Заменил невесту, переодевшись в женщину, и женился на безумном евнухе

Чу Фэнцин открыл рот и мельком заметил красный силуэт в углу стены. Он поджал губы, в его глазах промелькнуло сожаление, и он медленно произнес: — Отец, хоть я и похожа на брата, но я Иньинь. — Иньинь? Отец Чу был немного сбит с толку и, не раздумывая долго, вернулся в своё прежнее состояние. Услышав это, Цзи Юйцзинь, находившийся за пределами камеры, не стал заходить дальше и повернулся, чтобы уйти. Чу Фэнцин тихо вздохнул, плотнее запахнув на нем лисью шубу и сказал: — Отец, я ухожу. В следующий раз я приду к тебе. По дороге домой оба сидели в глубоком молчании. Цзи Юйцзинь откинулся на спинку сиденья с закрытыми глазами. Чу Фэнцин не знал, что делать. Ему всё время казалось, что атмосфера вокруг немного странная, и он просто приподнял край занавески, чтобы взглянуть на падающий снег снаружи. Как только снег начинает падать в столице, он никогда не прекращается. Он давно не видел безоблачного неба, и погода всегда была мрачной и холодной. Но скоро наступит праздник весны. После начала весны всё оживёт, и дела должны пойти лучше. Чу Фэнцин придерживал занавеску пальцами, которые вскоре стали ледяными. Он оставил шубу своему отцу, и сначала он этого не чувствовал, но спустя некоторое время холод медленно проникал в его кости. Рядом с ухом прозвучал ленивый голос Цзи Юйцзиня: — Тц, что хорошего ты видишь в снеге? Ты что, всё ещё ребёнок? Береги себя, чтобы снова не простудиться. Чу Фэнцин повернул голову и увидел, что Цзи Юйцзинь в какой-то момент оказался рядом с ним, и опустил занавеску. Когда занавеска была опущена, повозка снова превратилась в замкнутое пространство. Чу Фэнцин тихо произнес «эн» и положил руку на грелку для рук. Он знал, что Цзи Юйцзинь слышал обращение отца Чу к нему как «Цин'эр». Он думал, что Цзи Юйцзинь обязательно спросит его об этом, и даже подготовил оправдание, но тот хранил молчание. Это заставило его почувствовать себя некомфортно. Колеса повозки тихо катились, и это был единственный звук в тишине. — Ты... — Я... Они оба заговорили одновременно. Чу Фэнцин моргнул, а Цзи Юйцзинь усмехнулся. — Что ты хочешь сказать? Говори. Чу Фэнцин: — Когда мы отправимся на гору Юй? Цзи Юйцзинь: — Наверное, в ближайшие пару дней. Не бегай нигде в эти дни, чтобы не простудиться. В горах будет не так комфортно, как здесь. Будет тяжело. Он задумался и начал колебаться. — Как насчет того, чтобы ты не ехала? Я изначально хотел вывести тебя на свежий воздух, но гора Юй круглый год покрыта снегом, и температура там ниже, чем в городе. Он посмотрел на Чу Фэнцина и сказал: — С твоим здоровьем забудь об этом. Боюсь, сильный ветер там сломает тебя. Чу Фэнцин: — ..... Его бледные губы сжались в тонкую линию, выдавая недовольство. Он уставился на Цзи Юйцзиня. Его голос был холодным и размеренным, но произношение стало тяжелее обычного: — Я лекарь, я знаю какое у меня здоровье. Я не так слабая, как ты говоришь. То, что можешь ты, могу и я. Смотря на его серьёзное и искреннее выражение лица, Цзи Юйцзинь откинул голову назад и прислонился к повозке с улыбкой в глазах. Он обнаружил, что этот человек, казавшийся холодным и отстранённым небожителем, на самом деле довольно легко поддаётся поддразниванию. Стоит только поддеть, как он сразу же клюет на удочку. Очень забавно. Хотя на самом