Право победителя

Том сидел в библиотеке над книгой, но мысли снова и снова витали где-то далеко. Это уже становилось традицией, приходить в библиотеку, набрать себе книг, но вместо того, чтобы что-то читать, просто сидеть, глубоко размышляя. Даже тема была неизменной. Как и все время до этого, он думал о хозяине. С другой стороны, что ему еще было делать? О себе думать точно не хотелось. Он действительно был невероятно жалок и каждым новым словом и действием только продолжал доказывать это себе и другим. Так, стоп… Он недовольно тряхнул плечами. Сюда явно закапываться не стоило. О хозяине, да. Если так подумать, это вообще-то было абсолютно нормально. Сейчас его основной задачей как раз и было заботиться о том, чтобы хозяин был счастлив, не то чтобы он был в этом очень хорош… Том глубоко вздохнул. И снова мысли совершенно не о том… Стоило лучше подумать об их последнем разговоре. Да, о том, что закончился для него не только целым рядом открытий, но еще и коробкой зелий! Мужчина уже выпил первую порцию, и пусть полколбы явно ничего сильно не изменило, Том уже чувствовал себя в разы лучше. Или, может, все из-за самого разговора. Не верилось, что такой человек мог существовать… Не здесь, не в этом мире… Гораздо проще было поверить, что он все еще в Азкабане, и это просто одна очень затянувшаяся галлюцинация. Пусть Том прекрасно понимал, что это далеко не так. Его мозг никогда бы не придумал такой сюрреализм. Все это было так странно… Он действительно часто вызывал у людей восхищение и желание помочь, но всегда это было результатом четко выверенных усилий, его маской, репутацией, для достижения которой он работал годами. Те же чистокровные в итоге ведь научились его уважать… до той степени, в которой они вообще могли уважать слизеринца с сомнительной чистокровностью и без рода. Но они боялись его. Боялись его гениальности, боялись его хитрости, боялись его магии. И поэтому ни за что бы не осмелились выступить в открытую. Этого было достаточно. Но, понятное дело, никто не мешал им обсуждать и осуждать его за спиной. Как и бросаться тем, что могло им просто сойти с рук. Особенно когда он закончил Хогвартс, и ему пришлось начать работать в «Горбин и Бэркес»… В школе он «дружил» с Малфоем, Лестрейнджем и Мальсибером — его действительно самыми близкими сторонниками. К концу обучения в его круг вошли также Нотт и Эйвери, как и ряд гораздо менее значимых или лояльных к нему людей. Тем не менее, именно эти три были чем-то хоть немного близким к понятию «друзья». По крайней мере, именно так он их всегда и называл. Так было нужно… Вряд ли кто-то действительно знал, какой была природа их взаимоотношений, пусть и многие явно догадывались. Но все молчали, боясь, понятное дело, не столько Тома, сколько его протекции. Мужчина тогда крутился как мог, чтобы удержать их интерес. Особенно весело это было в разрезе того, что маска, что их привлекала, была как раз таки холодно-аристократической. Следуя которой он был совершенно самостоятельным, не беспокоящимся, не интересующимся теми, кто за ним следует, и только изредка бросающим небольшие знаки внимания и благосклонности, как кость собаке. В реальности он, конечно же, не мог позволить себе потерять их интерес. Тем не менее это невероятно помогало не только в вопросе связей и возможностей. Часто попадались и трудные клиенты, что считали себя настолько важными, будто весь мир должен был валяться у них в ногах, не один только Том. Или очередные «Сиятельные Лорды», перед которыми приходилось расшаркиваться — полностью портившие Тому настроение исключительно своим существованием. Но клиенты приходили и уходили, а они каждую неделю, а то и чаще, собирались в гостиной в Малфой-мэноре, и Том прекрасно видел, чего он достоин. Видел, как жадно ловит его слова их понемногу, но стабильно разрастающаяся группа. Видел, как эти чистокровные признают, что он лучший лидер, лучший волшебник, чем кто-либо из них когда-либо сможет стать. Видел, как они готовы слушаться его мыслей, слов, приказов. И уже это поднимало мужчину на самую вершину. Том тогда не сомневался, мир склонится перед ним. Перед грязнокровкой-сиротой, на которого все эти люди позволяли себе смотреть свысока. И больше никто не позволит себе унизить его. Да… А в итоге мир склонил его… В голову тут же полезло воспоминание из кошмара о том, как хозяин