Три волшебника

Всë так же роскошные вещи, по-прежнему тëплый вечерний свет, вливающийся в окна, тот же вид на горы. Так по старому и родному, что у Джоанны защемило в груди. Сколько она не была здесь? Триста лет? Больше? Или меньше? Она провела рукой по подоконнику, словно это что-то неизвестное. Даже слой пыли не отличался. Ей стало больно находится в этом помещении от одного знания: теперь их трое. Не четверо, не пятеро. Трое. – Ты хоть что-нибудь менял за это время? – фыркнула она, неловко поведя плечами, скрыв за глупой неприязнью. Ей нужно казаться сильной, но как же хотелось расслабиться, засмеяться, улыбнуться как когда-то давно-давно, в совсем забытом времени. – Пришлось поменять мебель после кое-каких событий, – кивнул Странник, расплываясь в ностальгической полу-ухмылке. – Помнится, ты постоянно пыталась сменить у меня старческий интерьер. Неужели и сейчас не подходит? Джоанна посмотрела на обновки: диван, столик, кресла. Ничего более. И всë в том же самом стиле, что и раньше, максимум сменился цвет. Показательно она присела в свободное кресло и, подумав о своëм пару секунд, выдала бесстрастное "сойдëт". Спорить, на удивление, не хотелось. Вновь воцарила тишина. Они сидели так уже около часа и никак не могли завязать полноценный разговор, изредка перекидываясь короткими фразами. Джоанна взяла со столика чашку чая и внимательно изучила. – Яда нет, не переживай, – озорно подмигнул всë тот же Странник. Джоанна посмотрела на него, закатила глаза и отвернулась обратно. Как он вообще мог подумать о таком? Совсем дурацкая шутка, никак не совпадающая с реальностью. Джоанна потупила грустный взор в чае, стараясь отогнать навязчивые мысли о прошлом. – А за триста лет, у тебя не нашлось другого сорта чая? – спросила, после глотка. Даже количество сахара не изменилось. Он что, хранит где-то записи с тем, где кому сколько и чего нужно? – Или скриплеры решили не делится с тобой в этот раз? – неохотно добавил Алфорд, но где-то в глубине глаз была видна старая, давно забытая нежность к своей разношëрстной семье. – Вот и тебя разговорили! – на секунду Джоанне показалось, что видела самую широкую улыбку у кого-либо и когда-либо. Впрочем, она не сомневалась, что если это когда-то и случится, то именно у Странника. – Нет, просто люблю этот. – А Тис бы стал спорить, что какао лучше, – тихонько хихикнул Алфорд, но сразу же сник и хмуро уставился на кружку перед собой. Его любимую кружку, большую, когда-то сделанную мастером, особенно сильно полюбившим Алфорда. – Простите. Джоанна не смогла поднять взгляд выше и не смогла продолжать держать спину прямой. Она сгорбилась, стараясь скрыться от мира, чтобы больше никто никогда еë не видел, не напоминал о.. Таких моментах. Чтобы никто еë не трогал. Спрятаться в крохотном личном мирке. Навсегда. Вместо этого она стала разглядывать свою чашку. Ей она никогда не была важна, главное компания и вкусный напиток, но сейчас она заметила: это была фарфоровая чашка из какого-то сервиза Тиса. Этот набор ей приглянулся тысячу лет назад и они не поднимали эту тему ни в коем случае, но с тех пор именно эта чашка всегда стояла перед ней. И она поняла это слишком поздно. Вздрогнула, когда на плечо упала тëплая ладонь. Алфорд, кажется, тоже. Странник, серьëзный, с пустым взглядом, внутри которого точно угадывалась боль, старался улыбаться, но у него получалось так себе: уголки губ то и дело подрагивали. С минуту они сидели так, пока Странник не сделал глубокий вздох и, наконец, заговорил: – Мне тоже грустно, что его больше нет с нами, но вы же знаете, он сам пошëл на это, он знал, что будет. – к середине его уверенный и спокойный тон надломился, стал тихим и болезненным. Выдохнул, чтобы продолжить с новой силой, но был перебит: – Грустно? Тебе грустно? – прошипел Алфорд. – Он был убит почти на твоих глазах, а тебе грустно? – Алфорд, – попытался Странник. – Что Алфорд? Да, у тебя