Право победителя

— Что? — резко выкрикнул парень, и у Тома внутри все сжалось. Да, именно Том, Волдемортом он перестал называть себя уже давным-давно. Все равно он ничего не помнил, было бы странно продолжить использовать это имя. Глупо было думать, что хозяин хочет услышать такой ответ, как можно продолжать попадаться в эту ловушку! Нужно было срочно исправить положение. Стивенсон уже бы ударил его и заставил извиниться и произнести необходимое, но его новый временный хозяин только стоял, внимательно и удивленно смотря на него. Видимо, у него, как и у Грэйвена, было гораздо больше выдержки и, соответственно, гораздо больше коварства. Каждая секунда промедления у него добавляла минуты, а то и часы к наказанию. С ним всегда нужно было четко помнить все, чему учили, и не допускать никаких оплошностей. Стивенсон был большим фанатом пыток, и ему гораздо больше, чем Грэйвену, нравилось пользоваться телом Тома, но мужчина все равно предпочитал первого второму. В подобных играх разума выиграть было просто невозможно, а каждый ход только глубже закапывал в яму. Если его новый хозяин такой же, то нужно действовать очень быстро, иначе загладить оплошность будет уже попросту невозможно. — Прошу, простите, Хозяин, — Том опустил голову, склоняясь к самому полу. — Я… Я хотел сказать, что готов заслужить у вас еду. Хозяин продолжал молчать, и от этого становилось еще страшнее. Последние полтора года он знал только двоих людей и со временем научился их читать. Он мог догадаться, в каком они настроении и чего ждут от него. Конечно, не всегда это помогало избежать наказания. Да какое! Обычно это ничуть не помогало избежать, но не усложнить ситуацию — очень даже. Он пытался научиться предсказывать их планы пыток, чтобы можно было морально подготовиться, но они всегда придумывали что-то новое. Что-то, что Том никак не мог предугадать. Раньше это заставало его врасплох. Поначалу заставляло сопротивляться, позже — молить о пощаде, но это никогда ничего не давало. Теперь же он привык и даже не пытался угадать, просто принимая боль как часть обыденности. Тем не менее охранники все еще были людьми. И пусть Том не мог предсказать их действия и мысли, желания он вполне-таки мог. А, как ни крути, это было именно то, чем Том занимался с самого момента попадания в магический мир. Читал желания людей и использовал их для достижения своих целей. Вот и здесь он быстро научился говорить то, что они ждали, и делать то, что они хотели, еще до того, как успевали это произнести. Или, когда они были в плохом настроении, наоборот, до последнего «не понимать», что от него хотят. После первого года он, как и любая жертва пыток, стал максимально покорным и начал слушаться их во всем, предугадывая каждый приказ, каждое желание. Но чем более покорно он себя вел, тем более жестокими они становились. Понадобилось всего несколько часов стояния на выпоротых в кровь коленях и несколько сексуальных актов с двойным проникновением, чтобы он понял, что лучше принять наказание за непокорность, чем напроситься на еще более жестокую расправу, потому что он не дал повода для возмездия. А оно так или иначе наступит. Ведь когда есть желание пытать, отсутствие причины помешать не сможет. Хозяин все еще не отвечал, и Том чувствовал, как страх начинает накрывать его с головой. Он боялся Стивенсона и еще сильнее боялся Грэйвена, но здесь был просто в ужасе. Ему понадобились долгие месяцы, чтобы перестать оставаться бесформенной окровавленной кучей после их прихода, а сейчас он будто снова вернулся в прошлое. Все нужно было начинать сначала. Ему придется сильно постараться, чтобы пережить время с новым хозяином. К своему большому удивлению, Том все еще хотел жить. Видимо, это желание было выгравировано в его подсознании, и ничто не могло его поколебать. Возможно, конечно, если бы все продолжалось как в начале, то он захотел бы смерти. Том плохо помнил то время, но все его воспоминания были так или иначе связаны с болью. Болью от хлыста, болью от оков, болью от секса или даже той болью, что они заставляли его самого причинять себе. Как, например, когда Стивенсон выпорол его стопы, а Грэйвен рассыпал на пол соль и заковал его в ошейник, прицепленный к потолку