потребовал, чтобы он склонился и поцеловал его ботинки. И самое печальное, что Том даже не планировал отказать. Но на секунду он замешкался и тут же почувствовал уже знакомую боль… Мужчина резко помотал головой, стараясь отогнать видение. Это было худшим… Кошмары хотя бы преследовали его только во снах. А воспоминания, притянутые его растревоженной психикой, могли появиться от буквально любой мысли, любого жеста, и никогда не хотели так просто уходить. Но… Но ведь нужно было двигаться дальше?.. Воспоминания, да… С одной стороны, Том совершенно не хотел возвращать их, боясь самого настоящего разочарования. С другой же стороны, у него была настоящая жажда увидеть это. Увидеть то, как он достиг всего, о чем мечтал. Увидеть, как люди боялись одного только его имени, склоняясь перед ним. Увидеть, кем он стал! Вот только эти воспоминания вряд ли позитивно повлияют на его прогресс с хозяином… С того момента, как тот проговорил, что ему не нужны воспоминания Тома, здравый смысл постоянно боролся с этой жаждой, безуспешно проигрывая в этой неравной схватке. Мужчина хотел увидеть, как он был на вершине! Жаждал увидеть свой триумф, даже если он будет слегка затмеваться последовавшим поражением. Но что об этом думать, если он все равно не мог сейчас работать над воспоминаниями? Не мог и не хотел, честно говоря. И был очень раздосадован, что вместо того, чтобы приказать разобраться с этим, хозяин потакал его слабостям. Он должен был быть тем, ради кого Том бы держал себя в руках и за счет этого достигал большего! Тем, из-за кого ему пришлось бы собрать в кучу все свои силы просто для того, чтобы выжить. Как это всегда и случалось в его жизни. А вместо этого хозяин потворствовал всему, из-за чего мужчине было невероятно трудно взять себя в руки. Когда парень сам потакал желаниям Тома, как он мог продолжать держать их в узде? Да и нелогично это было. Нужно было пользоваться предоставившейся возможностью. Но и с «пользоваться» сейчас были явные проблемы… Он действительно начал снова бояться хозяина. Он просто не мог иначе, когда буквально на каждое движение, на каждый жест хозяина накладывалось другое. Из воспоминаний. Из кошмаров. Оттуда, где он искренне желал причинить мужчине боль… Еще одно доказательство тому, насколько размяк из-за такого отношения Том. Он даже не поддерживал нормально маску, хотя было более чем очевидно, что именно хочет парень. Открытости и честности со щепоткой искренности. И сегодняшние абсолютно глупые высказывания мужчины только подтвердили это… Хотя, Том начинал подозревать, что, если он сделает так, хозяин может серьезно начать его подозревать. Он явно не понимал мыслительный процесс мужчины — не то чтобы он мог, Том был гением, с которым мало кто мог сравниться. Тем не менее, он, похоже, догадывался о его мотивах и причинах действий. И это должно было быть неприятным, но почему-то, наоборот, как будто освобождало… Он не злился, даже когда поймал мужчину на очевидной лжи, он как будто заранее видел каждое притворство Тома, но просто… позволял этому случиться? Том еще не встречал такого… человека, что бы не подозревал, а четко знал, что он врет, и при этом позволял это. И не потому что вранье Тома было ему приятным или полезным, ровно наоборот… Никто и никогда не догадывался о глубине масок Тома, не догадывался, как глубоко мужчина презирал их, даже улыбаясь в лицо. Презирал Малфоя, у которого был на ладони весь мир, а он слушал какого-то грязнокновку. С чем как, а вот с объективностью у Тома никогда не было проблем. Он прекрасно понимал и принимал всю ситуацию именно такой, как она была. Презирал Лестрейнджа, что погряз в своих научных теориях, попросту боясь попробовать что-то на практике и только на словах рассказывая, как же он гениален. Презирал Мальсибера, чьи желания постоянно перехватывали у него контроль… Скорее всего, Дамблдор не полюбил его именно из-за этого. Каким-то, не иначе как шестым чувством, он знал, как глубоко Том его презирает под маской видимой вежливости. Хозяина тоже было за что презирать. Герой всей Британии, у которого в рабах был бывший Темный Лорд — возможности безграничны. Что насчет мира, что касаемо самого Тома. Опять же, мужчина никогда не страдал проблемами с объективностью. Даже если учесть, что парень не фанат пыток и ему реально не нравилось состояние Тома, он мог абсолютно спокойно помогать