такая работа, но он твой брат, Странник. Не просто незнакомец, а брат. Ты понимаешь? Почему ты так легко говоришь об этом? Словно случилось что-то повседневное, словно ты каждый день теряешь близкого! – отец мастеров резко остановился, зло втянул воздух через нос и медленно высвободил его из лëгких. Он почти кричал последнюю фразу, а сейчас перешëл на более умеренную громкость, но голос всë ещë подрагивал от напряжения. – Серьëзно, ты же видел его смерть, как... Как ты так легко говоришь об этом? Джоанне захотелось ударить его. Кого именно она не особо понимала. Возможно, обоих. На неë вдруг упало такое невыносимо тяжëлое чувство пустоты от потери, что захотелось кричать. Как бы она не выглядела и не относилась, но она искренне любит и ценит братьев, а смерть одного из них долго убивала в ней какую-то часть души, которой уже не должно было быть. – Замолчи, – проскрежетала зубами, только чтобы в эту же секунду не сорваться и не одарить пощëчиной. Она сжимала ручки кресла с такой силой, что вот-вот и проткнëт обивку. – Тебя забыл спросить, – Алфорд распалился с новой силой. – Не подскажешь, кто стал убийцей Тиса? Не твой ли злодей-любовник? – Не говори, чего не знаешь, – она встала, дабы подойти и всë-таки приложить руку, но совсем позабыла, что Алфорд всегда видел еë намерения. Он тоже встал, поравнялся с ней. Джоанна видела напряжëнную линию челюсти, пылающий огонь злости в синих омутах, готовность отбивать глупые нападки. – А что я должен знать? – почти прошипел в лицо, но на последнем слове их прервал отчаянный всрик Странника. – Да хватит уже, что вы как дети малые? – грубо развернул к себе, строго смотря на них своими бездонными карими глазами. – Только что сам мне сказал, что близкого брата потеряли, а сестра тебе не близка? Другой брат тебе не близок? А ты, – метнул взгляд на Джоанну, – не вздумай защищать Освальда. Он много дел натворил, которым нет оправдания. И, меня ради, не устраивайте драку в моëм доме! В прошлый раз один юноша заставил меня поменять мебель здесь. А он ведь просто убегал от Коготка! Джоанна перестала слушать после слов "меня ради". Сейчас все еë силы уходили на то, чтобы не засмеяться, но предательская улыбка появилась на лице незаметно. Кажется, Алфорд был в похожей ситуации. – Что смешного я успел сказать? – Странник смягчил тон, и никто не понял: добился своей цели, чтобы они рассмеялись или от растерянности? Первым не выдержала Джоанна. Она громко и заливисто захохотала. От непривычки испугалась бы даже, но ей было слишком лень думать о таких вещах. Алфорд тоже не сдержался, тихонько засмеялся, но вскоре шумел не хуже Джоанны. Странник перед ними стоял в непонятках, но Джоанна видела только радость в уголках глаз и до боли глупое лицо брата. Неожиданно даже для себя, Джоанна обняла его, уткнувшись лбом куда-то в грудь. На еë талию неуверенно опустилась крепкая рука, затем на лопатки легла ещë одна, более лëгкая, а правое плечо стало соприкасаться с плечом Алфорда. Рука на талии стала увереннее и вскоре по середине коридора стояли три волшебника, счастливо смеясь и обнимаясь. В окна заливал тëплый закатный свет, на подоконнике покоился лëгкий слой пыли, на улице были всё те же горы, три очень древних кружки покоились на столе с излюбленным сортом чая. – Я скучал. – Я скучал. – Я ни сколько по вам не соскучилась. Произнесённые в унисон слова заставили рассмеяться их с новой силой. БОНУС. – Какао лучше! – яро протестовал Тис, недоумëнно оглядывая три смеющихся лица. – Оно нежнее на вкус, чем чай. – Конечно, – через силу кивнул Алфорд. – Конечно, – поддержала его Джоанна. – И после чая не остаëтся молочных усов над губой, – спокойно согласился Странник, пока в глазах плясали чëртики. – Да, и.. Погоди, что?! Тис поспешно вытер рукавом лицо, но разадорëнных волшебников было не удержать от громкого смеха. Возможно их было слышно во дворце, но этого мы уже никогда не узнаем.