Объяснения позже

Даже будучи зрячей, Кенши не особо интересовал интим. Независимо от пола партнёра секс был яркий, но быстрым, отчего те не сразу осознавали, в какой момент всё закончилось. Интим не стоял в её жизни как главный приоритет и считался больше как вынужденная мера для снятия накопившегося стресса. А люди из криминальных банд, которые хотели пригрозить ей за беспорядочные похождения, были убиты. Остальные держали язык за зубами, особенно когда стоило им хоть раз увидеть красочные татуировки на её спине и руках. Однако после вынужденного знакомства с американкой, и когда её мир погрузился в вечную тьму, всё стало меняться. Новая жизнь включала в себя не только отсутствие зрения, но и обострение других органов чувств и желаний. Ситуация с кланом наконец сдвинулась с мёртвой точки, отчего Такахаши стала замечать, что может дать себе отдохнуть без угрызения совести и притормозить в собственной гонке, где никогда не было видно финиша. А Джесси в этом помогала. Так вышло, что их лесбийские шутки постепенно стали выходить за пределы юмора. Кенши испытывала к Джесси больше чувств, чем просто как к коллеге или близкой подруге. Их насыщенное путешествие сроком на полгода кардинально изменило мнение об актрисе второсортных фильмов. В качестве страны, где Такахаши проведёт свой небольшой отпуск, она выбрала США. Просто так совпало. Как и штат, где Кейдж срежиссировала свой фильм. Как и улица, где стоял дорогой отель, в котором Кейдж остановилась. Как и номер комнаты, в которой Кейдж отдыхала. За панорамными окнами открывался завораживающий вид ночного города. Такахаши смотрела вниз, на дороги, что заполонили машины. Небольшой створки хватало, чтобы женщина могла нарисовать в своей голове картину города без помощи Сенто. Годы отсутствия зрения дают опыт, а предки его усовершенствовали. У каждого водителя сейчас пишется своя история. Кто-то возвращается с работы отсыпаться и завтра снова поедет обратно в душный офис; у кого-то поздняя деловая встреча для заключение крупной сделки; пара на заднем сиденье опаздывают на ночную вечеринку и просят таксиста ехать быстрее, наплевав на правила. — Чего залипла? Не каждый день такое видишь? — спрашивает игривый голос позади. Джесси лежала поперёк кровати, носки ног свисали на пол. Она с интересом наблюдая за азиаткой. Строгий деловой костюм уже был привычен её глазу настолько, что уже не представляла её в другом образе. — Просто наблюдаю, — сухо отвечает Кенши, — Прямо сейчас я нахожусь в другой стране, но за окном ничего не изменилось. — Чему удивляться? Из шумной Японии отправилась в шумный штат, который никогда не спит. Джесси перевернулась на спину, скучающе смотря на потолок. Она прекрасно знала цель визита Такахаши в США, но настаивать и торопить ни к чему не хотела. Её устраивало даже просто то, что та была рядом, хотя тело ныло и желало, чтобы на него обратили внимание. И ей было неизвестно, научили ли предки Кенши читать чужие мысли, или, возможно, она так громко думала, что после звука закрытого окна в её сторону направились чужие шаги. — Насмотрелась? — без всякой издёвки спросила Кейдж. Всё чаще она забывала о потере зрения Кенши, поскольку та видела гораздо больше, чем обычный человек. — Да. Ничего особенного, — констатирует японка, обходя кровать с лежащей девушкой, и останавливается напротив её ног, — Здесь намного интересней. — Ух ты! Моя девочка лишилась напыщенной скромности? Джесси с нескрываемым интересом следила за чужими губами, что дрогнули после сказанных слов. Голова Кенши дёрнулась в сторону, зубы стиснулись до образования желваков. Её руки остановились на чужих коленях, надавливая. — Не называй меня так. Даже когда мы одни. — Я не под твоим контролем, госпожа якудза, хоть и позволяю тебе управлять ситуацией. На слова Такахаши лишь недовольно фыркнула, и руки раздвинули чужие ноги шире. Короткая обтягивающая юбка под резким движением задралась, открыв обзор на тёмные чёрные колготки с тонкими швами спереди. Кейдж охнула, продолжая наблюдать за японкой. Она никогда не могла предугадать, что дальше сделает возлюбленная. Насколько та была предсказуема в бою — настолько неожиданной в постели. Каждый раз всё начиналось банально, но в конце, после новой волны