деле он слаб здоровьем, как никто другой, он не позволяет никому говорить об этом. Цзи Юйцзинь: — Да-да-да, у тебя самое крепкое здоровье. Ты самая сильная в мире. Никто не может сравниться с тобой. — Ээ... Услышав тон, которым разговаривают с ребенком, Чу Фэнцин нахмурился. Он также осознал, что был немного слишком серьёзным. Его уши слегка покраснели. Он отвернулся и перестал смотреть на Цзи Юйцзиня. Цзи Юйцзинь: —Мне нужно ехать в Западное управление, я попрошу кучера отвезти тебя поместье. Чу Фэнцин тихо ответил «эн» и добавил: — Береги себя в пути. Цзи Юйцзинь приподнял брови. Быть женатым тоже неплохо. По крайней мере, кто-то должен был сказать ему быть осторожнее. Обдумав это, он решительно выпрыгнул из движущейся повозки. Чу Фэнцин испугался за него и высунулся, чтобы проверить, но увидел Цзи Юйцзиня в красном одеянии, устойчиво приземлившегося на землю. Он помахал ему рукой и улыбнулся: — Закрой занавески, ветер сильный. После прибытия в Западное управление, Цзи Юйцзинь достал из ящика старую статью. Бумага была слегка пожелтевшей, но почерк оставался четким и разборчивым. На ней было написано имя: Чу Фэнцин. Можно было заметить, что бумага довольно старая, но владелец бережно хранил её: ни складок, ни помятостей. Все аккуратно и опрятно. Цзи Юйцзинь зажал листок между пальцами, и перед его глазами вновь возникло холодное лицо и рука, протянутая к нему. Цин'эр... верно? Их лица были похожи, но почерк не мог быть одинаковым. В тот день Цзи Юйцзинь вернулся рано, а Чу Фэнцин только что закончил купаться. Неизвестно, что привело его в такое безумие, что он настаивал на том, чтобы Чу Фэнцин написал для него рукопись. Цзи Юйцзинь забрал с собой только что написанную рукопись. Вернувшись в Западное управление, он извлек обе статьи. Увидев их, он немного растерялся. Почерк с обеих сторон был совершенно различен. То, что он только что написал, было выполнено в элегантном стиле цзаньхуа сяокай, в то время как предыдущая статья была написана грациозным стилем шоуцзиньти. (п.п. Даже так провел ψ(｀∇')ψ цзаньхуа сяокай — почерк "малые иероглифы с заколкой в виде цветка" (дословно, "малый уставной почерк с цветком"). Это изящный и элегантный стиль малого уставного почерка. Отличается особой плавностью и округлостью линий. Название связано с тем, что некоторые элементы иероглифов напоминают форму цветка или украшения для волос (заколки). Он также ассоциируется с женственностью и грацией. Шоуцзиньти - почерк "худое золото". Уникальный стиль, созданный императором Хуэйцзуном из династии Сун. Отличается тончайшими, острыми линиями, придающими иероглифам вид "худых" или "поджарых". Горизонтальные штрихи часто слегка приподняты в конце, а вертикальные штрихи заканчиваются острыми "крючками") Цзи Юйцзинь подпер подбородок рукой, в его глазах появилась тень недоумения. Он уставился на две рукописи на столе. Рукописи были совершенно разными. Неужели он ошибся...

***

Чу Фэнцин же убрал кисти и тушь, вымыл руки и лег спать. У него с детства был талант к каллиграфии, какой бы ни был стиль письма, за две недели он мог освоить его в той или иной степени, поэтому он владел множеством стилей письма. Его младшая сестра Чу Иньинь всегда писала в элегантном стиле цзаньхуа сяокай. Он был педантичен и после приезда сюда также изменил свой почерк на тот, которым она владеет.

