Укрощение дракона | Taming Dragon | Xiang Long | 降龙

      Лу Шэн сидел на траве, обнимая Яю. Зимний день был коротким. Кровь Яи уже остыла, и небо было тёмно-серым. Не было ни звёзд, ни луны, ни солнца.       Три тела лежали посреди дороги, а между ними сидел Лун Сян. Он опустил голову, и смотрел прямо перед собой, он не видел крови, не видел смерти, он ничего не видел.       Лу Шэн убрал с лица Яи волосы и грязь. Её лицо было таким мирным.       Лу Шэн не мог поверить, что она действительно мертва. Яя была такой сильной, такой терпеливой. Она прошла через все страдания. Хорошая жизнь была так близко, а она не смогла дождаться? Столько людей живы, даже сумасшедшие живы. Почему умерла именно она?       Потому что она спасла его! Она защищала его!       Кровь Лу Шэна кипела. Он хотел плакать, но его глаза были сухими, а губы потрескались. Он тяжело дышал. Горячий воздух обжигал его, и он не мог сглотнуть слюну. Он снова и снова гладил лицо Яи. Он вспоминал всю её жизнь, с семи лет, когда она была маленькой девочкой без зубов.       Он прижался губами к её лбу, и закрыл глаза. Он любил её, любил её одну, любил её больше всех.       Но он так и не сказал ей этого.       Кровь Яи уже замёрзла, и его пальцы примёрзли к её телу. Лу Шэн поднял голову, посмотрел на Лун Сяна, и закрыл лицо Яи рукой. Он не хотел, чтобы она видела Лун Сяна, потому что тот издевался над ней всю её жизнь. Теперь жизнь закончилась, и ей не нужно больше заботиться о нём.       Лу Шэн вырыл могилу. У него не было гроба, даже циновки. Он собрал сухую траву, и положил её на дно. Он осторожно положил Яю, и присел. Он взял горсть земли, но не мог её бросить. Как он мог бросить землю на Яю?       Он смотрел на неё больше часа. Несколько раз ему казалось, что её ресницы дрогнули, а грудь поднялась. Каждый раз его сердце бешено колотилось. Ему казалось, что она просто без сознания, и она скоро проснётся. Но он ждал, и ждал, и видел только холодный ветер и мелкий снег.       Наконец, он бросил первую горсть земли. Лу Шэн завыл. Это было самое жестокое, что он когда-либо делал. Он бросал землю на Яю, горсть за горстью. Какой сегодня день? Какое это место? Такого-то числа, он оставил Яю одну, посреди этого пустыря. Когда он будет вспоминать это, это будет просто «где-то». В его глазах снова появилась та девочка с двумя косичками. Лу Шэн плакал. Он хотел рассмотреть её лицо, и сказать ей, что она была несчастной.       Прошло много времени, прежде чем он похоронил Яю.       Затем он вытер глаза и повернулся к Лун Сяну.       Лун Сян сидел на корточках. Он что-то бормотал. Лу Шэн подошёл к нему, и похлопал по плечу. — Лун Сян, — сказал он.       Лун Сян не отреагировал.       Лу Шэн схватил его за волосы, и медленно сжал их. — Мы оба убили Яю.       Лун Сян склонил голову, открывая грязное, худое лицо. Его серые губы всё ещё шевелились. У него был свой собственный мир. В его мире он был молодым генералом, который командует армией.       Лу Шэн долго смотрел на него. В конце концов, он сдался. Он ослабил хватку. — Я хочу, чтобы ты умер, а Яя была жива. Если бы она была жива, мы бы жили ещё много лет. Если жив ты, ты будешь мучить меня.       Он погладил Лун Сяна по голове. — Я несу тебя на спине.       Он снова посадил его к себе на спину, вернулся на дорогу, и поднял всё, что высыпалось из свёртка. Он шёл, как осёл, который несёт человека и мешок. Холодный ветер резал его глаза и лицо. Он шёл несколько шагов, останавливался, и поправлял Лун Сяна.       Лу Шэн шёл целый день, пока не добрался до вокзала.       