ему, но делать это со стандартно аристократической «вежливостью». Покровительственностью, милостью, как будто одаривает нищего, и каждым своим словом, каждым своим жестом прекрасно донося мысль: «Ты получаешь это все, только пока у тебя есть моя благосклонность. Старайся лучше, чтобы ее не потерять». И мужчина бы старался. Он же не идиот, чтобы не принимать блага только из-за того, что они попали к нему в форме подачки. Гордость явно плохой советчик, когда буквально находишься в рабстве… Том прекрасно знал, как чувствовалось такое «покровительство», не раз и не два на нем пытались такое провернуть. Так что мог гарантировать — это было не оно. Хозяин действительно пытался помочь так, как будто получал искреннее удовольствие от самой помощи. По-настоящему, действиями — без какой-либо просьбы и ожиданий благодарности. Взять даже те зелья. Мерлин, да прошли бы у него панические атаки, не остались бы на всю жизнь. Ладно деньги, Том уже прекрасно понял, что парень их попросту не считает, но на это пришлось потратить множество времени и сил. Для чего? А хрен его знает, для чего! Чтобы услышать от Тома «спасибо», видимо. Иногда мужчине казалось, что он просто недостаточно проницательный, что так и не может понять, на что хозяин намекает. Ведь делать это все просто так мог только настоящий безумец! Так что, для этого было более чем достаточно причин, но впервые в своей жизни Том действительно… не презирал кого-то. Тем более кого-то, кто явно был глупее, гораздо проще, чем сам мужчина, и даже сам это признавал! Том сам не мог понять, как так вышло, но почему-то абсолютно глупое желание хозяина помочь не казалось обычной слабостью, что хотелось выпить до дна и бросить. А наоборот, хотелось защитить, сохранить… Ведь в мире действительно такого больше не было… Будет реально потерей, если и здесь оно… исчезнет… Это чувство было не таким уж новым. Том всегда любил собирать ценности, даже в виде людей, привлеченных на его сторону. Но… никогда еще ценность человека не заключалась в величайшем человеческом пороке. Наибольшей слабости. Наивной доброте! Иногда Тому начинало казаться, что кто-то уже изрядно покопался в его мозгах и поменял там местами все ключевые понятия. Хмыкнув, он вернулся обратно к книге. Хозяин запретил ему заниматься разбором воспоминаний, но ничуть не запретил читать книги об этом. Так что еще мужчина мог сделать, кроме как пользоваться предоставившейся возможностью? *** В конце концов Гарри все же передумал пропускать мероприятия. Это был предпоследний день его «пыток», так что нужно было взять себя в руки и все же закончить начатое. К тому же конец их разговора с Томом достаточно устаканил парня, чтобы он был готов идти опять блистать своей профессиональной и абсолютно не искренней улыбкой. Стоит сказать, Гермиона что-то заметила еще до того, как он успел сказать «привет». Вот откуда она такая проницательная, когда не надо? Но Гарри только помотал головой, одними губами говоря: — Потом. — Все было действительно в порядке. Лучше, чем ту же неделю назад. Парня поражало это до глубины души, но Том, похоже, действительно начинал ему понемногу доверять?.. Возможно, все его «искренние» высказывания были чистым притворством, но тогда Гарри не мог понять, зачем ему было заходить настолько далеко? Даже если его поведение было игрой, он раскрыл так много своих настоящих уязвимостей, что это было явно не самой лучшей игрой. Особенно в исполнении Тома Риддла. Одного из лучших в этом мастерстве. То, как он теперь реагировал на помощь, что теперь думал о словах Гарри, все было слишком реальным, чтобы быть наигранным. Либо парень вообще ничего не смыслил в целях и методах Тома. Тем не менее Гарри был уверен, что его не просто используют. Он знал, как это выглядит. Когда человек просто любит, чтобы его жалели, и ищет, кого можно будет разводить на эмоции, пока не выпьет его до дна. Знал, потому что уже попадался на такое… И все еще искренне не понимал, что делать с такими людьми. Они с Эриком познакомились абсолютно случайно. Прогуливаясь по алее Диагон, Гарри буквально увидел, как парня выгнали из лавки, чуть ли не сопроводив все это дело пинком. А тот вместо того, чтобы начать ругаться, жаловаться или даже просто уйти, сделал пару шагов в сторону и, спрятавшись в коленях, заплакал. Конечно же, Гарри не мог пройти мимо. Оказалось, это уже был