таким образом, что единственной возможностью не задохнуться было стоять на пылающих огнем от боли ступнях. Том не знал, столько времени длилась та пытка, но ходить после нее он не мог еще очень долго. Это было еще в самом начале, когда он отказывался становиться на колени. После этого урок был усвоен, и он действительно больше никогда не рисковал напроситься на такое наказание. Или когда ему вставили огромный дилдо-кляп за то, что он попробовал укусить Грэйвена. Мало того, что кляп держал рот широко открытым, так еще и дышать с ним можно было только высоко запрокидывая голову. Опять же, Том не знал, сколько дней прошло, но явно немало. И еще несколько дней после каждое открытие рта было настоящей пыткой, и он физически не мог ничего укусить. Вообще охранники всегда пытались придумать не просто развлечения, что принесут им много удовольствия, а Тому боли и унижения в моменте. Нет, они выдумывали что-то, что оставило бы его еще на очень длительное время «размышлять». В этом плане стоило отдать им должное, они действительно были довольно умны и очень креативны. В общем, если бы это так и продолжалось, то, может, Том бы и захотел смерти. Но так как последнее время он научился работать с охранниками, все стало гораздо… терпимей? Том мысленно помотал головой, пытаясь отогнать эти мысли и воспоминания, сейчас они были совсем не к месту. Сейчас нужно было собрать все силы, чтобы не получить наказание здесь и сейчас, а не думать о прошлых. Но проходили минуты, а хозяин так ничего и не говорил. Внутри начинал все больше и больше нарастать страх. Том постарался глубоко дышать, чтобы отогнать накрывающую его панику. Броситься в истерику в течение первых пяти минут перед новым хозяином будет не просто ужасно — это будет настоящей катастрофой. Он не был готов к такой боли… Просто не был… Но он успел сделать всего два глубоких вздоха, когда хозяин заговорил, и у него снова перехватило дыхание, а сердце застучало где-то в горле. — Я не понимаю, чего ты добиваешься, но если ты голоден, то иди, я что-нибудь найду. «Иди» — четкий приказ к действию. Возможно, все не так плохо, и хозяин окажется не таким, как Грэйвен. Тот никогда не отказывал себе в удовольствии подвести Тома к тому, чтобы он либо фразой, либо действием сам напросился на наказание. Но глупо было считать, что еда достанется просто так. Нет, этот урок Том усвоил и повторения не хотел. По животу прошлись фантомные боли, и он мысленно содрогнулся. Это было еще в самом начале, когда у него все еще были силы сопротивляться, когда он думал, что если не будет подчиняться достаточно долго, то им в итоге надоест. Что же, может, так бы и было, но он сломался гораздо быстрее, чем закончилась их выдержка. Том медленно поднял голову от пола. Практически всегда для получения еды достаточно было просто отсосать, хотя иногда, конечно, этого не хватало. Мужчина незаметно окинул хозяина оценивающим взглядом. Тот продолжал стоять на расстоянии десятка шагов и внимательно смотреть на него, сложив руки на груди. На лицо он незаметно посмотреть не мог, так что догадаться, чего именно хотел парень, было сложно. Пусть минета будет достаточно, пусть будет достаточно! Не то чтобы его молитвы сильно помогали, но хоть раз ему ведь могло повезти? Не вставая, Том постарался как можно быстрее доползти к хозяину. Он так и не поднимал глаз, планируя остановиться, как только наткнется взглядом на носки его ботинок. Но, кажется, он прополз уже гораздо больше десяти шагов, а никакие ориентиры все еще не попадали в поле зрения. Собравшись с мыслями, он осмелился немного поднять глаза, смотря через отросшую челку. И тут же поразился. Расстояние между ними оказалось таким же. Неужели все это время он ничего не делал? Неужели это его мозг опять выдает желаемое за действительное, подсовывая ложные картинки? И почему это должно было произойти именно сейчас? Не в силах продолжать держаться ровно, он осел на пятки. Возможно, он даже ничего и не говорил с момента прибытия. Возможно, это все было одной большой галлюцинацией. Ах… Его резко осенило. Он явно до сих пор в Азкабане! Конечно, как он мог подумать, что его выведут оттуда даже чтобы отдать временному хозяину! Это не имело никакого смысла. Это