Он купил два билета третьего класса. Вагон был переполнен, и контролёр не мог пройти. На рассвете он сошёл в Шаньдуне. На этот раз он нашёл большой отель. Это был двухэтажный дом, с электричеством и горячей водой. Он попросил хорошую комнату. В ней даже была ванна.       Жизнь вдруг стала лучше.       Лу Шэн сказал, что он был торговцем, и нанял сотрудника, чтобы тот купил ему две тёплые куртки. Сотрудник, получив чаевые, полетел. Он принёс две пары одежды, хотя магазин ещё не был открыт.       Лу Шэн положил чистую одежду на кровать. Он хотел одеть Лун Сяна.       Он набрал воду, нашёл мыло, раздел Лун Сяна, и посадил его в ванну. Лу Шэн сидел рядом, и намыливал ему голову. Он не думал ни о чём. Он должен был жить, и делать всё, как обычно.       Он взял воду, и полил ему на голову. — Закрой глаза, — тихо сказал он. — Будь хорошим, закрой глаза.       Лун Сян не закрыл глаза. Он ждал, пока мыло попадёт в них. Лу Шэн закрыл его глаза рукой, и продолжил лить воду. Лу Шэн смотрел на его мокрую голову, и вдруг вспомнил серое небо, ветер, и землю, которая падала на её лицо.       Он вытер глаза мокрой рукой. Он чувствовал, что его сердце пустое.       Он не умрёт, но оно болит. Потому что он знал, что человек, который ушёл, никогда не вернётся.       Лу Шэн медленно вымыл Лун Сяна. Затем он побрил его, и привёл в порядок его волосы. Волосы было трудно подстричь, потому что на его голове были два бугорка.       Закончив с ним, он занялся собой. Он встал перед зеркалом, и впервые за несколько дней посмотрел на себя. Он чуть не испугался. Он не узнал этого бородатого человека.       Затем он засмеялся. Яя увидела его таким. Бритва скрипела. Он побрил лицо, и дошёл до шеи. Он остановился. Он подумал, что если он порежет горло, всё закончится.       Нет страданий, нет страха. Боль уйдёт, и бремя жизни тоже.       Но в углу зеркала он увидел Лун Сяна, который лежал на кровати.       Лун Сян был худым, как скелет. Он что-то жевал, и смотрел на свои ноги. Лу Шэн смотрел на него. Он смотрел на него, как на своего ребёнка.       Посмотрев на него, Лу Шэн продолжил бриться, мыться и чистить зубы. Солнце взошло. Лу Шэн оделся, и попросил сотрудника принести завтрак.       Лун Сян лежал под одеялом, и смотрел на Лу Шэна. Куда бы он ни пошёл, Лун Сян смотрел за ним. Лу Шэн устал, и хотел заставить его поесть кашу. Но Лун Сян не хотел вставать. Лу Шэн потянул его, и Лун Сян замахнулся рукой. Лу Шэн не успел увернуться, и на его шее появилось три царапины.       Лу Шэн замер. В нём вспыхнул гнев. Он накрыл Лун Сяна одеялом, и ударил по нему. Он бил, и бил. Лун Сян закричал, и забился под одеялом. Чем больше он боролся, тем больше Лу Шэн бил. Он бил, пока не почувствовал, что под одеялом ничего не движется.       Он опустился на колени у кровати, и тяжело дышал. Его горячая кровь медленно остывала.       Он осторожно поднял край одеяла. Лун Сян закрыл глаза, и держался за голову. Солнечный свет падал на него, но он не открывал глаза. У него не было мяса, только кости. Его плечи и руки были острыми.       Лу Шэн сел на край кровати, и обнял его. Он гладил его по спине. — Не бойся, — сказал он, дрожащим голосом. — Я больше не буду тебя бить. Я отведу тебя к врачу. Нас осталось только двое. Мы должны жить.       В 28-й день двенадцатого месяца Лу Шэн привёл Лун Сяна к себе домой в Шанхае.       Ноги Лун Сяна были в порядке, но Лу Шэн нёс его всю дорогу. Лу Шэн боялся, что он сбежит. Дом был таким, каким он его оставил. Почтовый ящик был забит газетами. Он поставил Лун Сяна на пол. Внутри было много пыли. И было холодно.       Он усадил его на диван. — Сиди здесь, — сказал он. — Я схожу за водой.       Лун Сян смотрел в окно. Его руки были сжаты в кулаки, и спрятаны в рукавах.       