Право победителя

Рабские узы были просто ужасной вещью. Том не думал, что все пройдет легко и безболезненно, но тем не менее такого он не ожидал. Казалось, что из его души буквально вырвали кусок, а все остальное крепко сковали путами. Как будто невидимая сила сжала его волю и прогнула под себя. Как будто вообще было возможно сжать и прогнуть такое эфемерное понятие как «воля». Понадобилось немало времени, чтобы Том пришел в себя. Все это время его терзали какие-то бессмысленные видения вперемешку с обрывками мыслей, но вдруг на задворках сознания он услышал тихий разговор. Похоже, говорили о нем? Эта негромкая речь помогла ему достаточно сконцентрироваться, чтобы наконец-то осознать, что происходит и где он находится. В попытках не уплыть снова сознанием неизвестно куда, он внимательно прислушался к разговору. Речь действительно шла о нем, несколько раз Том слышал свое имя, но, как ни старался, так и не смог разобрать других слов. И вдруг пространство разрезал громкий вскрик: — Он ведь убил твоих родителей! У Тома перехватило дыхание. Даже отголоски боли, что до этого терзали его, сейчас отошли на задний план. Это о нем? Он что? Сделал что? Его сердце ушло в пятки, если он действительно убил родителей хозяина, то ситуация просто не могла быть хуже. И главное, хозяин ведь предупреждал его об этом! Он предупреждал, что не будет относиться к рабу так же, как к заключенному. Но он не поверил! Не поверил, решил, что самый умный, а сам себя обманул, не только сделав неверные выводы, но еще и придумав для них доказательства! Но, что ему было делать? Он все еще не был уверен, что это было хуже, чем Азкабан. Оба выбора вели к боли и страданиям, и иного выхода здесь не было. Том постарался услышать ответ, но после этого восклицания диалог вернулся к нормальному тону, и вылавливать слова стало довольно трудно. Собравшись с силами и невзирая на небольшую боль, он тихо подобрался к двери. Приложив к ней ухо, стал слышать гораздо лучше. Конечно, он боялся, что хозяин может наказать его за подслушивание, но, Мерлин, он только что узнал, что, скорее всего, убил родителей хозяина, вряд ли можно сделать что-то еще хуже. Все равно наказания было уже не избежать. — Бурю? Бурю? — последовала следующая громкая реплика хозяина. — То есть ты мне сейчас говоришь, что можно сажать в тюрьму и подвергать пыткам человека, если это успокоит общественность? — Они что, продолжили говорить о нем? И хозяин отстаивал его?.. Нет, это явное безумие, не весь мир крутился вокруг него одного, скорее всего, они уже говорили о ком-то другом. А может… Том резко помотал головой, сейчас явно было не время об этом думать. — Нет! Ты знаешь, что я не это имел в виду! — резко ответил другой мужчина, судя по всему, важная шишка в Министерстве. — Тогда, объясни мне, что, Кингсли. Потому что как по мне… — дальнейшая фраза была сказана уже значительно тише, но Том понял, что похоже хозяин действительно упрекал Министерство в ошибке, и пытался оправдать заключенного. Это просто не могло быть для него… Мужчина долго оправдывался, хозяин долго давил и доказывал, но они никак не называли имен! И никаких других моментов, по которым можно было с точностью сказать, о ком все-таки они говорят. Или, возможно, Том просто не уловил эти слова, ведь часть диалога они вообще провели практически шепотом. В итоге они перешли на работу министерства, и Том, к своему удивлению, обнаружил, что собеседник хозяина был не просто «важной шишкой», а самим министром! Сам министр приходил, чтобы лично проследить за вызовом Права победителя. Насколько же крупной тогда была война, и какой властью обладал его хозяин сейчас?! Не успел он до конца обдумать эту мысль, как из-за двери послышалось: — Разберись со всем, и давай как-то снова обсудим вопрос слушанья для Тома. У мужчины окончательно