Вместе.

Колокола звонко звучали, пробуждая жителей городая. Вместе с ними проснулся и мальчик. Покорный, выточенный идеально, как собачка, знал все команды. Шесть утра. А он молится, стоя на коленях перед кроватью. Греховен. Грязный. Рукоблудие — грех. Особенно если в мыслях твоих ещё один мальчик. Поселился там и не желает уходить. Дёргает за его ниточки, вынуждая думать о нём, вынуждая трогать себя, звать его тихо, поскуливая, мурча от ощущений, извиваясь словно змея. Стыдоба! Позор. Он весь неправильный, непослушный. На отца повышает голос, пьёт, курит, затягивая того в яму греха. А тот кричит себе: уйдёт! Не придёт к нему туда... за церковью целоваться, да лапать друг друга. Одет не так. Слишком открыто, слишком заметно, ярко. Цепляет на себе взгляды. Только вот другие смотрят на него с испугом, отвращением. А он — заворожённо. Он исправит его. Поведёт в церковь, оденет поприличнее, заставит молиться великому Спавну, ибо он видит всё. Но тогда их поцелуи закончатся? Может быть. Его наставник, Амарах, говорит, что бывает союз только между мужчиной и женщиной. Другого не дано. И он кивает, делая вид, что его не трогали под рубахой тридцать минут назад, властно и грубо изучая его рот. Так грязно, с желанием. С любовью.