все иллюзия, это все бред, навеянный его воспаленным после пыток мозгом. А если это иллюзия, тогда это Грэйвен наблюдает за ним сейчас. Том снова слегка поднял взгляд, и действительно, именно Грэйвен высился над ним со своей предвкушающей улыбкой. Нет! Он сейчас заработал себе как минимум два часа новой пытки! Как он только мог не подумать об этом ранее?! Конечно, это был бред, иллюзия! Он хотел извиниться, хотел попытаться вымолить прощение, сказать что угодно. Но горло сдавило так, что он не мог выдать ни звука. Легкие уже болели от недостатка воздуха, но он просто не мог вдохнуть, не мог, как ни пытался! Его всего охватила дрожь, но как бы он ни старался, все равно не мог выговорить ни слова. И когда Грэйвен сделал шаг в его сторону, мир Тома окончательно померк. *** «Что за пиздец?» — мысленно произнес Гарри после того, как Волдеморт потерял сознание. Нет, не так. После того, как Волдеморт встал на колени, дважды называл его Хозяином, прополз к нему через добрых полкомнаты и потерял сознание. — Это просто пиздец, — теперь уже вслух сказал парень. Он просто не знал, что с этим делать. Это не было даже отдаленно похоже ни на один из сценариев Гарри о том, как могли пройти эти два дня. А еще, может, ему показалось, но перед тем, как потерять сознание, Волдеморт выглядел по-настоящему напуганным? Как это вообще было возможно? Гарри сделал глубокий вдох и выдох, собираясь с мыслями. У него будет еще много времени, чтобы во всем этом разобраться, а сейчас перед ним лежал человек в отключке. Нужно было ему помочь. Даже если этот человек — Волдеморт. Аккуратно подняв мужчину магией, он быстро понес его в выделенную комнату. В некоторых случаях, если не отреагировать правильно, обморок мог перейти в кому, чего точно нельзя было допустить. Опустив мужчину на кровать, Гарри уже было начал произносить диагностирующее заклинание, но остановился. Сразу же вспомнились слова преподавателя из академии: «То, что вы хотите вылечить, не значит, что вы можете делать это без спроса! Всегда, я повторюсь, всегда спрашивайте разрешения у человека, разве что он находится на грани смерти!» И, по делу, профессор был прав, если человек не хотел лечиться, то никто не имел права ему это навязывать. Волдеморт не был на грани смерти, так что, по делу, стоило дождаться, когда он придет в себя, и спросить разрешения. Но... но... а если он вообще не очнется? Если он впадет в кому или даже магическую кому? Через два дня ему возвращаться в Азкабан, откуда он вышел в общем-то в приличном виде, а от Гарри вернется спящий овощ? Нет, пожалуй, все же нужно было провести диагностику. К тому же, как минимум, Волдеморта на эти два дня поручили Гарри, так что он несет за него ответственность и, соответственно, может принимать решения. Как максимум, это ведь Волдеморт, а не какой-то несчастный пациент! Его бы Круциатусом лечить, а не диагностическими. Так что, обретя потерянную уверенность, Гарри все же наложил чары. И тут же искренне пожелал забрать назад свои слова о «приличном виде» Волдеморта после Азкабана. Он был в… абсолютно ужасном состоянии. Ситуацию хуже Гарри видел только один раз и то на картинке. К тому же это был случай со сквибом, ведь у них не было магии, что могла бы поддерживать и лечить организм. Правда, можно понять, почему это произошло в данном случае, магия Волдеморта ведь была заблокирована. Тем не менее все выглядело просто ужасно. На его левой ключице и правом запястье были неправильно сросшиеся переломы, что, наверное, болели при каждом движении. На пяти ребрах трещины, а половина органов в едва ли работающем состоянии. Было удивительно, как он вообще жив, с такими-то показателями. А еще, может, Гарри показалось… Нет, возможно, действительно просто показалось, такого просто не может быть… Но отдельным важным вопросом было то, как такое вообще могло случиться? Сразу же после войны Гермиона сдала экзамены экстерном и пошла в Министерство. И одним из первых ее крупных дел была именно реформа Азкабана. Оттуда убрали дементоров, наняли нормальных охранников в основном из числа сквибов, которым было сложно найти себе место в магическом мире. Пересмотрели все: состояние камер, питание, распорядок дня и, конечно же, медицинскую