оргазма, Джесси даже в мыслях не могла задать вопрос: "Что это было?" От нахлынувших воспоминаний прошлых ночей Кейдж вернул в реальность звук рвущегося капрона. — Ты шутишь?! — возмущённо воскликнула Джесси, приподнимаясь на локте, — Я их едва успеваю покупать! — Но ты ведь уже привыкла к таким тратам, — с вопросительной интонацией констатировала Кенши, продолжая растягивать ткань с издаваемым резким звуком. Всё ради доступа к заветному кружеву. Подушечками пальцев Такахаши коснулась ластовицы белья, отчего по телу пошли мурашки. Как Джесси любила разглядывать татуировки, так Кенши нравилось изучать под пальцами тонкие ажурные узоры. — На тебе новое бельё? — поинтересовалась она. — Угу. Купила специально для тебя. Губы Такахаши напряжённо сжались, но Кейдж наизусть выучила этот жест. Стоило сказать что-то приятное в её адрес, японка каждый раз поджимала губы, подавляя положительные эмоции. Видимо, привычка, оставшаяся из "прошлой" жизни. Пальцы Кенши сместились к внутренней части правого бедра, оставив самую чувствительную зону без внимания. Она наслаждалась гладко выбритой кожей и чужим учащённым дыханием, отчего лишь шумно глубоко вздохнула. Возбуждение от происходящего её не обошло. Каждая ночь была как в первый раз. То ли такое чувство возникало из-за их редких встреч, то ли из-за мастерства Кенши, которая постоянно попадала в нужные точки, а американка реагировала так, как этого хотелось. Джесси даже была рада тому, что они встретили друг друга только во взрослой жизни, спустя череду провальных знакомств, свиданий и отношений. Между ними не было ни подросткового смущения, ни неопытности, от которой хотелось сказать: "Давай в другой раз". Вместо этого они получали друг от друга жаркие жадные поцелуи, крепкие объятия и уверенные прикосновения к эрогенным зонам, из-за чего невозможно было сдерживать громкие стоны. Но в последнее время всё по-другому. Такахаши стала более чуткой и медленно разогревала тело Джесси. Неторопливые движения только сильнее наращивали витающую в воздухе страсть. Тело Кейджа дрогнуло, стоило почувствовать кончик пальца рядом с истекающей смазкой дырочкой. С губ сорвалось короткое "М!", и девушка упала на спину, смотря наверх и немного заглядывая в высокие окна краем глаз. Она оборвала череду неудачи с кредитами, разводом и съёмками в неокупаемых картинах, и после взошла на пьедестал со своим фильмом, взорвав кинотеатры своей новинкой, а теперь отдыхает в роскошном отеле с видом на ночной город, на сотни фонарей вместе со своей тайной возлюбленной, без чьей жертвы она бы ничего этого не достигла бы. Такахаши остановилась, когда Кейдж начала самостоятельно расстёгивать пуговицы на блузке одну за другой. — Её я не дам тебе испортить, — пригрозила американка. — Уговорила, — с усмешкой на лице ответила Кенши и приблизилась поближе к ней. Пальцы продолжили, ласкали как никогда чувствительную зону любовницы. Она прильнула к чужим приоткрытым губам, ещё немного липким от оставшегося жидкого блеска. Бёдра Кейдж дёрнулись навстречу, когда Такахаши углубила поцелуй. Джесси редко заглядывалась на девушек с восточной внешностью — просто не в её вкусе. Но Кенши была исключением. По мнению Кейдж, в ней было идеально всё: натренированное рельефное тело, но не склонное к маскулинному. Ёе натренированная с годами осанка и прямые густые волосы. Сколько бы Кейдж не проводила по ним рукой, они никогда не спутывались. И её губы. Губы японки были всегда желанными. Они всегда казались такими чувственными, а их естественная полнота очаровывала. А со временем выяснилось, что в поцелуях эти губы веду себя искусно. Но наивысшее удовольствие Кейдж получала когда сама втягивала нижнюю губу, мягко покусывая и сминая, а затем с выразительным звуком отпускала её. Даже сама Кенши не выдерживала и могла в голос простонать. Они целовались долго, неторопливо. Желая запомнить этот момент надолго, и после ещё о нём вспоминать, когда снова станут ложиться спать в одиночестве. Языки тесно сплетались друг с другом, будто хотели слиться в единое целое. В голове у Джесси мелькнула мысль отстраниться на пару секунд, чтобы их связывала тонкая ниточка слюны. Однако идея быстро отпала даже без попытки воплотить. Она не видела в этом смысл, если