перехватило дыхание. Он получил подтверждение — этот разговор на самом деле весь, от начала до конца, был о нем… Но как? Как это было возможно? Он убил родителей хозяина, он явно провел невероятно кровопролитную войну, а сейчас хозяин, как и говорил, хотел добиться уменьшения его срока? Это было уму непостижимо и абсолютно нереально. Видимо, Том все еще не до конца пришел в себя, ведь, захваченный своими мыслями, даже не заметил момент окончания разговора, чтобы вовремя уйти. Он попросту забыл о том, что вообще весь этот разговор он подслушал… И вспомнил он об этом, когда уже было слишком поздно что-либо делать. Буквально когда хозяин открыл дверь, чуть ли не спотыкаясь о него. Том тут же припал к полу в умоляющей позе. В ней было целых два преимущества: она нравилась охранникам, и в ней было сложнее ударить его в живот, голову, или внутреннюю часть бедра — самые опасные части. — Том? — удивленно спросил хозяин. — Что ты здесь делаешь? У мужчины снова перехватило дыхание. Вот он вопрос, на который нет правильного ответа. Он должен ответить, и ответить правду, но правда точно приведет к наказанию. Бездействие тоже приведет к наказанию, а неправда приведет к наказанию ошейником… Но пока он думал, хозяин, к счастью, продолжил. — Подслушивал? — спросил он, и, о Мерлин и Моргана, лучше бы он ничего не говорил. — Простите, пожалуйста, Хозяин! — тут же взмолился Том. Теперь выбора не осталось. — Я-я не планировал, п-просто мне показалось, что вы говорили обо мне, и, мне так жаль, Хозяин! Пожалуйста, н-накажите меня так, как считаете нужным! — все же выговорил он. Сейчас, когда наказание уже было гарантированным, нужно было хотя бы попытаться вымолить не такое жестокое. — Том, я шутил, — неожиданно со вздохом сказал хозяин. Шутил о чем? — Посмотри на меня, — добавил он, и Том тут же выполнил, понятное дело, не решаясь поднять глаза выше уровня груди. — Конечно, ты нас слышал, мы ведь полразговора кричали друг на друга. Если бы это было что-то важное, я бы поставил заглушку, не беспокойся, — неожиданно разъяснил он. Неужели и правда повезло?.. От неожиданности Том резко приподнял голову. И, возможно, эта неожиданность и заставила его выдать этот глупейший вопрос: — Это была правда, Хозяин? Том тут же мысленно себя проклял и сжался, снова прикрывая опасные места. Зачем, зачем, зачем только он это спросил? Но, хозяин, похоже, отнесся благосклонно: — Что именно? Том глубоко сглотнул. Как всегда, выдать основной вопрос было в разы страшнее и опаснее, но чертов его длинный язык, почему он продолжал загонять сам себя в такие ситуации?! — То… то… То, что я убил ваших родителей? — на одном дыхании выпалил он. — Тебе не сказали? — Хозяин был удивлен? Не зол, не грустен, а удивлен? Это снова так поразило Тома, что он приподнял голову, теперь уже полноценно садясь на колени. — М-мне очень мало чего рассказывали, Хозяин, и очень о-обрывочно, — тихо признался он. Парень вздохнул, и Том снова сжался. Но, похоже, хозяин не был на него зол. Пока… — Да, это правда, — ответил он, складывая руки на груди, и пол под ногами Тома снова покачнулся. Это было просто немыслимо! — Но, но… Как? — он просто не смог сказать ничего больше. Казалось, в это одно слово вылились все те вопросы, что крутились в его голове. Как так вышло? Как получилось, что хозяин ему еще не отомстил? Как планирует отомстить? — Пошли, я расскажу тебе все, сколько можно собирать по частям, — недовольно сказал хозяин, и Том еще больше сжался. Зачем, зачем, зачем он только это спросил? Ему повезло избежать наказания раньше, но сейчас он, похоже, заслужил себе другое, в разы страшнее. Хозяин решил рассказать ему «все», а там явно будет множество моментов, за которые он захочет отыграться. Мужчина почувствовал, как сознание медленно начинает ускользать, но силой воли вернул его обратно. Он