Вспомни.

...Значит, нужно как то заканчивать затянувшееся молчание.... –Если вам что-то нужно, говорите прямо, – голос Мари прозвучал резко, лишенный всякого страха, лишь с нотками раздражения, которое она давно привыкла испытывать ко всему миру. Она не собиралась играть в их игры. Высокий силуэт, который она восприняла как человека с пепельными волосами, двинулся чуть ближе, и слабый лунный свет выхватил из темноты его самодовольную ухмылку. Его малиновые глаза, казавшиеся почти светящимися в ночи, внимательно изучали ее. –О-о-о, какая дерзость, блять, – протянул он, его тон был насмешливым, но в нем чувствовалась скрытая угроза. –Обычно люди не такие смелые, когда видят плащи Акацуки. Особенно после того, как в деревне Скрытого Звука устроили небольшой фейерверк, да, сука? Название её клана заставило Мари напрячься, но она не подала виду. Значит, они знали. Знали о проклятии, о смерти, о ней. –Что вам нужно от меня? – повторила она, игнорируя его попытки вывести её из себя. В её голосе не было и тени колебания, только холодная решимость. Второй, коренастый человек, до этого молчавший, теперь заговорил, его голос был грубым, грубым и пробирающим до глубины души. –Твоя сила, девчонка. Та, что уничтожила твой клан. Она уникальна и представляет интерес для нашей организации–. Он сделал шаг вперед, и Мари заметила странные сочленения на его теле, скрытые под плащом, и жутковатую маску, частично закрывающую лицо. Это был не обычный шиноби. –Сила, питаемая отвращением, – тихо проговорила Мари, будто пробуя слова на вкус. В её сознании всплыли картины той ночи, когда она выпустила свою ярость. –Вы хотите, чтобы я разрушала для вас?– В её вопросе звучала не столько покорность, сколько странное любопытство. Возможно, это был тот самый путь, о котором она мечтала – путь, где её сила будет не проклятием, а инструментом. –Именно, слышь! Мы предлагаем тебе место, где ты сможешь дать волю своим талантам–, – сказал первый, теперь он был ближе, и Мари могла разглядеть его отчетливее: длинные серебристые волосы, зачесанные назад, и этот взгляд, полный фанатичного безумия. Это был Хидан. –Вместо того, чтобы скитаться по лесам, ненавидя каждого, ты можешь присоединиться к нам и служить Джашину, твою мать! И поверь, Мари, отвращения к миру у тебя будет предостаточно, чтобы творить настоящие жертвоприношения! Второй, которого Мари ещё не успела разглядеть, продолжил –Твой выбор прост. Либо ты используешь свою силу во имя целей Акацуки, либо мы заберем её, а ты станешь очередной жертвой на твоем пути. В любом случае, мы получим то, что хотим. Мари не испугалась. Отвращение к миру и желание разрушения, о которых говорил Хидан, резонировали с ее собственными чувствами. Свобода, которую она обрела, уничтожив свой клан, была горькой, но настоящей. И теперь ей предлагали продолжить этот путь, но уже не в одиночестве. Она подняла взгляд на Хидана. –Что ж, тогда покажите мне, что это за "великие цели", – пробормотала Мари, в её глазах мелькнул зловещий огонек, который мог означать как согласие, так и скрытую угрозу. –Но знайте: я не буду игрушкой ни для кого. Моя сила принадлежит мне. Хидан ухмыльнулся шире, словно услышал именно тот ответ, который ожидал. –Отлично, блять! Тогда добро пожаловать, Мари. Твои кровавые деяния только начинаются, и Джашин будет доволен! Хидан, довольный её ответом, разразился хриплым смехом, который эхом разнесся по лесной чаще, нарушая ночную тишину. –Слышали, Какузу, твою мать! Ещё один верный последователь Джашина, или по крайней мере тот, кто принесёт ему славу! Он повернулся к Мари, указывая большим пальцем на напарника. –Это Какузу, он здесь за финансы отвечает, а я за религию. В Акацуки мы все очень ценим порядок. Какузу, словно игнорируя буйство своего напарника, холодно кивнул Мари. –Твоя сила, Итидзё, должна будет приносить нам пользу. Мы не терпим бесполезных. Запомни это, или тебе будет очень больно.— Его голос был ровным, безэмоциональным, но Мари почувствовала, что за этой маской скрывается что-то гораздо более древнее и опасное, чем просто жадность. –Мы направляемся к ближайшему убежищу, там получишь свой плащ и узнаешь остальные детали, – пробормотал Хидан, уже поворачиваясь и направляясь в глубину леса. Какузу последовал за ним, не проронив больше ни слова, оставляя Мари лишь один выбор – идти за ними. Мари молча поднялась. Холодный воздух обдувал её лицо, но она чувствовала не столько стужу, сколько странное облегчение. Это было начало. Не то, о чём она мечтала в детстве, но именно то, что казалось естественным продолжением её пути после уничтожения клана. Её путь был пропитан отвращением, а теперь она нашла тех, кто, казалось, понимал это отвращение. Путь был долгим и молчаливым, прерываемым лишь редкими ругательствами Хидана, когда он спотыкался о корень или когда ему казалось, что Какузу идет слишком медленно. Мари наблюдала за ними: за фанатичной агрессией Хидана и отстраненной прагматичностью Какузу. Они были странной парой, но в их дисфункциональности чувствовалась своя извращенная гармония. Через несколько часов они добрались до скрытого убежища – старой, полуразрушенной пещеры, искусно замаскированной растительностью. Внутри было темно и сыро, но Мари почувствовала, как её чакра, долгое время подавленная, начала медленно восстанавливаться, реагируя на присутствие этих двух сильных шиноби. Какузу бросил на землю сложенный плащ Акацуки – черный с красными облаками – и сереневое кольцо с иероглифом "дзю". "Проклятье?" Пронеслось у девушки в голове, но её сразу же вывел грубый голос. –Надевай. И запомни, Итидзё, с этого момента ты принадлежишь Акацуки. Любая попытка предательства будет стоить тебе жизни. -И это будет очень медленная и болезненная смерть. – добавил Хидан, с мерзкой ухмылкой наблюдая за ней. Мари взяла плащ. Тяжелая ткань казалась холодной на ощупь, но когда она накинула его на плечи, почувствовала странное ощущение. Это было не принятие, не радость, а скорее признание неизбежности. Она была изгоем, проклятием, а теперь стала частью организации, которая сама была изгоем и проклятием для всего мира. В этом была своя, мрачная поэзия. Моя сила принадлежит мне, – повторила она, но уже не им, а самой себе, заклёпывая кнопки на плаще. В глубине её чёрных глаз на мгновение мелькнул огонек нового, более темного, но не менее мощного, желания. Она не станет их игрушкой, но использует их, чтобы дать волю своей истинной природе. И пусть весь мир горит.