Кенши не увидит. Пока они шумно мычали, не желая разорвать поцелуй от нехватки кислорода, пальцы Кенши активно ласкали вагину Джесси: фаланга среднего пальца погрузилась во влагалище, неторопливо двигаясь глубже, а большой палец поглаживал клитор круговыми движениями. То, сколько вытекло смазки, вполне хватало чтобы распределить по всей зоне и использовать для добавления второго пальца. Но у Такахаши была иная идея, которая пришла ей в голову в один из одиноких вечеров, когда была только она, сакэ, тёплый тусклый свет и мысли о возлюбленной. Она неохотно отстранилась от тела Кейдж, вытирая с пальцев смазку об капрон. — Блять, Кенши! — сквозь зубы прошипела Кейдж, — Если после этого я не кончу, то завтра ты никуда нахуй не улетаешь! — Подожди немного. Такахаши довольно улыбнулась. С практикой выяснилось, что прерывать ласки для дальнейшего усиления в их отношениях не стоит — это лишь наоборот вызывало неприятные ощущения, которые не хотелось повторять. — Мне кажется, тебе понравится, — неторопливо сообщила Кенши, найдя в своей сумке прямоугольную коробку персикового цвета, после чего вернулась обратно. Кейдж с интересом наблюдала за распаковкой таинственной коробочки, гадая, что находится внутри. Долго ждать не пришлось, и из неё Такахаши вытащила небольшой тюбик с лубрикантом. — Смазка? — разочарованно спросила Кейдж, — Ты думаешь, что она нам потребуется? — То, что я хочу сделать, без неё не получится, — снимая крышку и защитную плёнку, Кенши таинственно улыбнулась. Она наклонилась к уху Джесси и прошептала ей в губы, — Был бы у меня член, то не потребовалась. — Если это то, о чём я думаю, то я сразу откинусь от оргазма. Кейдж оставалась в непонимании, что всё-таки придумала возлюбленная, но бёдра судорожно двинулись навстречу. Тесный контакт и грязные словечки из уст всегда на людях строгой и собранной Такахаши были ударом ниже пояса. Такахаши провела дорожку из поцелуев от мочки уха до гладкого лобка. Кейдж потянула руки к её рубашке, на которой успела расстегнуть три пуговицы, а после вновь упасть на кровать и томно замычать от ласковых прикосновений к её влагалищу. Когда пальцы отстранились, она почувствовала как на её вход давило что-то небольшое и твёрдое. Меньше секунды потребовалось чтобы понять, что это тюбик со смазкой. — Блять, — на одном дыхании прошептала Джесси. Ответом стали действия. Кенши протолкнула основание флакона чуть глубже, чтобы отверстие лубриканта было внутри девушки, а затем сильно сжала его. Это заставило Кейдж распахнуть глаза от внезапности. Смазка была охлаждающим эффектом. От контраста между тёплыми стенками влагалища от прохладной жидкости хотелось всем телом изогнуться, будто одержимая. Однако Такахаши не собиралась останавливаться. Рука продолжала давить на тюбик, пока его стенки не встретились друг с другом. Она на мгновение ослабила хватку и надавила уже ближе к основанию, где скопились большая часть. — Т-твою мать! — с нескрываемым стоном выругалась американка. Спустя пару секунд со звонким хлопком ладонь Кенши врезалась прямо в губы Кейдж. Девушка на момент оцепенела, будто бы её облили ледяной водой. Тем не менее холодная вязкая смазка, что растекалась внутри и касалась шейки матки, быстро переключила её эмоции. Горячее покалывание в губах стало приносить удовольствия от разных температур в теле, которые она чувствовала одновременно. Наконец, когда остатки на стенках тюбика выдавливались с трудом, Кенши достала основание из влагалища Джесси и выкинула в сторону. Её руки уложились на коленях и раздвинули их ещё шире. Несмотря на то, что Такахаши ничего не увидит, это движение вызвало у американски приглушённый скулёж. Нарастающая внутри прохлада заставляла бёдра ёрзать. Всё зудело и навязчивое желание о том, чтобы её согрели сводило с ума до лёгкого головокружения, до закатывания глаз от приливов болезненного наслаждения. Ещё остатки здравого смысла не давали забыться в происходящем, но особо от это пользы не было. Прямо сейчас её ноги широко раздвинуты в разные стороны, а между ними сидит Кенши — самая потрясающая и невероятная женщина, о которой Кейдж думает каждый день. Нутро заполнено охлаждающей смазкой; та щекочет рельефные стенки и щиплет шейку. Джесси казалось, что одно