***

Хор. Рассыпался приятным пением по красивому зданию, пробирая до мурашек. Выученные, дрессированные. Потому что бьют. Под одеждой раны. Но тело не важно, важна душа. А должна она быть красивой, чистой, невинной. Такое прекрасное пение. Пение ангелов невинных. Все они не знают, что его голос издавал и похабные звуки, липкие, сладкие, молящие. Грязно. Но с любовью. Чистый лес. Тайма отправили за ягодами, ибо лес дарует чистые продукты, которыми они и должны питаться. Сладкие ягоды проходились в саду леса. Так тихо, спокойно. Он проходил дальше, смотря по сторонам в их поисках. Ох! Яблоня. На ней сочные плоды. Тайми на них смотрит. Такие чистые, сочные, сладкие на верхушке, ближе к небу. А внизу гнилые яблоки. Недостойные. — Бу! Вдруг сзади послышался родной голос, но Ту не испугался, глянув на беловолосого с улыбкой. — Ты следил? — А как же? Дядьки в чёрных мешках всё никак от тебя не отходили. Ту нахмурился, но после поцелуя в лоб он выдохнул, глянув на яблоню. — Хочешь, я достану для тебя самое высокое яблоко? Для тебя. — А вдруг упадёшь? — Упаду, сломаю шею и умру. Припугивая его, он всё же подошёл к дереву, начиная подниматься. — Икс... Не стоит... Его проигнорировали и стали взбираться вверх. Но через время он с улыбкой дал ему красное яблоко, такое блестящее, явно сочное. — Тайм... Давай... Принимая его подарок, Тайм потёр яблоко о свою одежду, откусил сладкий плод, ощущая, как сок насыщает его рот. Очень вкусно. — Пойдём ко мне домой? — А как же твой отец? А вдруг мой наставник будет искать? Икс выдохнул. Он любит его, любит его любым, но он слишком невинный, слишком правильный. Его друзья всегда шутят об этом, говорят, что он скоро не выдержит и пойдёт найдёт для себя кого-то. Но он с ним не ради секса, не ради грязных наслаждений. Он любит. Действительно любит. И хочет вытащить его из этого ада, где его бьют без конца, где морят голодом. Ненавидит этих засранцев, что мучают его Тайми. Он был готов сжечь это здание, готов избить их всех до полусмерти и забрать его любовь подальше. Там, где не бьют. Там, где любят тебя любым. Там, где не нужно отказываться от чего-то. Там, где не запрещают любить. — Да ладно тебе! Мой отец ушёл куда-то. Не интересовался. Он хотел быть с ним одну ночь. Нет, не надо думать о похоти. Он был бы рад даже просто лежать с ним рядом, прижимать к себе, говоря таким образом: «Я никому тебя не отдам». Ту глянул себе под ноги, думая о предложении. Может быть... один раз? — Хорошо... Но только на несколько часов, ладно? Потом поможешь мне с ягодами. Икс обрадовался этой новости и, радостный, взял Тайма за руку, ведя на выход из леса. А Тайм лишь улыбался, потому что его любимый так радовался этому. Кажется, Икс готовился к этому. Он показал много вещей Тайму, по телевизору показал всякие каналы, но ему понравились мультики. И он смотрел их некоторое время. А после они вместе готовили какую-то фигню из макарон. Тайм их не ел. Он чаще ел каши, овощи. Всё, что даст матушка-природа. Ему понравились макароны, и он даже просил ещё. Икс был этому рад, ведь брюнет был до ужаса бледным и худым. — Икс, а как получить эти макароны? — В магазине купил, не помню, как они там делаются, но они из теста сделаны. — Такие вкусные... Тайм глянул в пустую тарелку. Много еды в этом мире, но он такое не ел. Говорили ему, что люди слишком оскверняют еду тем, что делают с ней невообразимые вещи. — Ты серьёзно не ел их? — Я же говорил тебе, мы питаемся овощами, ягодами и крупами. Всё, что растёт в нашем огороде. — Изверги. Тайм встал со стола, подойдя к парню и, приобняв его, уткнулся ему в шею. Пахнет приятно. Он говорил, что пользуется одеколоном. Тайм не знает, что это, но понял, что это водичка с запахом. Уже был вечер. Тайм задержался, но, кажется, потерял счёт времени, когда он рядом. Икс это понимал и не хотел, чтобы тот уходил. — Хочешь послушать музыку? — Хочу! Полежим в твоей комнате! Тайм подскочил радостно, беря любимого за руку и ведя того в комнату Икса. Оба любили лежать на траве и, смотря на небо, слушать спокойную музыку. Иксу, конечно, такое не нравится, он любит более громкую музыку. Но раз Ту любит — то он и не против. Включив спокойную музыку, где играли на гитаре. Девушка нежно пела про запретную любовь. На них очень похоже. Они просто лежали, наслаждаясь компанией друг друга. Икс любил сердцебиение брюнета, любил слушать, любил ощущать то, что оно бьётся внутри его груди... Он любил его и готов был даже записать звуки его, чтобы слушать их перед сном. Краткие поцелуи в шею, и Тайм принял это, подняв голову для того, чтобы получить больше приятных поцелуев. Он крутил его волосы на палец. Они очень приятные на ощупь. Всегда любил заплетать его волосы. Ласки становились горячее с каждым поцелуем, и его руки уже гуляли по тонкому телу, ласкали его холодную кожу. И Тайм принял это. Он тянулся к нему дальше, пытаясь получить больше. — Икс... На последнем выдохе он позвал его. И тот как с цепи сорвался! Начал раздевать любимого под его охи. Такой невинный. Просто безумие. Он бы хотел больше, но ему не позволяет Тайм. Он это понимает, понимает, что эти твари пытаются заглушить его желания, его любовь. Но всё равно он сделает ему приятно. Рука опустилась ниже, до его таза, а после уже и ниже. Невольно вспоминается прошлая ночь Тайма. Стало так стыдно, стыдно, что он мечтал о его прикосновениях, о его руках, его словах любви. И это исполнилось сегодня. Его рука приходилась по головке медленно, будто мучая его. — Тайм... Он прошептал ему это на ушко, поцеловав его в щёку. И тот лишь издал мычание. — Ты думаешь обо мне, когда дрочишь? М? Иксу нравится об этом думать. Всегда приносило удовольствие об этих мыслях. Нравилось думать, что Тайм скулит, зовёт его к себе, дрожит, медленно двигая рукой. А Тайм сжал его плечи, на что верхний хихикнул. — Значит, да? — Ты так говоришь об этом... Это же грязь... Нельзя этим заниматься... — И ты всё равно дал мне сделать это с собой. Тайм улыбнулся, иногда двигая своим тазом. Он не думал о том, что будет дальше. Не думал о том, что будет сожалеть, что будет молиться по сто раз за свои животные желания. Это не важно. — Не мучай меня... И он послушался. Начал проходиться по всей длине, ощущая, как его любовь вся мокрая. Хотелось войти в это тельце, выбить из него красивые звуки. Но пока Тайм не захочет — он этого не сделает. Оба забылись о мире вокруг. Первый кричал от наслаждения, выгибался под ним, а второй оставлял укусы и засосы на бледной коже. Хотелось всегда это сделать: оставить на нём эти отметки любви, а потом любоваться. Это закончилось, и оба лежали, смотря в потолок. Икс, конечно, не трогал себя, а вот Тайм бешено глотал воздух, пытаясь отойти от ощущений. Пока в мозг не вдарило о том, что его ждут. Он тут же подскочил, пытаясь найти свою одежду. Взгляд был потерянным. — Тайм? Уже поздно... Ты... Он сел, смотря на любимого, что быстро одевался в спешке. — Икс! Я задержался! Мне... Мне пора! Прости... Больше он ничего не сказал. Просто ушёл, закрыв дверь. А Икс лежал в кровати. Она теперь казалась холодной. Неживой. Внутри груди была дыра. Он хотел снова прижаться к его груди, уснуть... и проснуться с ним рядом. Тупые фанатики. Забирают у него Тайма.