помощь. Гарри не знал, к чему они в итоге пришли, только мельком видел в Пророке, как выпускали первых после реформы заключенных и как они отзывались об изменениях. Но те действительно выглядели гораздо лучше, чем тот же Сириус, а он ведь еще довольно легко отделался, ведь почти все время проводил в облике пса. К тому же делом занималась Гермиона. А она была далеко не из тех, кто мог бросить что-то на середине. А как раз из тех, кто боролся бы с каждой несправедливостью и негуманностью, сколько бы времени и сил это ни заняло. Но… Но… Если это было результатом ее трудов, если после всех реформ заключенные все равно жили в страхе, побоях и насилии, то тогда это настоящий кошмар. Тюрьма была уже достаточным наказанием, подобный самосуд никто не разрешал. А Гарри ведь еще не видел внешних повреждений. Он уже практически не сомневался в их наличии. Но таких заклинаний либо не существовало, либо они их еще не учили. Так что нужно было дождаться, пока Волдеморт очнется, и посмотреть визуально. Волдеморт, хах. Темный Лорд, которого боялись тысячи, что практически поставил всю магическую Великобританию на колени, теперь сам стоит на коленях и лежит в отключке то ли от голода, то ли от стресса. К счастью, потеря сознания, похоже, действительно не была вызвана чем-то серьезным, так что все было поправимо. Гарри еще раз взглянул на лежащего Волдеморта и понял, что он еще не доучился, а у него уже, видимо, началась профдеформация. Ведь увидев человека, которому нужно лечение, он мог думать только об этом. Его теперь совершенно не беспокоило, что этот самый человек — его злейший враг. Чем-то это и неплохо. Гарри отменил диагностирующие чары, опускаясь в кресло рядом. Было бы гораздо хуже, если бы он разрывался между желанием помочь ему — ведь он человек, которому нужно лечение — и не делать этого, ведь он Волдеморт. К слову, о Волдеморте... Не мог ведь он продолжить называть его так, пока пытается вылечить?.. Да, это будет не очень хорошо... Будет называть его Томом. Это его имя, как никак, а если ему не нравится, то что же поделать. Такая безобидная месть Гарри вполне-таки устраивала. Учитывая, что ничего опасного для здоровья мужчины нет, его нужно будить. Так что Гарри навел на него палочку, говоря: — Энервейт. Тут же ярко-красные глаза распахнулись, и Том часто заморгал, пытаясь привыкнуть к светлой комнате. Эх, разбираться с бессознательным Томом Гарри было гораздо проще. Как минимум не нужно было ничего говорить. Решив не тянуть книзла за хвост, парень тут же начал: — Ты меня здорово напугал, когда грохнулся в обморок. Послушай, я пока не совсем понимаю… Нет… Я совсем не понимаю, что происходит, но, думаю, мы разберемся с этим постепенно. Пока предлагаю сконцентрироваться на твоем лечении, — он говорил не быстро, но и так, чтобы не оставлять лишних пауз, в которых мужчина мог бы что-то сказать. Оставалось надеяться, что он не будет перебивать. Было гораздо проще выложить все сразу же. — Для начала, я хочу извиниться, — сказал Гарри, и Том, похоже, очень сильно удивился. Он даже слегка приподнялся на локте, но так и не поднял глаз с пола. — Я использовал на тебе диагностирующие чары, потому что переживал, что обморок может быть связан с чем-то серьезным. Он связан не был, но в итоге я обнаружил целый ряд других проблем. У тебя неправильно сросшиеся переломы на левой ключице и правом запястье. Трещины на пяти ребрах, и одна из них, возможно, со смещением. Цирроз печени, две язвы в желудке, довольно серьезная инфекция легких и по мелочи всего остального, что, я предполагаю, пройдет в ходе лечения. Внешние повреждения я еще не смотрел. Гарри сделал глубокий выдох, собираясь с мыслями, чтобы сказать самую неприятную часть. — Итак, технически, поскольку ты здесь под моей ответственностью, у меня есть право принять решение о твоем лечении, но все же я бы хотел, чтобы ты дал свое согласие. Это будет правильно. Можешь не беспокоиться, я закончил базовый курс обучения на колдомедика, могу показать сертификат, с такими вопросами спокойно могу разобраться. Какой бы реакции Гарри ни ждал, ее не последовало. Сложно было вообще понять, слушал ли и понимал ли его Том. Но если предположить, что над ним издевались в