Право победителя

Гермиона первоначально планировала пойти в другую гостиную, но Гарри покачал головой, показывая на лестницу. Он точно не хотел, чтобы Том услышал этот разговор даже случайно, а ставить заглушки в собственном доме как-то не очень хотелось. Они спустились в кухню, и Гарри прислонился спиной к столешнице, Гермиона же заняла место за столом. — Я хотел спросить у тебя, как прошел разговор с Томом? — сразу же перешел к делу он. — Нормально, — зло выплюнула девушка. — Как он еще мог пройти, если он глубоко убежден, что ты делаешь гораздо больше, чем должен был, — абсолютно не скрывая злости и разочарования в голосе, сказала она. Гарри только вздохнул и покачал головой: — Я вообще не об этом хотел спросить, но, знаешь, он, к сожалению, прав… — тихо признался он и, не давая Гермионе вставить ни слова, призвал книгу, оставленную министерством. — Почитай. Это просто ужасно. Я не могу понять, как такое все еще может быть законно. А Кингсли сказал, что каждый год-другой все еще есть случаи попадания людей в рабство! — На этих словах Гермиона удивленно уставилась на него. — Серьезно? — Кингсли сказал, что да. Спроси лучше у него. Но сначала посмотри эту книгу. Похоже, охранники, что пытали его, ее очень даже читали. Я не хотел это говорить при нем, но ты если просмотришь и представишь, через что он прошел, поймешь, почему я, несмотря ни на что, согласился на Право Победителя, — объяснил он. — Почему согласился, несмотря на то, что это рабство… Конечно, он слегка слукавил, и его шрам на руке тут же зачесался. Гарри поспешил завести руку за спину, чтобы Гермиона не заметила. Она прекрасно знала об этой его реакции. Учитывая, что книгу ему принес Кингсли, конечно же, он пролистал ее уже после того, как они провели ритуал. Так что он никак не мог знать об этом, когда принимал решение вызвать Право победителя. Но она поразила его до глубины души, и ему показалось, что для девушки это может выйти весомым аргументом. Гермиона окинула его скептическим взглядом, но она была бы не Гермионой, если бы тут же не раскрыла книгу, пробегаясь глазами по первым страницам. Но с каждой строчкой ее лицо приобретало все более и более зеленоватый оттенок. — Это… Не говори мне, что ты заставил его выполнять эти правила?! — неожиданно взорвалась она, вскакивая из-за стола. — Гермиона, подумай головой! — недовольно ответил парень, скрестив руки на груди. — Ты сама видела, как он говорил сам по себе и сел на диван играть с Роном; если бы эти правила действовали, смог ли бы он это сделать? Аргх. Как же это раздражало. Даже прекрасно видя всю ситуацию, Гермиона все равно тут же перескакивала к выводам и начинала читать нотации. Она была прекрасным другом, но Гарри не мог представить, как Рон умудрялся находиться с ней целыми сутками, видимо, он действительно ее очень любил. — И правда, прости, — удивительно, но стушевалась она. — Просто это так… мерзко… Я не могу поверить, как кто-то мог так поступать… А ведь кто-то еще и написал об этом книгу… — Я тоже не представляю… — со вздохом сказал Гарри. — Так что ты можешь представить, почему меня «слегка» задело то, что ты поставила меня на одну ступеньку с такими людьми, — он постарался, чтобы в голос просочилось как можно меньше обиды, но вряд ли сильно преуспел в этом. — Я понимаю, — отведя глаза, ответила Гермиона. — Но и ты пойми, я вот уже шесть лет пытаюсь бороться с рабством эльфов, а мой лучший друг берет и проводит рабский ритуал! Над человеком! — уже скорее не зло, а абсолютно потерянно проговорила она. — Но это ведь не значит, что я изменил свое мнение! — запротестовал Гарри. — Я все еще согласен с тобой. Я все еще считаю, что рабство это просто ужасно! Но у меня не было другого выхода. И мне самому противно от этого и без твоих комментариев! — честно признался парень. — Представь, как бы ты себя чувствовала, если бы тебе пришлось поработить кого-то, ведь это было лучшее решение! Отказаться от всех своих убеждений и просто сделать это, потому что так нужно? Зная прекрасно, что это плохой выход, что он неправильный, но что при этом всем он все еще самый лучший?! На несколько секунд в комнате повисла напряженная тишина. Казалось, она была насколько плотной, что ее можно было резать ножом. Но вмиг Гермиона подошла к Гарри, мягко его обнимая. — Прости меня, пожалуйста, — она громко