случайное прикосновение, и она не сможет сдерживать жидкость внутри себя. Однако Такахаши знала куда коснуться, чтобы сделать приятно, но не вызвать оргазм. Тело режиссёра было изучено полностью, и Кейдж это поражало. Почти каждая часть возлюбленной превратилась в большую эрогенную зону. Такахаши трогала чуть выше "горячих" точек: губы ложились нежными поцелуями, а пальцы водили по внешним сторонам бёдер, не ведя к внутренним и не доходя до тонкой талии. Даёт время насладиться ощущениями. А они были в новизну. Джесси только постанывала, не желая быть случайно кем-то услышанной. Одна рука сжимала простынь, а пальцы второй прижимались к покрасневшим губам, словно запрещая издавать громкие звуки. Она ещё долго будет вспоминать эту ночь и думать, как эта женщина, внешне похожая на сторонника консервативных взглядов, додумалась до такого. Ведь Кейдж никогда не говорила ей и даже не намекала о желании быть заполненной. Постепенно прохлада уже не отдавала морозным жжением, а приносило возбуждение, которое постепенно только нарастало. Хотелось прикоснуться к паху, потрогать кожу в этом месте, чтобы узнать: такая же она тёплая или холодная. Кенши прислушивалась к чужому дыханию и реакции тела. Когда дыхание перестало быть слишком частым, а дрожь тела спала и остались только лёгкие мурашки, она отстранилась в подходящую позу, чтобы её лицо было напротив промежности Кейдж. От лёгкого дуновения наполненная дырочка задрожала. — Блять! Чёрт, Кенши, сделай уже это, или кончу без твоей помощи! — прошипела американка. — Хорошо, — довольно усмехнулась Такахаши. Кенши ухватилась руками за внутреннюю часть бёдер. Большими пальцами она оттянула рядом с чувствительной зоной тонкую кожу, на что последовал громкое мычание. Губы прильнули к отверстию, а кончик языка с небольшим усилием толкнулся внутрь. Матрас под их телами задрожал от ударов кулаком по нему. Кейдж мотала головой и непрерывно ругалась: — Блять-блять-блять! Это было неожиданно и внезапно приятно. Стенки влагалища сжимали язык, а бедра снова непроизвольно двинулись от желания углубить его. Хотелось, чтобы он вылизал всё внутри и подарил своё тепло, в котором нуждалось лоно. Однако кончик отстранился и двигался выше, останавливаясь и лаская клитор. Кожа от проделанной тропинки начала ощущать лёгкое похолодание, а не менее чувствительная точка стала ещё острее чувствовать ласку гибкого языка. Это стало финалом выдержки Кейдж. Резко закинув голову назад, она громко застонала — пальцы на губах никак не заглушали звук. Спина изогнулась дугой, а бедра несколько раз судорожно толкнулись навстречу Кенши, после чего всё упало на матрас. Смазка, что находилась внутри, сначала густо вытекала из влагалища, а после неторопливо стекала на постель, пачкая ткань. Когда волна эйфории у неё спала, Кенши решила, что пора прибирать спальное место и готовиться ко сну. Напоследок она всосала чувствительную кожу клитора и оттянула, медленно отстраняясь. После громкого причмокивания, на её лицо брызнули пару капель, а из уст Кейдж раздалось протяжное мычание — ей удалось довести возлюбленную до лёгкого сквирта. На лице возникла лёгкая ухмылка, и Кенши облизнула свои губы, куда попала жидкость. Несколько минут Такахаши наблюдала за Джесси, прежде чем отстраниться и встать с кровати. Она включила свет в санузле. Шум тёплой воды доходил до спальни, где некоторой периодичностью ещё подрагивало тело Кейдж. Вернувшись из обратно, японка села на край кровати, рядом с лицом Джесси. Ладонь коснулась её щеки, нежно поглаживая. — Потерпи немного, я тебя отнесу. Кейдж ничего не ответила. Время в таком состоянии шло в два раза быстрее. Только закрыв глаза, через минуту она уже почувствовала, как её тело погружается в воду, а знакомые руки приятно скользят по коже. Неохотно открывая их, она уже находилась в ванне, а напротив неё сидела Такахаши. Голая, украшения традиционными татуировками якудза. — А ты? — лениво спросила девушка. — Мне достаточно твоих поцелуев. Джесси кивнула головой и откинула голову назад, чувствуя как ладони возлюбленной омывают её тело. — Можешь спать. Завтра поговорим. Слова были как сигналом, одобрением и разрешением одновременно. Сказав тихое "Спасибо" Кейдж закрыла глаза и ушла в глубокий сон.