уже раз потерял сознание перед хозяином и не мог позволить себе сделать это еще раз. Тем более теперь, когда все стало опаснее… Неожиданно хозяин протянул Тому руку, жестом показывая ему дать свою. Ни секунды не сомневаясь, он вложил свою левую руку. Прошлый раз он был слишком беспечен, и это вылилось ему в травму правой руки. Что в итоге привело к куче проблем, ведь мужчина все же был правшой. Он выучил урок, пусть лучше будет левая. Но неожиданно хозяин потянул вверх, явно помогая Тому встать. Если бы он до этого не был ошеломлен, то сейчас точно стал бы. А так в его голове просто образовалось абсолютная каша из вопросов и восклицаний. Он бы явно не смог сейчас выдать что-либо нормальное, даже если бы очень сильно постарался… Ноги у Тома подкосились, но каким-то образом он смог доплестись в комнату за своим хозяином и снова рухнуть на колени перед журнальным столиком. Неожиданно он вспомнил, как радовались охранники, когда узнали, к кому он отправляется. Сейчас все встало на свои места… Умом он понимал, что теперь будет много боли, и он был готов ее принять, но глупое тело отказывалось подчиняться. Казалось, каждая конечность жила своей жизнью, не желая подготовиться к грядущей боли… Мужчина почувствовал, как паника начинает накрывать его целиком, дышать становилось все труднее. Он уже явно видел, как хозяин встает и достает кнут. Кнут всегда был хуже всего — он рассекал кожу, оставляя кровоточащие раны. Том уже слышал замах, чувствовал, как он летел к его спине, уже приготовился к неизбежной боли, как вдруг через пелену видений пробился голос его хозяина: — Том, дыши! Тихо, успокойся! Мы просто поговорим. Вот так, дыши. То есть он все же сначала все расскажет, а потом уже накажет? Почему-то эта абсолютно абсурдная отсрочка успокоила его достаточно, чтобы он смог сделать вдох и снова задышать. — Вот так, дыши, дыши. Что тебя так напугало? — спросил хозяин, и Том понял, что просто не может сопротивляться честному ответу. Не в этом состоянии. — Я боюсь наказания, Хозяин. — За что мне тебя наказывать? Я ведь говорил, что пошутил насчет подслушивания. Том замотал головой: — За то, что я убил ваших родителей, Хозяин. О-охранники были очень рады, когда узнали, что вы меня забираете, и я теперь понял, почему. Я… Я не хочу больше страдать, но я понимаю, что не заслужил ничего другого. — Слезы катились из испуганных глаз и капали на ковер. Явно очень дорогой ковер! Стоило быстро успокоиться и перестать, Хозяин точно не оценит такую порчу своего имущества. Но почему-то совсем не выходило. От этого становилось страшнее и лишь сложнее успокоиться. — Я-я боюсь боли, — честно признался он через всхлипы, будучи просто не в силах остановиться. Он знал, что сейчас последует. Знал и боялся этого, отчего паника становилась только сильнее, полностью затопляя сознание. Только не кнут, только не кнут! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!! — Транкили — неожиданно сказал хозяин, и через мгновение Том почувствовал, как истерика отходит. Он глубоко вдохнул, выпуская последние всхлипы. Ничего не изменилось, он все еще чувствовал и понимал охватившую его панику, но сейчас он ощущал только полное спокойствие. — Тебе лучше? — мягко спросил парень. Слова поддались не с первого раза, но в итоге он все же смог выговорить: — Да, Хозяин, спасибо. Парень некоторое время смотрел на него испытующим взглядом, но ничего не сказал и только взмахнул палочкой, призывая бутылку с янтарным напитком. — Я не могу вести этот разговор на трезвую голову. Будешь? — спросил он, показывая на бутылку. «Все, что предлагают, нужно принимать» — пронесся в голове у мужчины один из крепко заученных уроков. — Да, спасибо, Хозяин. Он щедро плеснул напитка в два бокала, передавая один Тому. Хозяин надпил свой, и мужчина последовал за ним, но не смог скрыть