***

Баня. Тайма отчитали за то, что он пропал где-то, но поверили в то, что тот уснул у дерева. Конечно, пришлось работать на огороде под палящим солнцем, но он говорил себе, что заслужил. Слишком много удовольствия было, и он заслуживает наказания. Он сидел голый в горячей воде, в деревянном тазике. Мысли снова катились по его мозгу. Икс... с ним было весело. Он скучает по мультикам и макаронам. Хотелось прийти к нему опять. Искушение. Тут же пронеслось в его голове. Он должен держаться. Должен исправить Икса, наставить на верный путь. Может быть, они смогут жить вместе. В церкви. Вместе молиться, вместе работать, вместе кушать... Да! Они смогут... Он дёрнулся, потому что его мысли перебили шаги наставника. Тот сел рядом, положив руки на плечи. — У тебя был сегодня сложный день, расслабься, дитя. Тишина. А после руку Тайма подняли, заставив посмотреть на наставника. — Ту Тайм! Что это? Тайм не понял, о чём говорит его наставник, не понял, куда смотрят. А затем он прикоснулся к своей шее. Метки любви. Страстной, горячей. Напоминание. — Я... я... — Тела нам нужны не для похоти. Не для этого! Тела лишь защищают наши души. И ты посмел осквернить себя? Использовать своё тело ради греха? — Простите! Пожалуйста! Я готов молиться! — Молчать! Руку его грубо отпустили, и вода в тазике покачнулась. Тайм чувствовал себя униженным. Ему вдруг стало стыдно. Стыдно, что его тело видит кто-то ещё. Кроме него. Они обращаются с ним не так, как он. Он делает ему приятно, тепло... уютно. Не бьёт! Никогда. Он не хочет видеть на себе взгляд наставника. Он прикрылся руками, прижав ноги к друг другу. — Стыдно? Ты должен стыдиться не меня, а того, кому ты показал своё тело ради похоти. Не ради этого Спавн создал тебя. Амарах вцепился ему во влажные волосы, потянув на выход из бани, опрокинув таз с водой. Покатились слёзы по красным щекам. Стыд. Грязь. Он был на улице, холодно после горячей воды. Стыд. Все смотрели на него, смотрели на него, будто он урод, не заслуживающий жизни. — Дитя моё... ты просто свернул не туда. Я покажу тебе путь. Они прошли к зданию. Холодная плитка и прекрасные иконы, украшенные золотом. — Молись. Молись сквозь слёзы за свои грязные желания. Он дрожал. Сам не понимал от чего. От холода или страха? Но пальцы нервно переплелись в молитве. Говорил он тихо, дрожа. Его перебили. Перебили тоненький голосок, что и так был готов порваться. — Это как-то связано с той самой грязной душой? Ошивается здесь всё время. Ты знаешь. Знаешь, что он испорчен. Сгнил внутри и снаружи. Он тот, кто использует своё тело, а не душу. Наставник тихо присел возле ученика, положив руку на его волосы. — Дитя... ты виноват в том, что совратил такого гнилого человека. Он видит твою слабость и пользуется ею. Он не хотел слушать. Не хотел верить в то, что им пользуются ради разврата. Его никто не полюбит так, как он. Он сорвал ему яблоню с самого верха, самое лучшее, сочное. Разве это не признак того, что он готов на всё ради него? — Коль молчишь — значит, это правда. Ты знаешь, какое наказание ждёт тебя.