***

Открыла их уже лёжа в кровати под тяжёлым одеялом. Сонные глаза слипались и было сложно сфокусироваться. На второй заправленной половине сидела Кенши. Перед ней стоял утренний столик для завтрака в постель с самой едой на нём. — Доброе утро, — поворачивает голову к лежащей Кейдж, — Я думала, ты проснёшься попозже, так что чай ещё горячий. Слова азиатки доходили до только что проснувшейся Джесси с задержкой. Прежде чем окончательно проснуться и начать новый день, она ещё некоторое время лежала и наблюдала за Такахаши. Та неторопливо пила горячий напиток из своей кружки и жевала во рту кусочек треугольного сэндвича. Взгляд зацепил исходящий из кружки пар. Кейдж не единожды травмировала свой язык просто перепутал со своим, более прохладным. — Как себя чувствуешь? — Ещё толком не поняла... Но, раз могу без помощи двигаться, то, значит, всё в порядке, — ответила девушка, облокотившись на спинку кровати. Она пристально изучала содержимое на подносе, и выбор пал на вторую половинку бутерброда. Несмотря на всю внешнюю невозмутимость,Такахаши обдумывала с чего начать и подбирала нужные слова. Такие исходы постельных экспериментов у них происходят не в первый раз — бывало и хуже, но об этих эпизодах пара решила никогда не вспоминать и не припоминать. — Я не буду возражать если ты не захочешь вспоминать вчерашнюю ночь, – обрывая между ними тишину высказала японка. Она сидела неподвижно: ни отворачивая голову, ни опуская фантомные глаза на пол. Просто ожидала одобрения её слов. Обычно ответ она получала раньше чем Джесси подавала голос: через вибрации, вызванные от дрожащих рук, порой просто с помощью интуиции, которая обострилась с потерей зрения. Кейдж посмотрела на неё, после чего громко и устало выдохнула: — Кенши... давай оставим этот разговор на потом. Сейчас я хочу спокойно позавтракать вместе с тобой. После этих слов Джесси продолжала есть, забирая свою кружку, активно остужая горячий напиток в ней. Сейчас столь редкий момент не хотелось перебивать обсуждениями и испытанными эмоциями. Даже несмотря на странное чувство пустоты внутри и не менее необычное желание снова почувствовать себя наполненной, сейчас Кейдж решила не обращать на это внимание. Все объяснения будут выслушаны позже. — Но с губами мне не нужно было... — Кенши-и-и, — Джесси взяла её за плечо и несильно потрясла, — Потом. Да и к тому же я виновата, что не сдержалась и выругалась. Увидев как Кенши медленно наклоняется к ней, Кейдж поддалась навстречу, коротко поцеловав. — Но сейчас я правда хочу больше есть еду, чем тебя. Такахаши прыснула смехом и сидела с улыбкой на протяжении всего завтрака. Последние часы перед вылетом обещали пройти спокойно и неспеша, заканчивая их каждый раз долгожданную встречу после длительных расставаний. Через пару дней они снова окунуться с головой в рабочую рутину своих дел, иногда общаясь по телефону голосовыми. Но даже такая возможность сохранять связь на расстоянии была приятна: Кенши уже не представляла свои утренние сборы без бодрого голоса режиссёра, а Джесси уже не могла засыпать без уставшего томного голоса своей начальницы.