Когда вода вскипела, Лу Шэн понял, что у него нет еды. Лун Сян не очень любил есть, поэтому ему нужно было что-то особенное.       Он выбежал на улицу. Через пол-улицы был магазин. Он вернулся с большим пакетом. Он был тяжёлым. В нём был сухой молочный порошок, пирожные и печенье. Это было сладко. Запыхавшись, он вошёл в дверь.       Он хотел поздороваться с Лун Сяном, но услышал его крик. Он бросил пакет, и побежал в столовую. Лун Сян сидел, согнувшись, и кричал. Он держался за руку. Лу Шэн взял его руку, и увидел, что она красная. Он посмотрел на чайник, который стоял на полу. Он всё понял. — Дурак! — закричал Лу Шэн. — Ты сошёл с ума? Ты не чувствуешь, что горячо? Не чувствуешь боль?       Лун Сян согнулся, и задрожал от боли. — Яя… — прошептал он.       Лу Шэн схватил его за руку, и толкнул. — Зачем ты зовёшь её? Она ушла. Она устала от тебя!       Лун Сян покачнулся, и встал. — Яя, беги, там убийцы… — прошептал он. Затем он попытался вытащить свою руку. — Я ранен! Охранники! Охранники!       Лу Шэн рассмеялся. Лун Сян не хотел, чтобы он держал его. Лу Шэн отпустил его, и повернулся к нему спиной.       Лун Сян положил голову ему на спину. Некоторые вещи он помнил.       Лу Шэн пошёл с ним в гостиную. Он подумал, что ему нужно привязать его, когда он будет уходить. Он должен отвезти Лун Сяна к врачу. У него были деньги. Он пойдёт в лучшую больницу, к лучшему врачу.       Ночью Лу Шэну приснился сон.       Это был хороший сон. Он вернулся домой, и вёл Лун Сяна и Яю. Они были подростками. У Яи были две косички. Лун Сян был шаловливым.       Они вошли в дом. Они были счастливы. Лун Сян упал на диван, а Яя спросила, где вода. Лу Шэн засмеялся, потому что она была провинциалкой. Яя не обиделась, и засмеялась тоже. — Я буду готовить и убирать, — сказала она. — А ты будешь заботиться о хозяине.       Лу Шэн повернулся, чтобы посмотреть на Лун Сяна, но Яи уже не было.       Сон стал плохим.       Он бегал, и звал Яю. В доме было несколько комнат. Он знал, что её там нет. Ему стало страшно. Он хотел выбежать, но его ноги были тяжёлыми. Он хотел позвать Лун Сяна, но мог только шептать. Он проснулся, и тяжело дышал.       Он дышал полминуты. Он услышал, как дышит Лун Сян. Лу Шэн теперь не мог отходить от него. Он поставил кровать у стены, и положил его с внутренней стороны. Лун Сян не всегда так тихо спал. Лу Шэн не двигался.       Через тонкую занавеску он видел луну. Ему пришла в голову мысль: «Что, если бы у Лун Сяна не было этих двух бугорков?»       Если бы у него не было этих бугорков, он был бы просто красивым мальчиком. Он всё ещё был бы высокомерным, но он бы не думал, что он дракон, и не хотел бы быть императором. Другие генералы, которые проиграли, уезжали в другие страны. Никто из них не сходил с ума.       Если бы у него не было этих бугорков, он бы не сошёл с ума. Он был бы просто капризным. Он и Яя были бы его жертвами. Но это было бы не так плохо. Командующий Лун сошёл с ума в сорок лет, и он был в тёмном доме. Лун Сян был другим. Его все любили! Он был таким живым!       Лу Шэн осторожно перевернулся. Он подумал: «Завтра я отведу его к иностранному врачу. Пусть они вылечат его сумасшествие, и посмотрят на его рога».       Утром Лу Шэн начал заботиться о Лун Сяне. Он боялся, что станет его няней. Но он сам взял на себя эту роль.       Было солнечно. Он открыл шторы, и солнечный свет залил комнату. Лун Сян сидел в лучах солнца. Он был как хрупкая кукла. Лу Шэн открыл ему рот, и почистил зубы, а затем вытер ему лицо и руки. Лун Сян протянул руку, и стал что-то искать. — Где моё вино? — сказал он.       Лу Шэн дал ему стакан воды, чтобы обмануть его. Но он выплюнул воду.       