гримасу, когда крепкий напиток обжег горло. Он слегка закашлялся и окинул взглядом содержимое стакана. Было еще очень много, и он не представлял ни как его выпить, ни в каком он состоянии будет после. Как будто читая его мысли, хозяин вдруг сказал: — Если тебе не нравится, не пей. Это необязательно. Стакан в руке мужчины задрожал, и Том почувствовал нарастающий страх, но, похоже, заклинание все еще действовало. — Правда? — очень слабо поинтересовался он, прикрывая глаза и готовясь к удару. Но его не последовало. — Правда. Скажи честно: ты хочешь выпить это? И правда, правдолюбцы — худшие хозяева. Неожиданно эта мысль принесла ему короткую, но острую вспышку боли. Похоже, нельзя было думать плохо о хозяине даже в таком контексте. Судя по всему, у него не было выбора. — Нет? — несмело ответил он. — Хорошо, давай тогда сюда, — мягко сказал хозяин, неожиданно призывая чайник с одной чашкой. Самостоятельно налив в нее чай, он протянул ее Тому. Мужчина взял на автомате, все еще недоумевая, что происходит. — Я знаю, что тебе трудно, но когда я что-то у тебя спрашиваю, я ожидаю твоего честного ответа, а не то, что, ты думаешь, мне бы понравилось. Ведь иначе зачем бы я у тебя спрашивал? — сказал тот. «Ведь это часть игры» — мысленно ответил Том, но не стал произносить вслух. Будучи откровенным, он уже начинал сомневаться, что тут была хоть какая-то игра, но если она была, он проиграл ее уже давным-давно. Устроил истерику от того, что узнал, что убил родителей хозяина, испортил тому ковер, отказался пить то, что ему предложили, и это все только за последние 5 минут! Будь он еще в Азкабане, ему бы даже не позволили зайти настолько далеко… В другое время эти мысли вогнали бы его в новую истерику, но сейчас он просто глубоко вздохнул, ничего не говоря. — Пей, — приказал хозяин, и Том подчинился. — Итак, я не знаю, что было раньше, но могу рассказать с момента, что я знаю, — начал тот, тоже отпивая своего напитка. — Ты практически победил. Все сдались, Министерство было под твоим контролем, и только некоторые партизаны продолжали наводить смуту. И тогда было сказано пророчество: «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…» — процитировал тот, и Том поразился как и тому, что хозяин знал его настолько хорошо, так и тому, что какое-то бредовое пророчество без деталей на что-то повлияло. — Ты знал только начало пророчества, но и этого было достаточно. Было два человека, подходящих на эту роль. Я и мой друг — Невилл. Ты выбрал меня, а твои последователи запытали родителей Невилла так, что они пожизненно в Мунго. 31 октября 1981 года ты пришел и убил моих родителей. Я не знаю, как вышло, что Хранитель Фиделиуса раскрыл тебе его, был ли он изначально шпионом или предал их. Было бы интересно узнать, но все, кто знали, либо в могиле, либо потеряли память, — он улыбнулся, и это было жутко зловеще. Убил родителей, запытал родителей друга — почему ему казалось, что этот список будет только пополняться? — Когда ты попытался убить меня, — Том с трудом сдержал восклицание. Он что? Теперь он резко осознал, что родители были только половиной беды. То было плохо, но это было просто ужасно… Но, хозяин продолжал: — Заклинание отскочило и вместо этого убило тебя. В голове образовался настоящий вакуум. Это невозможно было простить. Это невозможно было отпустить. И Том попросту не выдержит столько боли. Не сможет… Но голос не слушался его, и он не мог даже открыть рот. Оставалось только смотреть, слушать и стараться не думать о том, что его ждет после этого разговора. — Все это время я жил с моими ужасными родственниками-магглами, а ты скитался в виде духа, пока не встретил Квиррела, что стал твоим последователем и по твоей указке стал преподавателем ЗОТИ. В этом же году мне пришло письмо из Хогвартса. Во рту у Тома окончательно пересохло, если