***

Голодно, а сил плакать не было. Он не хочет ехать в другую церковь, где более жестокие правила. Там будут лишь мужчины, заставят работать, будут бить, зная, какой грех он сотворил. Икс... Он живёт как обычный парень, ни в чём себе не отказывает. Порой он думает, почему он выбрал его? Вдруг наставник прав? Ради похоти? Стук в окошко. Кто может стучать? Высоко же. Он подошёл к окну... И увидел Икса. Он стоял на крыше их бани. И она как раз была на уровне с комнатой Тайма. — Тайми! Почти неделя прошла! Почему ты... Он замолчал, увидев болезненный вид. Внутри появилась злость на весь грёбаный мир. Но в то же время — слёзы на глазах. Без спроса он вошёл в его комнату, на что Тайм слабо замычал, не чувствуя сил даже говорить. — Мрази! Что они сделали с тобой? Он подошёл к нему, положив руки на его щёки. Тайм был рад его видеть, хоть его и терзали разные мысли. — Меня... наказали... Икс обнял его. Он понимал, что виноват. Безумно виноват, отчего чувствовал вину. Но... почему он должен чувствовать вину за то, что любит Тайма? Что он хотел быть с ним подольше? — Икс... меня отправят... в другую церковь... я не хочу... не хочу бросать тебя... Они сели на кровать, и беловолосый достал из своего рюкзака скромные бутерброды с водой. Пусть он поголодает, но Тайму станет лучше. А тот же бросился на еду как бешеный. Жадно поглощал, пока его партнёр смотрел на него с грустью. Он не хочет видеть его страдания, не хочет думать о том, что его любовь морят голодом, бьют, наказывают, называют грязным. — Давай я помогу тебе сбежать? Твёрдо произнеся это, он пальцем начал вытирать его ротик от крошек, со всей нежностью смотря в усталые глаза. — Я не могу... не могу бросить Спавн... Я заслуживаю этого, понимаешь? Я не хочу, но должен. — Тайм! К чёрту веру! К чёрту этих тупых людей! Он поднялся, начиная ходить по комнате. Крича, но не громко. — Они делают тебе больно, заставляют голодать, обращаются с тобой так, будто ты вещь! Он взял его руки в свои, прижав их к своим губам. — Тайми... один рывок, маленький... и я обещаю, обещаю, что ты будешь в безопасности. Никакой боли, никакого голодания, никаких наказаний. Лишь я, ты и любовь. Всё. Тайм шмыгнул носом, чувствуя, что хочет заплакать. — Икс... Это грех... я стану грязным. Таких никто не любит. — Мы станем вместе грязными, греховными, или кем там ещё... но вместе, с любовью. Тайм глянул в окно. Сомнения... Лучше быть греховным, но свободным, любимым... или чистым и не повидать жизни? Мучаться всю жизнь ради... чего? Второй жизни? Почему он должен страдать ради второй жизни, если он может хорошо прожить одну? — Лучше сейчас наслаждаться жизнью, наслаждаться каждым моментом. После смерти нам станет всё равно. Я люблю тебя, Тайми, люблю тебя хоть грязным, хоть чистым. Тайм улыбнулся... Он решил. — Обещаешь? — Устрою тебе персональный рай. — С мультиками и макаронами на завтрак? — Конечно. — Без раннего пробуждения? — Обязательно. — А можно я попробую другие фрукты, помимо яблок? — Я дам попробовать тебе все фрукты на свете. Напоследок Икс достал баллончик краски кислотно-зелёного цвета. Увлекался граффити. — Напиши этим придуркам всё что угодно. — Я... Я напишу им то, что ты хотел им сказать. И на стене красовалась надпись: «Сосите, чмошники!». Тайм усмехнулся. Но в груди были частички того, что он делает всё неправильно... Но какая разница? Он свободен. Было сложно убежать отсюда, потому что Икс и то, очень сложно проник сюда, а с Таймом, что был на истощении, было ещё сложнее. Но они смогли. Хоть их и спалили, они убежали со смехом и ухмылками. Он чувствовал себя пьяным, никогда не беря капли в рот. Но было так легко... словно крылья проросли!