Лу Шэн взял стакан, и двумя руками взял его лицо. — Не дури, — сказал он. — Ты узнаёшь меня?       Глаза Лун Сяна были большими и пустыми. Он ничего не чувствовал.       Лу Шэн сделал голос мягче. — Я Лу Шэн! Ты не узнаёшь меня?       Лун Сян не ответил. Он что-то слышал, но он помнил только Яю.             Потому что Яя была добра к нему.       Он не думал, почему она была добра. Он думал, что он настоящий дракон, и должен стать императором.       Днём Лу Шэн вызвал машину. Лун Сян не хотел идти. Он привык, что его носят. Он не хотел идти по земле. Лу Шэн спешил отвезти его в больницу. Он согласился на всё.       Лу Шэн уехал утром, и вернулся в три или четыре часа дня. Он уехал в растерянности, а вернулся с красным лицом. Он налил стакан холодной воды, и дал Лун Сяну лекарство. Поездка в больницу не была напрасной.       Сумасшествие Лун Сяна можно было вылечить. Его рога были просто разрастанием черепа, и их можно было не трогать.       Ему нужно было принимать лекарства. Но это было не всё. Ему нужно было жить в комфорте, гулять и загорать. Его нужно было оберегать, как единственного сына. Лу Шэн слушал, и думал. Он не всегда любил его. Иногда он хотел его побить. Раньше он не жалел его. Но теперь Лун Сян был худым, как скелет. Он ничего не весил. Лу Шэн не мог его ударить. — Гулять и загорать… — размышлял Лу Шэн. — В нашем доме всего несколько комнат. А на улице ты не хочешь ходить.       Лун Сян сидел на диване. Он что-то бормотал. Он не мог ответить. Но вдруг он лёг на бок.       Лу Шэн смотрел на него. Несколько дней назад он не мог так двигаться. Он был как статуя. Он мог сидеть вечно. Теперь он повернулся, и почесал голову.       Лу Шэн стоял перед диваном, и смотрел на него. Он не хотел потерять его. Он был «своим».       Он присел перед ним, и стал щекотать его. Лун Сян вздрогнул, и засмеялся. Смех был глупым, но Лу Шэн улыбнулся.       Яя умерла, и ему не с кем было поговорить. Ему хотелось, чтобы Лун Сян пришёл в себя, и поговорил с ним, даже если бы он говорил глупости.       Он похлопал его по руке. — Ты счастлив, парень? — тихо спросил он.       Лун Сян лежал на спине, и смеялся. Лу Шэн испугался, что он подавится. Он помог ему сесть. Лун Сян покачивался, и протянул руку. — Лу… Шэн… — сказал он.       Лу Шэн посмотрел на него. Он подумал, что он ослышался. — Кто? Кто я?       Лун Сян перестал смеяться, и указал на него. — Лу Шэн, — неразборчиво сказал он.       Лу Шэн не мог поверить. Лекарство не могло действовать так быстро. — Я голоден, — сказал Лун Сян. — Пойдём есть. А потом пойдём гулять, и возьмём Яю.       Лу Шэн вздрогнул. Лун Сян не мог сказать это сейчас. Он говорил так много лет назад, когда они были подростками.       Но он не стал спорить. — Хорошо, — сказал он. — Что ты хочешь? Лун Сян потрогал царапины на шее Лу Шэна. Ему было больно. — Что-нибудь вкусное, — сказал он. — Я умираю с голоду.       Лу Шэн не мог приготовить «что-нибудь вкусное», и заказал еду из ресторана. Завтра был Новый год. Многие рестораны были закрыты. Он нашёл один, который доставил еду. Еда была южной кухни. Были сладкие рёбра. Лун Сяну они понравились. Он ел руками, и пачкался. Он отрывал кусочки мяса, и давал Лу Шэну. Он взял несколько рёбер, и положил их в пустую тарелку. — Для Яи, — сказал он.       Лу Шэн улыбнулся, но чувствовал боль. Яя умерла голодной. Он почувствовал жир на своём лице. В комнате было тихо. Только Лун Сян издавал звуки. Яя тоже была тихой. Но теперь, когда её не было, Лу Шэн чувствовал, что мир пуст. Были только он и Лун Сян.       Лу Шэн заботился о Лун Сяне, и дал ему лекарство перед сном. Лун Сян быстро заснул. Он не кричал, и не говорил ничего.       