сглотнула, уткнувшись парню в плечо. — Я действительно не подумала об этом. Просто я… Я… — она замялась. — Я побоялась, что ты хотел этого, — очень тонким голосом выдала девушка. — Гермиона, — неверящим тоном произнес парень, обнимая ее в ответ. — Мы знакомы с тобой девять лет, ты знаешь обо мне практически все. Как ты только могла так подумать? — Гарри не знал, он был все же больше поражен или расстроен этим заявлением. Но, в любом случае, это чувство явно не было приятным. — Я знаю, прости, — отстранившись и посмотрев в глаза Гарри, сказала она. — Просто власть, она никому еще не сделала ничего хорошего… — призналась она опустив плечи. — А это как-никак Волдеморт. — Ты думала, что я буду мстить, — понял парень. — Нет… Да… — она сжала губы, не зная, что сказать. Гарри только пораженно покачал головой, он не представлял, как Гермиона могла быть такой умной в одних моментах и такой глупой в других. — Гермиона, я считаю, что то, через что он прошел в Азкабане, и так наказало его больше, чем он заслуживал. И я говорил тебе об этом! Тогда, когда мы обсуждали это в самый первый раз, — пораженно сказал он, сложив руки на груди. — Да, да, я поняла, я была глупой, — отмахнулась она, отходя обратно к столу. — Просто вся эта история с рабством надавила мне на больную мозоль. Я вообще до сегодняшнего утра не знала, что оно еще не упразднено, вот и прилетела к тебе в таких чувствах. Прости меня, я понимаю, что тебе тоже пришлось нелегко, — искренне виновато сказала она. Но, неожиданно переключившись на резкий тон, добавила: — Правда, прежде чем принимать такое решение, ты мог хотя бы сказать мне! И вот здесь ты не убедишь меня, что я неправа! — У нас было мало времени, — помотал головой Гарри. — Том рассказал мне, только когда я сообщил, что ему через два часа придется вернуться в Азкабан. Пока я обсудил все с Кингсли, уже осталось время только на подготовку. Я прекрасно знал, что ты будешь против, и на то, чтобы убедить тебя, понадобится не один час, — проговорил Гарри, разводя руками, как будто показывая ей на эту ситуацию — А у нас его не было. Иначе мне пришлось бы вернуть Тома, — объяснил он. — Но ты мог бы хотя бы сказать мне после! — возмутилась девушка. — А не оставить узнавать из газеты! — Прости, — извинился Гарри. — Меня это все слишком сильно вымотало, и я просто был не готов. Но я согласен, что должен был постараться сказать тебе раньше, прости, — еще раз извинился он. У него действительно было время и возможность вчера, он просто не был готов к вот этой истерике, что, он знал, последует. И отчасти Гермиона сама была в этом виновата. Если бы она не начинала истерить, даже не дослушав, то он бы мог рассказать об этом всем го-о-ораздо раньше. Но кто бы говорил: он сам буквально вчера полчаса выносил Кингсли мозг. — Ладно, я думаю, мы квиты, — криво улыбнувшись, сказала Гермиона. — Но я буду за тобой наблюдать, — довольно шутливо добавила она, но не было сомнений, что это было абсолютно серьезно. — Хорошо, — с ухмылкой согласился Гарри. Это была Гермиона. Он махнул рукой в сторону книги, возвращая внимание к ней: — Я не смог дочитать ее, просто пролистал и то не всю. Это просто паршиво… Но… Я думаю, ты теперь понимаешь, почему он меня так боится и считает, что я делаю слишком много, хотя я ничего такого и не делаю. Да, уже лучше, чем было раньше, но все же… — Гарри сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Так что я хотел спросить у тебя, как он общался с тобой? Ты ведь слышала его сегодняшний разговор с фигурами. — Не знаю, как он говорит с тобой, — сказала Гермиона, захлопывая книгу. — Но со мной он тоже не говорил так, как с фигурами, гораздо с большим опасением и осторожностью? После этого заявления кухня опустилась в тишину. — Я просто думал, что, может, кого-то другого он будет не так сильно бояться, — грустно признался Гарри. — Но ладно… Я вот еще что хотел спросить: помнишь, мы с тобой обсуждали причины, по которым он мог потерять память. Что думаешь теперь? — Ну, я все еще сомневаюсь, что это был Империус, — криво улыбнувшись, начала она. — Я бы подумала, что либо он сам заблокировал ее, специально или нет, либо это было какое-то заклинание… или зелье… Ты… Ты не думал попробовать расспросить охранников? Как минимум, узнаешь при каких обстоятельствах он вернул внешность и потерял воспоминания, — предложила