***

Два дня пролетели незаметно. Благодаря Цзи Юйцзиню он даже посетил тюрьму. Теперь тюремщик не останавливал его и пропускал прямо внутрь, даже не взглянув на жетон. Со статусом жены, признанной Цзи Юйцзинем, это был лучший пропуск. Но Чу Фэнцин не испытывал радости. Каждый раз в это время он чувствовал себя всё более виноватым. Он просто пользовался статусом Цзи Юйцзиня. Когда Чу Фэнцин посещал тюрьму, его всегда сопровождали несколько Цзиньвэй, хотя он и не понимал, почему Цзи Юйцзинь сделал такие распоряжения. Яд отца Чу не мог быть исцелен за один раз, но по крайней мере ему стало гораздо лучше, и он обрел базовые навыки самообслуживания. Зимняя охота также официально началась. Огромная группа людей устремилась к горе Юй: впереди двигались повозки императора и его родственников, а в конце следовали семьи чиновников. Чу Фэнцин находился среди них, а Цзи Юйцзинь отвечал за безопасность императора и ехал с ним, служа рядом. Путешествие было долгим, поэтому им пришлось провести ночь в повозке. Чу Фэнцин давно не сидел в ней так долго и чувствовал себя некомфортно. По мере подъёма температура резко падала. Эта температура могла бы быть терпимой для обычных людей, но для Чу Фэнцина она была уже невыносимой. Несмотря на то что в повозке горел угольный огонь и он был укутан в толстую мантию, повозка всё же не была полностью закрыта, и сквозь щели постоянно проникал холодный воздух. Лао Мо заметил всё более бледные губы Чу Фэнцина и протянул ему горячий чай, который только что приготовил. — Госпожа, выпейте горячего чая, чтобы согреться. — Спасибо. Чу Фэнцин держал грелку для рук и был обмотан шарфом из кроличьего меха вокруг шеи. Этот снежно-белый меховой шарф смягчал его обычно холодное лицо и делал его моложе своих лет. Лао Мо с тревогой взглянул в окно. Его госпожа так боялась холода, но ей предстояло провести ночь в повозке. Что же ему делать? Он использовал щипцы, чтобы немного разжечь угольный огонь. Если уголь будет гореть долго, окно придется открыть для вентиляции, иначе он опасался отравления. Каждый раз, когда открывалось окно, Чу Фэнцин прятался в укрытие от ветра, но это было практически бесполезно, холод все равно проникал внутрь. На ужин они ели еду, привезенную из поместья Цзи, которую разогрели перед подачей. После теплого куриного бульона Чу Фэнцин почувствовал себя лучше. Но повозка продолжала подниматься в гору. Чу Фэнцин не только мерз, но и чувствовал себя изможденным. Он больше не мог сидеть спокойно. К счастью, в этой повозке было достаточно места, немного обустроив сиденье, можно было превратить его в постель. Лао Мо помог ему застелить кровать, подбросил еще немного угля, а затем вышел. В поместье Цзи было две повозки. Одна принадлежала Чу Фэнцину, а другую делили между собой двое слуг: Лао Мо и охранник. Что касается Цзи Юйцзиня, он редко пользовался повозкой. Чу Фэнцин лежал на постели. Несмотря на то, что уголь горел ярко, его руки и ноги оставались ледяными. Горячая грелка остыла, и температура в постели резко упала. Все, к чему он прикасался, было холодным, как железо. Он несколько раз пытался уснуть, но безуспешно. Когда он задумался о том, чтобы встать и почитать, повозка вдруг остановилась, и в следующий миг кто-то вошел. Цзи Юйцзинь вошел, покрытый снегом. Увидев бодрствующего Чу Фэнцина, он на мгновение замер и спросил: — Почему ты еще не спишь? Не можешь уснуть? В мерцающем свете свечи Чу Фэнцин полулежал в нижних одеждах, его черные