до этого он догадывался, теперь он четко понял — у этой истории будет очень плохой конец. — Не буду растягивать, ты сделал это потому, что в школе хранился философский камень, ты пытался достать его, я тебе мешал. Ты практически убил меня, я практически убил Квиррела, но вовремя пришел Дамблдор и все разрешил… — Хозяин сделал еще один глоток, но Том не смог даже пошевелиться, не то что отпить чая. — На втором курсе Люциус Малфой, твой другой последователь, подбросил сестре моего лучшего друга — Джинни — твой крестраж, — Ах… — И он открыл Тайную Комнату, — Мерлин! — Выпустил василиска, — Может ли что-либо быть еще хуже? — Превратил многих учеников в камень, в том числе Гермиону — Похоже может! — Он хотел убить Джинни, но я ее спас. Том не готов был слушать дальше, просто не готов. Это уже не вписывалось в рамки «ужасно» — это было настоящей катастрофой. Но он не мог сказать ни слова, и хозяин продолжил: — Опять мы встретились с тобой на четвертом курсе, — твой третий последователь втянул меня в смертельный турнир и подменил кубок на портключ, что перенес меня к месту твоего возрождения. Там ты убил моего знакомого и возродился с помощью моей крови. Пытался убить меня, но наши палочки были сестринскими, случился Приори Инкантатем и я сбежал. С каждым словом хозяина, с каждым новым событием мужчину все сильнее пригвождало к полу, до навязчивого желания провалиться сквозь него. — На пятом курсе твоя четвертая последовательница — Беллатриса — использовала домовика моего крестного, чтобы заманить меня в Отдел тайн, где по твоему плану я должен был достать тебе пророчество. Дело не вышло, опять вмешался Дамблдор, но Беллатриса успела убить моего крестного — моего единственного настоящего родственника, что хотел забрать меня от магглов. Это не было плохо, это не было ужасно, и даже слово «катастрофа» больше не подходило к этой ситуации. Том просто резко осознал, что шанса дожить до утра в здравом сознании для него уже попросту не существовало. Хозяин прикончил стакан и тут же потянулся, чтобы наполнить повторно. Что бы ни ждало Тома сегодня — это будет воистину ужасным. — На шестом курсе, очередной твой последователь впустил твоих последователей в Хогвартс, и они убили Дамблдора. — Это просто пиздец! — Ну, а потом я не вернулся в школу, потому что на меня велась охота. — Нет, то еще был не пиздец, ведь это было в разы хуже! — Мы с Гермионой и Роном были в бегах и попутно пытались найти твои оставшиеся крестражи. Твой режим убивал или сажал в тюрьму всех не чистокровных, а также нелюдей. — Что? Как? Почему? — В итоге мы смогли уничтожить все крестражи, была битва за Хогвартс, где умерло очень и очень много хороших людей. Я пошел к тебе, ты попытался убить меня, но не вышло. — Снова! Он трижды поднял руку на своего нынешнего хозяина! — И все. Ты просчитался с палочкой, что использовал, и я смог победить тебя благодаря тому, что она признала меня своим хозяином. Чистое везение, — закончил хозяин. На несколько минут в комнате стало тихо. Том окончательно приник к полу, дыша через раз. Как же он просчитался! Как он мог так убедиться в абсолютно ошибочных выводах? Он так боялся Азкабана, что сам загнал себя в гораздо худшую ситуацию. Охранникам когда-то надоело бы мстить, но теперь он был в рабстве у человека, жизнь которого сделал настоящим адом. И у которого есть уйма друзей с такими же покалеченными им жизнями. Единственной причиной его «спокойного» состояния было все еще действующее заклинание. Но оно никак не мешало ему чувствовать страх. Неожиданно он осознал, что выход был всего один. И поразительно, но он и правда был готов на него пойти. Учитывая, что все, что было в Азкабане, теперь явно покажется ему детским лепетом, да, он наконец-то был готов на этот шаг: — П-п-пожалуйста, убейте меня, Х-х-хозяин… — слабо попросил он.