она. — Я думал, их отстранили от работы, — удивленно сказал Гарри. — Чисто теоретически, ты бы мог спросить у Министерства адрес охранников, чтобы задать вопросы о своем нынешнем рабе, — с большим намеком протянула она. — Спасибо, ты, как всегда, меня выручаешь, — улыбнувшись ответил парень. — Жди адреса совой в понедельник, — отзеркалив улыбку, ответила девушка. — Останется только узнать, к кому именно нужно идти, — задумчиво протянул Гарри. — Ну, тут уж я не смогу тебе помочь. Может, получится все же спросить у Тома? Это бы очень помогло следствию, — с надеждой спросила она. Гарри тяжело выдохнул. — Я попытаюсь, но не стал бы на это рассчитывать. Гермиона ободряюще улыбнулась ему, и парень отзеркалил ее улыбку. Да, у них были разногласия, были ссоры, но они всегда выходили из них только дружнее и ближе. Как же ему повезло, что у него были такие друзья. *** В комнату они вернулись, как раз когда Рон торжественно воскликнул: — Шах и мат! Гарри снова удивился. Кажется, ему пора было перестать это делать. С тех пор, как началась вся эта ситуация с Томом, он был удивленным на постоянной основе. — Ты поддался, — тут же объяснил ситуацию Рон, хотя, пусть его слова и были упреком, голос был действительно довольным. — Вы очень хорошо играете, — вместо ответа сказал Том. Гарри улыбнулся, значит, Рон был действительно прав. Как обычно вместо вранья мужчина отвечал что-то совершенно другое, что могло бы отвести внимание от факта, что он на самом деле не ответил. С Роном, похоже, это сработало, ведь его улыбка растянулась до ушей, и он сказал: — Спасибо. Но до тебя мне далеко. Видимо, в этот момент играющие заметили, что Гарри с Гермионой вернулись, ведь Том тут же встал с дивана, глубоко кланяясь. Гермиона окинула его фигуру невероятно печальным и сочувствующим взглядом, когда Рон, скорее, был крайне озадаченным. — Том, я ведь говорил тебе, не нужно этого делать, — сказал Гарри, и мужчина тут же выровнялся. — Вы доиграли? — Да, Хозяин. Простите, я проиграл, — с извинением в голосе сказал он. — Вижу, — с широкой улыбкой сказал Гарри, но он не планировал раскрывать Рону этот небольшой обман. — Ну, я проигрываю Рону каждый раз, так что… — Еще партийку? — тут же вклинился Рон. — Я думаю, нам пора домой, — сказала Гермиона и, когда парень пытался возразить, с намеком посмотрела на него и на Тома. Рон, видимо, сигнал понял, потому что сник и сказал: — Ну, или в следующий раз. Мы ведь сможем как-то еще сыграть? — спросил он у Тома, и в этот раз тот понял, что вопрос был обращен к нему. — Все зависит от хозяина, — ответил ему мужчина, но его голос был удивительно спокойным. Возможно, действительно общение с другими людьми пошло бы ему на пользу. — Нет, решай ты. Я всегда рад, когда Гермиона с Роном заходят, а хочешь ли ты играть, зависит от тебя, — тут же обозначил свою позицию Гарри. — Тогда да, я буду рад еще сыграть с вами, — сказал Том и неожиданно достаточно тепло улыбнулся. И это уже была не та очень слабая и опасливая улыбка, а что-то, что выглядело как очень даже полноценная радость. Гарри внутренне возликовал и ободряюще улыбнулся мужчине в ответ. Да, пообщаться с друзьями действительно было просто прекрасной идеей. Они довольно быстро попрощались. Гермиона попросила забрать книгу с собой, и Гарри с радостью ее отдал. Парень всегда очень бережно относился к книгам, но этот экземпляр он готов был сжечь хоть прямо сейчас. Желательно еще и вместе с издательством и всеми его авторами. Рон с Гермионой ушли, обещая заглянуть снова на днях и приглашая к себе в гости. Когда камин потух за ними, Гарри повернулся к Тому, все же с улыбкой спрашивая: — Зачем решил поддаться Рону? Видно было, что Том бы с радостью солгал, что он ничего такого не делал. Но вместо этого он глубоко вздохнул и сказал: — Никому не будет интересно играть с тем, кто всегда выигрывает. Гарри мог понять. У Рона редко когда выходило затащить его в шахматы, и то в основном обещая, что будет подсказывать или играть только частью фигур. Но Гарри бы точно не хотел, чтобы ему поддавались. Но если Тома и Рона это устаивает, то, пожалуйста. — Понятно, — только и ответил Гарри. — Уже довольно поздно, я, пожалуй, пойду почитаю и буду двигаться ко сну. Том похоже был удивлен закрытием темы. — Хозяин, а в-вы… вы меня не накажете за ложь? — со страхом в голосе спросил