Прыжок в бездну

Эльфийка брела к деревне, цепляясь за остатки моральных сил. Её тело горело от нестерпимого жара, киска истекала соками, и даже боль в натёртых ногах и ноющем лоне не могла заглушить это безумное желание. Мысли путались, и среди них всё чаще вспыхивали образы, от которых её ушки порхали то вертикально вверх, то падая на плечи: грубые мужские руки, несколько членов перед лицом и как апогей, вид ее собственной переполненной киски над лицом словно сцена из порно. О таком она в прошлой жизни даже не думала, а теперь отчаянно желала. Эти дикие, развратные желания, чужие и в то же время её собственные, сводили с ума. Она хотела не просто близости — она жаждала дикого, животного секса, который утолит её голод. Пройдя половину пути от опушки, она вдруг осознала, что на ней ни нитки одежды. Голая грудь, стройный стан и мягкие бёдра, открытые всем ветрам, радовали глаз лесной живности и возможных наблюдателей. В деревне, среди людей, это будет катастрофой! — Блядство! — вырвалось у неё, и уши опустились на плечи. Шипя от жгучего трения половых губ о клитор, она сорвалась с места и побежала к дому, из которого вчера вышел лысый бородач. Не к парадной двери, что выходила на дорогу и центр деревни, а к окну, смотрящему в лес. Две минуты бега, и она прижалась к бревенчатой стене, её сердце колотилось, а дыхание сбилось. Она надеялась, что дом принадлежит бородачу, а не кому-то другому. Правда похоть в ее душе просто кричала: "О да, мужик хорош… Силён, бородат, а если без бабы, то выебет так, что вся деревня услышит!" Эльфийка стиснула зубы, пытаясь отделить свои мысли от навязанных, но грань становилась всё тоньше. Она постучала в окно, прижавшись к стене. Где-то залаяла собака, из-за соседнего дома донеслось кряканье уток, а у опушки паслась одинокая корова, жуя траву. Минута тишины — и она постучала снова, прислушиваясь. Никто не ответил. — Да блять… Где же ты, скотина?! — прошипела она, её уши дёрнулись от раздражения. Осторожно подкравшись к углу дома, она выглянула. Дорога, дома с сараями, стойла для скота — и ни души. Деревня казалась вымершей. Эльфийка нахмурилась. Начало лета, люди могли быть на полях, но где дети? Где женщины? И почему дома стоят ближе к лесу, а не дороге? Это было странно, почти зловеще. — Эй! — крикнула она в сторону единственной улицы, которую с натяжкой можно было назвать центром деревни. Ответа не последовало, лишь животные зашумели громче. В груди похолодело. — Ёбаный хоррор, — пробормотала она. — Ну, не обессудьте. Обойдя дом, она осмотрела хозяйство. У каждого дома — стойло для коров, сарай, крытый сеновал и птичник. Всё будто под копирку, различия только в количестве кур и уток. Полей вокруг не было, что ещё больше настораживало. Она уже собралась войти в дом, как вдруг раздался женский визг. Эльфийка подпрыгнула, оглядываясь, но за визгом последовал громкий смех, шутливые выкрики про какого-то настойчивого Бэрка и мужской рык, утонувший в страстном стоне. "Бабочки в животе" тут же потребовали сходить в разведку боем и воочию узнать культурные особенности спаривания местных аборигенов. С трудом сдержав этот порыв, она отвернулась от сеновала и прошмыгнула в дом, чувствуя себя воровкой. Внутри всё было новым, не обжитым. Дом — квадрат с тремя комнатами. Прихожая, совмещённая с кухней, встретила её глиняной посудой, сельхозинструментами, мужской и женской одеждой на вешалке, столом и стульями. Половина предметов была незнакомой, четверть — вообще непонятной. Две другие комнаты оказались спальнями: нары на стенах, по три в каждой, полки по углам. В одной комнате висела пустая люлька, покачиваясь, как призрак. Осматривая дом, эльфийка не заметила, как её возбуждение достигло полубезумного состояния. Мысли о мужике, о его грубых руках, о кремпае — или лучше сразу нескольких — захватили разум. Щёки пылали, сердце выпрыгивало из груди, а киска снова взбесилась, требуя разврата. Она вышла из дома и пару раз ударилась головой о стену, шипя от боли. — Блять, хватит! — простонала она, но ничего не помогало. Отойдя к углу дома, она сползла по стене, собирая спиной и затылком каждое бревно. Слёзы бессилия текли по щекам. Она знала, чего хочет, но поддаться означало покалечить себя — она не смогла бы остановиться. Хныканье становилось громче, и она не услышала, как рядом оказалась хозяйка дома. Раздался визгливый женский крик, звук пощёчины и яростный вопль: — Ты что натворил, гад? Да я тебе яйца оторву, сволочь! Знакомый бас бородача отбивался: — Да не трогал я её! Сбежала она вчера! Не я это! Удары продолжались, женщина орала: — Да она ж в крови по колено! Мразь ты такая! Говорила мне мать, выбери молодого да с двором и хозяйством, а я на тебя, придурка старого засмотрелась! Люди добрые! Что происходит то! Удари продолжились, а женщина голос на на всю деревню. — Меня, жену законную не обрюхатил, а уже девок чужих портит! Боги тебя покарают за такое, а я ещё сверху добавлю! Звуки ударов раздавались всё чаще, а рыдания эльфийки, не понимающей что происходит, только громче. — Сиза, да не я это! Не я! Хватит уже меня лупить, дура! Но Сизе было плевать, она лупила мужа кулаками что есть сил, пока тот банально не сбежал. Эльфийка ничего не видела из-за своих собственных слёз. Чего уж, она даже не заметила как женщина сбегала в дом за какой-то тканью, которой прикрыла обнаженное тело девушки. Крепкой рукой Сиза подняла эльфийку и завела в дом, усадив на стул. Силой влив в неё полную кружку холодной жидкости, женшина повторила процедуру ещё дважды. Истерика эльфийки утихла, "бабочки" стали вялыми, и на душе полегчало. Попаданка проморгалась, убирая влагу из глаз, и наконец разглядела спасительницу. Сиза была монументальной: под два метра ростом, с широкими плечами и огромной грудью, соски которой проступали через платье. Её кожа была нежно розовой, волосы — ярко-фиолетовыми, глаза — с чёрной склерой и алой радужкой, а на лбу красовались загнутые назад белые рожки. — Вааааа. — единственное, что смогла выдавить из себя попаданка, смотрящая на самого настоящего тифлинга! Руки девушки медленно поднялись и схватились за арбузы, каждый из которых был размером с её голову. — Ахуеть... Настоящие... Глаза попаданки лезли из орбит, а мысли о тесной розовой дружбе заиграли новыми красками. Её распирало от желания уткнуться в ложбинку собеседницы, а потом взять её крупные соски в рот и застать их изо всех сил, до боли в скулах, возможно, даже пару раз укусив в процессе. — Эй, аккуратнее, они чувствительные! — вскрикнула Сиза, отстраняясь. — Ты как, цела? Ах, что я, конечно же нет! Ничего не болит? Ух, сучара, пусть вернётся, кобелина, убью! — Она потрясла кулаком, глядя в окно, где мелькнула лысина Бэрка. — Девчушка, тебя как звать? Я Сиза, хозяйка дома и… пока ещё жена этого козла, — она кивнула на окно, где скрылась лысина Бэрка. — Но это временно. Эльфийка, плывя в тумане, пробормотала: — А-я… Эльнлизя… Пу! Эль-ни-лизя… Да чо такое?! Э-ли-на-ли-за… Эльнализа, во! А ты… такая красивая... Молочная... Будешь моей? Мир качался, как карусель. Груди Сизы, то ли пять, то ли семь, кружились по разным орбитам. Эльфийка пыталась зафиксировать взгляд на них, но всё плыло. Сиза разные задавала вопросы: откуда она, почему голая, что сделал лысый сын козла и барана, откуда кровь между ног. Эльфийка, в полубреду, отвечала: она из леса, голая — потому что красивая, лысый козлобаран гнался за ней, кровь — его вина. Её язык заплетался, а "бабочки" грозили вот-вот вырваться через рот. Внезапно её стошнило, и она отключилась прямо во время извержения, под криками Сизы, которая не знала, что делать: муж изменил, изнасиловал девку, та сдала его с потрохами, заблевала пол и уснула у неё на руках. То, что в кружке был не сок, а подкрашенный спирт, было сущей мелочью на фоне этого пиздеца.