Азкабане, а только это и можно было предположить по его травмам и странному поведению, то такая реакция была не только не неожиданной, а очень даже предсказуемой. Вроде бы маглы называют это ПТСР, как-то раз на занятиях им рассказывали об этом. Но на целителей разума нужно было пройти не просто полный, а продвинутый курс, в общем более пяти лет обучения. Так что все, что Гарри знал о психологических проблемах, — что они существуют. В любом случае, сначала нужно было сконцентрироваться на физических. Поскольку ответа так и не последовало, Гарри спросил: — Ты даешь свое разрешение на лечение? Ответ последовал незамедлительно: — Да, Хозяин. Гарри мысленно вздохнул. Вряд ли Том вообще понял суть вопроса. Но если это действительно так, тогда Гарри и правда вправе принять решение за него. — Хорошо. Тогда мы поступим так. Ты попробуешь сходить в душ, и после мы осмотрим и вылечим срочные внешние травмы. Пока ты будешь мыться, я приготовлю бульон, ты поужинаешь, и после я попробую влить в тебя половину моей аптечки. Мне нужно будет поговорить об этом с Кингсли, но, похоже, ты останешься здесь на гораздо дольше, чем планировалось. Понадобится как минимум неделя, чтобы твой организм хоть немного оклемался. Все понятно? — Гарри решил, что пока он не знает, насколько сильно пострадала психика Тома, все призывы к действию должны быть очень конкретными, а реплики заканчиваться хоть каким-то вопросом. — Да, Хозяин, — снова сказал Том. — Тогда начнем, — сказал Гарри, поднимаясь с кресла, и тут же обратил внимание, как напрягся мужчина напротив. Да, похоже, его догадки были верны, над Волдемортом издевались. И издевались так, что он теперь боялся любого. Сдержав вздох, парень продолжил: — Дверь в душ вон там, полотенце и все принадлежности на месте, все можно использовать. Не спеши, потрать столько времени, сколько будет нужно. Я приду к тебе через полчаса и принесу еды. Все понятно? — Да, Хозяин. — Хорошо, иди, — приказал Гарри, пусть это было и последнее, что ему хотелось сейчас делать. Он вообще не любил приказывать, отчасти поэтому и отказался от предложенной быстрой карьеры в Аврорате. Но Гарри прекрасно понимал, что сейчас это единственный вариант, как можно было заставить мужчину хоть что-то сделать. Соответственно, это был единственный вариант, как можно было ему помочь. Похоже, этот метод действительно работал. Ведь едва Гарри закончил говорить, Том тут же вскочил с кровати и пошел в указанную сторону. Дверь он, ожидаемо, открыл левой рукой, пусть та и открывалась в правую сторону. Хороший вопрос, мог ли он вообще сейчас использовать правую. Когда мужчина скрылся за дверью, Гарри наконец-то смог глубоко выдохнуть, выпуская все накопившееся напряжение. Он помассировал переносицу. Это будет сложно… То, что он сейчас делал, было одновременно и максимально правильным, и максимально неправильным… Гарри чувствовал вину за свое желание помочь… Вину перед своими друзьями и родными за то, что он планировал сейчас сделать. Он действительно хотел вылечить убийцу его родителей, Сириуса, Фреда, Люпина, Тонкс, Колина и многих-многих других прекрасных, сильных и храбрых людей, что были достойны будущего как никто другой. А потом еще и обеспокоиться тем, чтобы он не был так же покалечен снова после возвращения в Азкабан. Но, с другой стороны, это ведь было его решение оставить Волдеморта в живых. Это он победил, так что пора было понести ответственность за свою победу, даже если это значит, что придется помогать врагу. Как было бы хорошо, если бы эту задачу можно было передать кому-то другому. Кому-то, у кого помощь Волдеморту не будет провоцировать таких угрызений совести. Кто просто профессионально отнесется к нему, как к любому другому пациенту. Но, как всегда, именно Гарри повезло оказаться в такой передряге. А он ведь сейчас даже не мог обратиться к своим профессорам. То, что Волдеморт находился на Гриммо, было тайной, о которой знала лишь самая верхушка Министерства, да Гарри с Роном и Гермионой. И это должно так и остаться. Паршиво… Отодвинув эти тяжелые мысли на задний план, Гарри все же пошел готовить суп. Он задержался всего на несколько секунд, чтобы наложить на комнату сигнальные чары и запереть дверь магией.