***

Икс не станет врать тому, что было сложно. Его мозг буквально прочистили, сказали, что делать, как правильно жить. Ох, отец, кстати, ничего не сказал насчёт Тайма. Он понял, что лучше не вмешиваться в личную жизнь сына, хоть и живёт он в его доме. Но этот парень казался ему странным... будто он из средневековья. Тайм был ещё фанатиком: просыпался рано утром, убирался в каждом уголке, готовил его любимые макароны. И Теламон постепенно пытался дать понять, что Тайму не обязательно этого делать каждый день. Но всё равно его радости не было предела! Они засыпали вместе, делали всё вместе, гуляли по городу. А то он жил на окраине города. Тайму понравился зоопарк и театр, хоть Икс и не фанат театров, был рад тому, что Тайму всё-всё нравится. Он был любопытным ребёнком: «А это что?», «А как это работает?». Это умиляло. И всё как и обещал Икс. Никакой боли, наказаний, голодания. Было безумием, когда Тайм мог просто пойти сам, приготовить что-то и есть тогда, когда захочет! Тайм делал всё вместе с любимым. Даже мылся с ним, не видя ничего такого. Все люди мылись в банях и видели друг друга голыми. Ну и Иксу тоже не было неловко, он наоборот любил тело Тайми и хотел бы чаще видеть его таким. Так что совместный душ был отличной идеей.