***

Эльфийка очнулась на нарах, укрытая грубой тканью. Голова раскалывалась, во рту был вкус кислого спирта, а тело ныло, как после марафона. "Бабочки в животе" требовали срочно, вот прямо сейчас избить их членом. Она лежала в одной из спален, без люльки. Сквозь открытое окно пробивался дневной свет, а снаружи доносились голоса — Сизы и, судя по всему, Бэрка. — Я тебе говорю, не трогал я её! — басил он. — Она вчера сбежала, и орала, как резаная! — А кровь откуда?! — орала Сиза. — Ты, кобель, на сторону пошёл, пока я у Кинны была?! Спор продолжился, но попаданка было уже не до них, ведь она окончательно проснулась. Эльфийка, морщась от головной боли, попыталась встать. Её уши плотно лежали на плечах, сигнализируя о северном настроении. Она вспомнила свои слова — про "Элинализу", про "будь моей" — и отчество покраснела. — Блять, что я... — пробормотала она. — Элинализа? Да похуй, хоть шмарой пусть зовут, лишь бы всунули хуй... Она села, игнорируя лежащую у ног одежду. Похоть пылала в её душе, а тело требовало секса, причем срочно! Тут, как нельзя вовремя, в комнату вошла Сиза, которая была на заводе после недавнего разговора. — Очнулась? — буркнула она, её рога блеснули в свете. — одевайся и пойдём за стол. Эльфийка встала с своей "кровати" и не твердым шагом пошла в сторону женщины, полностью игнорируя одежду. Сама Сиза увидела, что бёдра девушки в чем-то мокром, хотя она честно помнила, что помыла эльфийку и насухо вытерла перед тем как уложить спать. — Эй, ушастая? Ты чего? — хозяйка сделала шаг вперёд, чтобы подхватить явно бредящую девушку и вернуть её в кровать — Если плохо, то ложись обратно, нечего с жаром вставать. Сиза протянула руку ко лбу эльфийки, но не успела она к ней прикоснуться, как Элинализа буквально прыгнула на неё, обнимая ногами за талию, и плотно прижимаясь к ней всем телом. — Мне нужно... Срочно! Не успела Сиза спросить о том, что же там этой девке нужно, как ощутила настойчивый, требовательный поцелуй на своих губах. Сперва женщина растерялась, ведь девушки не должны таким заниматься, а она так и вовсе замужняя женщина. Но, за эти пару секунд осознания, язычок эльфийки проник в рот Сизы, а сама женщина почувствовала влагу на своём животе. Прямо там, где к ней прикасалась промежность Элинализы.