он. — Ну, фактически ты ведь не соврал, не так ли? — легко сказал Гарри, после чего добавил более серьезно: — Мне врали практически всю мою жизнь, так что я терпеть не могу лжи. Да и я сам по себе редко лгу. — «Ага, думай так дальше», — услужливо подкинула совесть. Но, справедливости ради, если сравнить Гарри и то, что он знал о Томе, можно было справедливо сказать, что парень вообще никогда не врал. — Но, ты это ведь… — он слегка замялся. — Ну, ты. Было бы глупо считать, что ты будешь всегда говорить правду. К тому же в твоем-то положении. Возможно, если это будет что-то серьезное, то я буду злиться, а так нет, — спокойно объяснил он. — Все в порядке, я понимаю. — Спасибо, Хозяин, — только и ответил Том, но сейчас его слова прозвучали очень даже искренне. Возможно, Гарри об этом потом пожалеет. С какой стороны ни посмотри, не стоило говорить Волдеморту, что он может безнаказанно лгать. С другой же стороны, самому Гарри ведь никто не мешал это делать, и не то чтобы парень прямо всегда говорил правду. Какое он имеет право требовать этого от мужчины? Гарри только надеялся, что это не приведет его к огромным проблемам, когда Том вернет память… *** Том зашел в сво… выделенную ему комнату, все еще пребывая в небольшой прострации от произошедшего за этот вечер. Да что за вечер, за весь день! После тюрьмы, где все его активности заключались в обслуживании охранников, что, слава Мерлину, заходили максимум на пару часов в день, такое количество событий за одни сутки было попросту ошеломляющим. К тому же каких событий! Это все еще крайне сильно напоминало американские горки, но теперь Том хотя бы понимал, в какую сторону они едут, и мог развернуться к ней передом. По крайней мере, это было точнейшей метафорой, которую смог выдать его уставший мозг. Быстро сходив в душ и переодевшись в дорогущую шелковую пижаму, Том залез под теплое одеяло. Почему-то после Азкабана он вечно мерз, но сложилось впечатление, что хозяин знал об этом, так как одеяло никаким образом не выглядело летним. Мужчина снова задумался о том, откуда парень знал… ну, все, что он знал. По виду ему едва ли было двадцать. Возможно, двадцать пять от силы. На данный момент их даже можно было грубо называть ровесниками, Том ведь не помнил свою дальнейшую жизнь. И это мужчина всегда считал себя гораздо старше своих лет. Мерлин, он собрал своих первых последователей, еще не окончив школу, разве многие могли таким похвастаться? Вот только хозяин, к большому удивлению, ощущался еще старше. Возможно, ему показалось, но, кажется, он даже видел у того парочку седых волосков, что вообще никак не ассоциировалось с его очень молодой внешностью. Возможно, это было связано с тем, что он каждый год пытался его убить, да… Он уже не то что сотый, а тысячный раз возвращался к вопросу мотивов хозяина и все еще не мог ничего понять. Выложить около двух с половиной сотен галлеонов на раба? Это было попросту неслыханно! Да за такую сумму при желании можно было спокойно купить человека в странах, где это не было запрещено. А это ведь было всего на одежду, можно только представить, какими были расходы на зелья, лекарства, да даже просто питание Тома. Чтобы он что? Сидел, читая книги и ничего не делая? Да, Абрахсас немало спонсировал его в школьные годы, но даже если просуммировать всю его щедрость, там вряд ли набралась бы такая сумма. Сумма, что сегодня его хозяин потратил, даже не моргнув глазом и сказав Тому не беспокоиться об этом. «Чертов богатей!» — подумал мужчина, и тут же был награжден пусть и очень слабой, но от того не менее неприятной вспышкой боли. Ах, да. Нельзя думать так о хозяине… Но, справедливости ради, хозяин вел себя не совсем так, как обычные мажоры. Скорее даже совсем не так… Да и вообще не так, как должен был себя вести настолько влиятельный и богатый человек, имеющий еще и неограниченную власть над другим человеком. Да и, наверное, не совсем справедливо было говорить так о человеке, что явно получил эти деньги в наследство из-за того, что Том убил его родителей. Конечно, сам мужчина при выборе между деньгами и семьей выбрал бы явно первое, но по тому, что он уже узнал о хозяине, тот скорее всего был бы за второй вариант. Глупо, в этом мире не было ничего, что нельзя было получить за деньги. Малфои тому явное подтверждение… Возможно, он сам сколотил за жизнь неплохое