Но на следующий день, новогодние петарды испугали его. Лу Шэн думал, что он будет кричать, но он сидел на кровати, и смотрел в окно. Он не знал, что он видел. Но он опустил голову, и две слезы упали на пол.       Он глубоко вздохнул, и повернулся к Лу Шэну. Его голос был хриплым, будто он долго плакал. — Лу Шэн, я сдаюсь, — сказал он. — Ты должен уйти с Яей. Не беспокойся обо мне. У тебя есть вино? Дай мне бутылку, и уходи. — Я ухожу, а ты? — спросил Лу Шэн.       Лун Сян снова заплакал. — Что я могу сделать, когда выстрелы у моей двери? Лу Шэн, я должен победить, или умереть. У меня нет другого пути. — Ты пойдёшь с нами, — сказал Лу Шэн.       Лун Сян покачал головой, и заплакал. Он был очень грустным. — Нет, я не могу жить, как вы. Ты и Яя не амбициозны. Вам хватает еды. Мне нет. Лу Шэн, я ненавижу тебя. Ты заставил меня убить Маньшу, и если я не сделаю это, ты не будешь со мной разговаривать. Это всё твоя вина. Я ненавижу тебя.       Лу Шэн подошёл, и сел рядом с ним. Он закрыл его уши руками. Он нашёл вату, и заткнул его уши.       Он почти не ел в этот Новый год, потому что сидел, и обнимал Лун Сяна. Сначала Лун Сян был грустным, потом испуганным, а потом впал в истерику. Для него, за окном была битва. Он слышал выстрелы, хотя его уши были заткнуты. Он уткнулся лицом в грудь Лу Шэна, и схватил его за рукава. Лу Шэн не мог понять, что творится в голове у сумасшедшего. Он качал его, как ребёнка, и поглаживал по спине. Голова Лун Сяна лежала у него на подбородке. Он был тёплым. Лу Шэн чувствовал себя очень уставшим.       Он подумал: «Как было бы хорошо, если бы Лун Сян мог поговорить со мной! Как было бы хорошо, если бы мы могли сидеть, пить и есть вместе! Его сердце всё ещё доброе. Лекарства и хорошая среда помогают. Если я буду заботиться о нём, сможет ли он вернуться? Его отец был старым, и о нём никто не заботился. Лун Сян не такой. У него есть я. Если я постараюсь, смогу ли я вернуть его, и дать ему хорошую жизнь?»       Он качался, и превратился в большую колыбель. — Хотя бы один. Я потерял Яю, но у меня есть Лун Сян. У меня должен быть кто-то.       Он качался всю ночь. На рассвете он осторожно положил Лун Сяна, и встал, чтобы попить воды. Но не успел он выпить, как Лун Сян закричал, и стал шарить руками по кровати. Только когда Лу Шэн вернулся, и Лун Сян почувствовал его запах, он успокоился.       Но он больше не говорил. Лу Шэн пытался заставить его говорить, но он был как статуя.       Петарды взрывались до пятнадцатого дня первого месяца. Их звук отменял действие лекарств. До пятого дня Лун Сян просто молчал, а после он решил сопротивляться. Он начал драться с Лу Шэном.       Он не ел, не пил. Когда он что-то бормотал, у него шла пена изо рта.       Лу Шэн смотрел на него, и не знал, смеяться ему или злиться. Этот злой «краб» пытался укусить всё, что видел. Когда он видел Лу Шэна, он пытался «укусить» его. Но его тело и ум не были быстрыми. Он пытался ударить, но промахивался.       Он злился. В его мире это было очень долго. Но он перестал злиться. Вероятно, потому что петарды перестали взрываться, и мир за окном стал мирным.       Лекарства сделали его спокойным и сонным. Он немного поправился. Мясо было мягким, но оно делало его красивым. Он лежал, как спящий принц, и постепенно стал узнавать Лу Шэна. Ему казалось, что Лу Шэн не был достаточно нежным, и он спрашивал: — Где Яя?       Лу Шэн отвечал: «Яя ушла к родственникам», «Яя ушла покупать нитки», «Яя ушла спать». Ответы были разными. Он слушал, и забывал.       Услышав объяснение, он продолжал лежать.       Так прошло много дней. Когда пришла весна, Лу Шэн вынес Лун Сяна из дома. Они уехали, и больше не вернулись.       Лу Шэн переехал.