде чем идти домой, нужно кое-что уладить. Сквозь занавеску Чу Фэнцин услышал шепот Цзи Юйцзиня: — Если тебе страшно, закрой уши. Чу Фэнцин моргнул. Бирюзовые занавески полностью закрывали его зрение. Тугой плащ дарил ему странное ощущение. Ему потребовалось время, чтобы вспомнить, что это было за чувство — чувство безопасности. Чу Фэнцин на самом деле существенно не пострадал от Чжао Линя. Даже синяки на шее появились в результате борьбы за пуговицы. Цзи Юйцзинь вытащил носовой платок и вытер кнут от крови, капли которой украсили белый платок красным цветом, словно цветки сливы. — Ли Юй — Слушаюсь! — воскликнул Ли Юй, не ожидая такого поворота событий. Он был охвачен гневом, но ничего не мог сделать. Цзи Юйцзинь подошёл к Чжао Линю, присел перед ним и, глядя своими лисьими глазами, произнёс каждое слово с особой ясностью: — Закрой дверь. — Цзи Юйцзинь, что ты собираешься делать?! — воскликнул Чжао Линь. — Угадай? — с легким насмешливым оттенком ответил Цзи Юйцзинь. Ли Юй немного запутался, услышав приказ. Он мог предположить, что произойдёт дальше, но ключевым моментом оставалось то, что Чжао Линь был принцем, а отношения между монархом и его подданными всегда были сложными. Каким бы особенным ни был Цзи Юйцзинь для императора, тот никогда не допустил бы, чтобы кто-то посмел поднять на принца руку. Ли Юй колебался, и, когда поднял взгляд, то встретился с выражением лица Цзи Юйцзиня. С таким убийственным взглядом, боюсь, его не переубедить. Ли Юй закрыл дверь, но остался за пределами комнаты. Он поднял голову к звёздному небу, выдохнул, и мгновенно его дыхание превратилось в белую дымку. — Сюда! — крикнул он. — Слушаюсь. — Заблокировать проход, никого не пускать и не выпускать...— едва он произнёс слова, из комнаты донёсся гневный крик Чжао Линя. Ли Юй обменялся взглядами со стражником и нахмурился от беспокойства: — Ах, это... Господин наместник ловит убийц. Ладно, можешь уходить, делай, как я сказал. — Есть. Цзи Юйцзинь не проявлял милосердия только потому, что перед ним был принц. Он беспощадно хлестал Чжао Линя. В начале у того ещё была искорка надежды, но вскоре он столкнулся с суровой реальностью: Цзи Юйцзинь действительно хотел его убить. Улыбка Цзи Юйцзиня медленно расползалась по его губам, и с каждым ударом кнута, его дуга углублялась: — Ваше Высочество седьмой принц, Вам нравится? Мало кто может заставить меня так лично взяться за дело. Кнут имел зазубрины и оставлял кровавые следы на коже. Чжао Линь чувствовал, что готов умереть от боли. Он больше не осмеливался сохранять спокойствие, его лицо было залито слезами, кровью и потом, он умолял: — Перестань бить меня, перестань! Я ещё не тронул её. Забери её обратно, и я обещаю больше её не трогать. — Линь Ин... Линь Ин, скорее спаси меня! Линь Ин давно уже стоял перед Чжао Линем, защищая его, и тоже получил несколько ударов. Он нахмурился, и закрыл рыдающего Чжао Линя своей спиной, затем опустился на колени перед Цзи Юйцзинем: — Господин наместник, Его Высочество больше не может это вынести. Если Вы действительно убьёте его, Вам будет трудно объясниться Его Величеству. Цзи Юйцзинь взглянул на Линь Ина и спросил: — Ты угрожаешь мне? Линь Ин слегка вздрогнул, затем поклонился ему: — Слуга не смеет. Цзи Юйцзинь хотел что-то сказать, но обернулся и увидел поднятую занавеску кровати. Чу Фэнцин смотрел на него с ясным взглядом и слегка покачал головой. — Тц, — проворчал Цзи Юйцзинь. — Ладно. Он бросил кнут и направился к Чу Фэнцину. Вдруг он остановился, словно вспомнив что-то. Подойдя к Чжао Линю, он пнул его: — Какой наркотик ты ей дал? Голос Чжао Линя стал хриплым, он не смел взглянуть на Цзи Юйцзиня: — Весенний ветер... порошок. — Есть ещё? — спросил Цзи Юйцзинь. Чжао Линь бросил взгляд на Линь Ина, который достал из кармана бутылочку с лекарством и подал её Цзи Юйцзиню: — Осталась только половина бутылки. — Хорошо, дай ему это. — Эм... Кому? Его Высочеству?! Чжао Линь тоже был в замешательстве и даже подумал, что ослышался, пока Цзи Ю1цзинь с недовольным выражением лица не подтолкнул Линь Ина к действию. — Слуга не смеет. — Но ты осмеливаешься делать это с моим человеком? Если ты не сделаешь этого сам, я заставлю своих братьев сделать это. Они все не знают пощады. — ...... Чжао Линь смотрел, как наркотик приближается к нему всё ближе. Он яростно замотал головой: — Убирайтесь! Линь Ин, я этого не хочу! Я не хочу пить такое! Линь Ин опустил глаза, в них мелькнуло нечто мрачное, и он нежно произнёс: — Ваше Высочество, всё будет хорошо. Чу Фэнцин наблюдал, как Линь Ин, взяв Чжао Линя за подбородок, вливает половину флакона наркотика в его уста. В его сознании кружилось лишь одно слово: «безумие». Весенний ветер — яд без противоядия, половина бутылки — это смертельно для Чжао Линя... Цзи Юйцзинь заметил, что тот проглотил полфлакона порошка, и, не говоря ни слова, подошёл к кровати, поднял Чу Фэнцина на руки и произнёс: — Пойдём домой Чу Фэнцин никогда прежде не испытывал на себе такого обращения, его тело на мгновение оцепенело. Он положил руки на плечи Цзи Юйцзиня, чувствуя, что что-то не так. Открыв рот, он хотел попросить его опустить, но звук не вырвался. Потом он смирился. Цзи Юйцзинь подумал, что тот просто плохо себя чувствует, плотно закутал его в плащ и тихо сказал: — Терпи, мы скоро вернёмся. Я уже велел привести придворного лекаря Цзи Юйцзинь шёл уверенно, и он даже мог слышать, как сердце Чу Фэнцина стучит в груди, ритм за ритмом. Чу Фэнцин на мгновение остолбенел, затем медленно закрыл глаза и попытался успокоить своё сбившееся дыхание. Дыхание Чу Фэнцина было горячим, и Цзи Юйцзинь ощущал его жар сквозь одежду. Он слегка удивился, и когда они вышли за дверь, Ли Юй уже подготовил паланкин — от дворца до повозки. Волосы на лбу Чу Фэнцина были промокшими, а всё тело словно было укушено муравьями. Когда Цзи Юйцзинь перенёс его к повозке, его бедро случайно коснулось чего-то твёрдого. Он нахмурился и спросил: — Что это так колет? Глаза Чу Фэнцина расширились от удивления, он смотрел на Цзи Юйцзиня с недоверием. Его снежно-белое лицо мгновенно залилась краской.