***

— Икс! Икс! Он с улыбкой подходит к своему парню, держа в руках его же телефон. Ему эта техника нравится! Эта штука знает почти всё! Ты можешь посмотреть что-то, почитать, узнать! А он был на кухне, нарезая для Тайма яблоки и банан, который очень понравился брюнету. — Я хочу попробовать лимон! И показывает картинку с жёлтым фруктом. Он читал, что он очень-очень кислый. И хочет попробовать! Парень повыше ухмыльнулся, погладив того по голове. — Я куплю тебе. И на кухню заходит отец Икса. Тайм посмотрел на мужчину и, коротко улыбнувшись, повернулся к нему. — Добрый день, мистер Теламон! — Малой, ты уже здоровался со мной, не обязательно так. — Он просто проявляет вежливость. Тут же он стал хмурым, продолжив нарезать овощи. И все замолчали на время. Но не Тайм. — А мы пойдём вместе мыться? Икс почувствовал, как щёки чуточку покраснели. Было всё же неловко перед отцом... но он коротко кивнул. — Хотя бы воду экономите. Посмеялся мужчина, тут же достав с полки чипсы, уходя от этих голубков. — Икс, а почему мистер Теламон не моется с нами? И из коридора послышался тот же смех, заставив беловолосого остановить резку. Тайми не совсем понимал, что тело у каждого своё и его не нужно показывать кому попало. Тайм помнил иногда свои чувства стыда перед своим телом, казалось неправильным... Но что поделать? «Тела не для похоти», — говорили они. День закончился. И оба лежали в кровати, слушая спокойную музыку. Тихую, романтичную. — Икс... В горле застряли слова. Минуту назад ему казалась эта идея хорошей. — Что такое? Уже сонно проговорил беловолосый, глянув на любимого сквозь тьму. — А... Я ничего... Можно я переоденусь в твои вещи? Мне так комфортнее. «Мило», — подумал он. А почему бы и нет? Он кивнул, убрав свои руки, которые обнимали худое тело. А он встал с кровати, подошёл к шкафу. В окне были лампы и лунный свет, что давало смотреть на чужое тело. Движения были... другими. Будто специально, Тайм покачивал бёдрами, медленно... И ведь сначала снял свою одежду, а после стал выбирать. Выбрал футболку с какой-то рок-группой, она была старой и даже большой для Тайма. Как ночнушка. Икс замер, будто олень перед фарами. Смотрел на него, смотрел на то, как он снимает свои пижамные штаны в полоску, обнажая своё худенькое тело, но всё равно шикарное. Ту глянул на партнёра с улыбкой, а второй продолжил глядеть на него. Шажок, второй, третий, четвёртый, и вот он уже навис над ним, смотря так, будто ждал этого. — Икс... мы можем... попробовать кое-что...? Он неловко глянул в сторону. На лампу, что сейчас не работала. Икс часто включал её, чтобы по дому загорелся зелёный свет, но Тайм иногда ставил на ней и синий свет. — Ты про что? Притворившись дурачком, он с улыбкой положил руки на его бёдра, поднимая их вверх, затем коснувшись его ягодиц, приподнял футболку, оголив чуточку его спину. — Ну ты шутишь! Ты же самый первый об этом думаешь! Вспылил Тайми, тут же сев ему на таз, скрестив руки на груди. — Ты просто боишься этого слова, скажи просто прямо. — Не буду! — Ну скажи ты уже, что хочешь заняться со мной сексом! Тайм! Чего ты так боишься? Тайм замолк на время, но после почувствовал губы на своей шее, а затем и руки под тканью. — Скажи-и-и... — Я... хочу заняться с тобой любовью. — Оригинально. Икс хихикнул, и его руки перешли с груди на ягодицы парня, сжав их не сильно, на что Тайм ойкнул, приобняв его волосы. — Не так резко... Ту взял его за щёки, нежно начал поглаживать их, смотря в красные глаза. — Как скажешь, принцесса. И он снова лёг на подушку, доставая из полки презерватив и смазку. Искал он на ощупь. Самое страшное: Тайм знал о том, что оно там лежало, и это... даже было стыдно? Вдруг мистер Теламон увидит? Кстати, об этом! — Нам нужно быть тише... твой отец спит. — Да он спит как убитый! Он твои стоны не услышит, потому что храпит громко. Ну... это тоже верно. Он слышал, как отец Икса храпит. Они остановились на позе «наездник». Икс хотел видеть Тайма во всей красе. Ну и ещё: он сможет сам настроить свой темп, так как это его первый раз. — Не знал, что люди называют такие позы. — Так попросту удобнее. Пожав плечами, Икс, заранее сняв нижнее белье любимого, начал с растяжки. Он пытался быть нежным, медленным, а верхний постанывал чуточку, отчего невольно сжимало в штанах. Это все неинтересно. Стало интереснее, когда Тайми начал насаживаться, тяжело дыша от ощущений. Было действительно страшно. Но страшно то, что он вообще захотел этого. Захотел, пошел на поводу своих желаний. Его потом будут терзать мысли. Очень злые. После этих мыслей он говорит себе, что не заслуживает прощения, что никакие молитвы не помогут.. Иногда он говорит себе вернуться. Вернуться туда и молить о прощении. Но нет. Не сейчас. Сейчас он должен думать о наслаждениях... Так? Это проблемы будущего Ту Тайма. А тем временем Тайм вошёл во вкус, начав делать рваный темп, от чего Иксу самому было приятно. Темп без рамок, без однотипных движений. То быстрый, то медленный, то глубокий. Тайм постанывал, начиная биться об приятную точку. Он не знает что это, но это безумно приятно. Внутри всё так смешалось, будто прекрасные цветы заполнили его живот, будто там всё хорошо, безумно хорошо. Он невольно выгибался, словно кошка от чужих пальцев, что трогали его тело, поглаживая соски, проходились по коже живота и мяли его ягодицы. На щеках были его слёзы от переизбытка ощущений, что тот кончил на живот Икса. Оргазм поступил вместе с его партнёром. Он чувствовал тёплую жидкость, когда тот сел на полную длину, тяжело выдыхая. — Икс... Ты же... не бросишь меня? — Никому не отдам. Никогда не брошу. На последнем выдохе они поцеловались устало, но в этом поцелуе была тёплая любовь двух сердец.