волосы спадали на плечи. Он честно ответил: — Слишком холодно. Я не могу уснуть. Цзи Юйцзинь нахмурился, протянул руку и коснулся его ладони. Его руки были холоднее, чем у человека, только что вошедшего с улицы. Он издал звук «тц» и произнес: — Как же так холодно? Ты ведь даже укрыта одеялом. Я называл тебя маленьким болезненным ростком, а ты даже не хотела с этим согласиться. Теперь он немного сожалел об этом. Он не ожидал, что чувствительность Чу Фэнцина к холоду окажется столь серьезной. Он изначально боялся, что Чу Фэнцин будет скучать в поместье. Тот редко покидал его стены, и поэтому он беспокоился, что тот «завянет». К тому же эта зимняя охота продлится полмесяца, и его долго не будет в столице. Поэтому он немного волновался и решил взять его с собой. Но он не ожидал, что тот не выдержит ещё до того, как они достигнут вершины горы. Чу Фэнцин забрал свою руку обратно и положил её в не очень теплое одеяло. Не желая спорить с ним, он сменил тему: — Почему ты здесь? Разве тебе не нужно патрулировать? Цзи Юйцзинь лениво поднял глаза: — Неважно. С обеих сторон обрывы. Если убийцы смогут устроить засаду здесь, значит, старому императору суждено умереть. Чу Фэнцин: — ...... Он часто слышал эти безумные слова от Цзи Юйцзиня и постепенно привык к ним. Цзи Юйцзинь взглянул на него, опустил глаза, отпил чай, затем решительно снял верхнюю одежду и лег в постель. Чу Фэнцин моргнул, все еще не совсем понимая происходящее. Цзи Юйцзинь был очень спокоен. Он потянулся к руке Чу Фэнцина и закрыл ему глаза своей ладонью: — Спи скорее. Я, в отличие от тебя, прирожденная печка. Сегодня дам тебе собой попользоваться, бесплатно. Тон его голоса звучал так, будто Чу Фэнцин получил огромное преимущество. Перед глазами Чу Фэнцина была тьма. Он чувствовал, что рука, закрывающая его глаза, сухая и теплая. Он хотел было сопротивляться, но в то же мгновение его руки и ноги были скованы. Он шепнул: — Цзи Юйцзинь, отпусти. Голос Цзи Юйцзиня прозвучал в его ушах: — Не двигайся, здесь очень тесно, если не хочешь упасть, то послушно засыпай. Хотя повозка и была велика, но её ширины не хватало для того, чтобы двоим удобно разместиться. Поэтому они прижались друг к другу, не оставив ни единого свободного пространства. Рука Цзи Юйцзиня легла на его талию, притягивая его к себе. Чу Фэнцин был полностью прижат к нему, в ушах раздавались его сильные удары сердца и немного сбивчивое дыхание. Чу Фэнцин на мгновение остолбенел, ощутив легкое смущение. Как можно спать в таком положении? Но он не мог не признать, что Цзи Юйцзинь не обманул его. Тепло исходило от его тела, и руки с ногами, долгое время не ощущавшие тепла, постепенно начинали согреваться. В одеяле было тепло и уютно, и он медленно закрыл глаза, утомленный долгим путешествием. Погружаясь в сон, он даже думал про себя: лишь бы было тепло, ведь мы все мужчины, и это всего лишь одна ночь. Ничего страшного. Цзи Юйцзинь опустил взгляд и мельком посмотрел на Чу Фэнцина, который заснул, прижавшись к его груди, без всякой защиты. Он слегка пошевелился, и тот еще плотнее прижался к нему, ища тепло. Видя эту картину, взгляд Цзи Юйцзиня потемнел. Внутри него что-то заворочалось. Через некоторое время он закрыл глаза и тихо произнес: — Ты так беззащитна, что даже не поймешь, если тебя продадут. Примечания автора: Насчет "падения масок" - я тоже очень тороплюсь! Но это случится совсем скоро! Подсказка - это произойдет во время этой зимней охоты! Уже близко!