состояние, и теперь хозяин просто оплачивал все из его же финансов?.. Звучало разумно, но даже так это теперь были деньги хозяина, так что тратить их на Тома не было никакого резона. А Грейнджер сказала не быть благодарным! Вот если бы кто-то унял свои совершенно неуместные порывы, возможно, Тому было бы и проще это сделать! За эту мысль мужчина снова почувствовал слабый укол боли. Наверное, стоило перестать так глупо попадаться, но он ничего не мог поделать, размышления о хозяине занимали как минимум половину его дня, а то и больше. И далеко не всегда они были позитивными. Хотя Том не питал иллюзий, если ошейник продолжит его так «воспитывать», вскоре это изменится… Будучи откровенным, он уже практически забыл о нем. Учитывая, что хозяин скрыл ошейник чарами гламура, и теперь Том не видел его в отражении, было не так уж сложно забыть. Особенно учитывая, что к нему совершенно не относились как к рабу… Тут Тома неожиданно осенило. Казалось даже абсолютно странным, что эта мысль не посетила его раньше. Все это время разгадка лежала на самой поверхности! Все резко начало иметь гораздо больше смысла. Гораздо больше! Какую бы игру ни вел хозяин, он упорно пытался сделать вид, что Том не был рабом. И ровно то же самое пытались сделать его друзья. Мотивов он, конечно, все еще не понимал. Но, понимая ситуацию, можно было попробовать их вызнать. Возможно, это была какая-то из идеологий Дамблдора о раскаянии и вторых шансах? Если считать, что парень сражался на светлой стороне, там явно должен был быть Дамблдор и заразить всех своими глупыми идеями. Что-то в последнее время он начал слишком часто вспоминать об этом старике… С этим абсолютно дурацким открытием все стало гораздо понятнее. Вряд ли это был тест, чего бы ни хотел добиться хозяин, это было гораздо более глобальным. И если бы Тому самому не претило настолько его рабское поведение, он бы мог продолжить это делать, чисто чтобы позлить хозяина. Возможно, когда-то позже? Если тот начнет раздражать его как Дамблдор. Том тихо чертыхнулся. Сколько уже можно было его вспоминать? Хотя чисто перед собой стоило признаться, хозяин вряд ли смог бы раздражать его так же, как назойливый старикашка. Тот считал, что знает лучше всех и может рассказывать каждому встречному, как он должен жить, при этом являясь одним из самых больших лицемеров. Хозяин же был явно не таким… Вспомнить даже его ответ, когда он поймал Тома на вранье. Мужчина уже начал всерьез переживать, что его накажут. Все же это было одно из самых первых, а соответственно основных правил. Но… Парень смог его по-настоящему удивить. Еще давным-давно он пообещал себе, что больше не попадется на эту ловушку понимания и сочувствия. Это было абсолютным бредом. В этом мире люди могли сочувствовать максимум на словах, когда доходило до дела, количество сочувствующих резко сокращалось к нулю. В школьные времена он так часто попадался на это, что ему уже было впору выдать медаль по идиотству. Он пробовал и пробовал, раз за разом наступая на свою гордость в глупой надежде, что, возможно, в этот раз это может сработать. Но это было настоящим маразмом. Всем и всегда абсолютно все равно, что там происходит с другими, пока их это не касается. Мы живем в обществе лицемеров, где все пытаются показать, что они заботятся о ком-то. Просто потому, что так принято. Ничего личного. И Том выучил этот урок на отлично. Он прекрасно понимал, что даже Вальпургиевы рыцари, что так его превозносили, отвернутся от него, как только подвернется такой случай. Понимал и никогда не велся на такие глупости. Вот только… У хозяина это не выглядело таким уж глупым. Не выглядело таким уж наигранным. И Том прекрасно понимал, что нет здесь никакого понимания, нет никакой настоящей заботы, только грубый расчет — просто потому что такого попросту не бывает. Пусть умом он прекрасно это осознавал, но чувствовал, что начинает медленно, но верно проигрывать в этой схватке с абсолютно бессмысленной надеждой… Хотя, возможно, это было не так уж и плохо? Чем раньше он проиграет эту битву, тем раньше разочаруется и наконец-то избавится от этих розовых соплей. Да, это было по-своему болезненно, но вот она, цена жизни без самообмана. Достаточно успокоившись этой мыслью и сморенный тяжелым днем, Том быстро уснул и даже не осознал, что не увидел за ночь ни одного кошмара.