***

Дождь. А он лежал возле Икса. Дрожал и начал плакать. Что он наделал?! Совратил, поддался желанию. И плевать на то, что Икс намного «грязнее», чем он. Он совратил. Совратил и отдался. Разрушил для себя понятие о мужском и женском союзе. Переспал с мужчиной. И ему понравилось. Хотелось ещё того тепла, его рук. Он встал резко. Обнимал себя. Чувствовал себя грязным, голым и униженным. Те страшные мысли пришли. Натягивая футболку вниз, он пошёл в ванную. Холодная вода и мочалка с гелем. Он натирал свою кожу до покраснения. Плакал, думая, что сможет избавиться от этого. Он виноват. Совратил. Грязный. Даже Икс проснулся. Ждал Тайма уже два часа в душе. Вода всё шла и шла. Спрашивал, всё ли хорошо. А он говорит, что всё в порядке. Он не сдержался и вошёл, увидев заплаканное тельце в углу душевой кабинки. Тронул воду, а она пиздец холодная. Заплаканный, дрожит. Он лишь молча выключил воду. И плевать, что там мокро. Сел рядом, приобняв его. — Тайм... Ничего не говорит некоторое время. — Я грязный. Совратил тебя. Но я должен делать всё наоборот! Я хочу, чтобы... у нас всё было хорошо. Мы должны оставить наслаждения. — Если ты грязный, то и я. Да и, наверное, хуже. Он легко улыбнулся... не знал, что сказать. — Почему ты хочешь остаться грязным? Он посмотрел на него. У него были заплаканные, усталые глаза. — Потому что... Зачем мне слушать какого-то там Бога, что даёт тебе правила? Тогда... зачем он дал нам все эти возможности? Лучше бы создал послушных существ. Он поцеловал его в лоб. Тихонько, спокойно. — Может... и правда быть грязным? Сказав это тихо, они приподнялись, и Икс заботливо вытирал его волосы. Ту Тайм впервые почувствовал, что... всё это бред. — Знаешь что... Любимый с вопросом посмотрел на него, укрыв тем же полотенцем его плечи. — Пошли нахуй эти правила! Тайм хихикнул, вытирая остатки слёз и воды. И Икс вместе с ним, положив свой лоб на лоб брюнета. Они будут свободны вместе.