не первый магазин, что его уволил, и каждый раз по какой-то абсолютно глупой, надуманной причине. То он был недостаточно быстрым, то слишком, то недостаточно улыбался, то слишком много. Гарри был искреннее возмущен и порывался пойти переговорить с незадачливыми работодателями, но Эрик не согласился. Он был по-настоящему разбит, так что, угостив его обедом, Гарри сделал самое логичное, что он мог: предложил ему устроиться в Волшебные Вредилки. Тем более он прекрасно знал, что Рон как раз планировал взять еще одного работника. Парень был в восторге от такой возможности. Гарри был в восторге от того, что смог кого-то спасти. Все было идеально. Эрика взяли, конфликт решился, но они с Гарри все равно начали общаться. Да, парень по-настоящему восхищался Гарри, но не за то, что он победил Волдеморта, или за что-то, что писали в газетах, а просто за его помощь. Чисто человеческую, неожиданную помощь. Это было абсолютно несравнимо с той толпой фанатов, от которой постоянно пытался спастись Гарри. Это было просто… приятно. Пусть он и постоянно повторял, чтобы тот не чувствовал себя обязанным. Тем более, учитывая, что Эрик был более чем во вкусе парня, пусть он и максимально старался запретить себе об этом думать. Запрещал или не запрещал, в конце концов это, конечно же, просочилось. Но Эрик не только не отдалился, нет, он предложил встречаться. Гарри был на седьмом небе от счастья. Ну, счастье продлилось не очень долго… Буквально через месяц Гарри начал слышать все больше и больше жалоб от него на работу. Как сложно, как он устает, какие бывают неприятные клиенты. Поначалу Гарри недоумевал, потом поражался, а потом снова недоумевал. Рон слова Эрика подтверждал, действительно, работа была непростая и клиенты были… разными. Но если у Рона это звучало как небольшая трудность, над которой он зачастую просто смеялся, то у Эрика это была настоящая катастрофа. Гарри подумал, что, наверное, ему просто не подходит эта работа. Хорошенько обсудив все это дело, он помог парню поступить в академию на юриста. Выбор профессии показался парню странным, но кто он, чтобы судить. Эрик с огромной радостью пошел на обучение, но опять все очень быстро вернулось к той же самой проблеме. Казалось, все решилось как нельзя лучше, жизнь должна была наладиться, но почему-то нет… Почему-то, что бы ни менялось, все равно в его жизни всегда происходило что-то невероятно проблемное. Что-то, что делало его несчастным. И при этом проблемы были очень реальными, и сам парень был в них ничуть не виноват. Гарри не мог поверить своим глазами. Раньше он думал, что это только у него была такая жизнь, чтобы трудности прямо преследовали его из года в год. А оказалось, что нет. Да, проблемы были гораздо проще, и морально Эрик справлялся с ними гораздо хуже, но не всем же быть такими, как Гарри! Он все больше и больше проникался к парню, все сильнее пытаясь ему помочь и защитить его. В итоге это все продолжалось пять месяцев. До тех пор, пока Гермиона с Роном не вызвали его на серьезный разговор и мягко, но при этом четко объяснили, что это не нормально. В конце концов Гарри понял — он не был счастлив в этих отношениях. Он забросил свои увлечения, хобби и даже жизнь в целом в попытках помочь парню. В попытках показать, что мир не так уж плох! Ведь как он мог быть счастлив, если человек рядом с ним был буквально всегда несчастен? Но и как он мог бросить человека, которому так нужна помочь? Понадобился не один час вправления мозгов от друзей для того, чтобы Гарри понял-таки, что происходит, и закончил отношения, что к тому моменту уже изрядно подпортили ему последние месяцы… Так что Гарри теперь четко чувствовал, когда человек тянул руку из болота не для того, чтобы его оттуда вытащили, а чтобы затянуть к себе. Он все еще не знал, что с этим делать и как избежать снова такой ловушки, но, как минимум, теперь он ее видел. И Том такого не делал… Нет, пусть он и сам заварил эту кашу с разбором воспоминаний, он планировал сам и вынести эту ношу. Не ориентируясь ни на кого. И помощь, что предлагал Гарри, действительно оставалась именно помощью. Поддержкой в том, что мужчина делал сам. Его ситуация была такой, что волосы на загривке вставали дыбом, стоило буквально подумать об этом, но он все равно отказывался сдаваться. Разве не в этом был весь Том Риддл?.. И честно, Гарри только и мог, что восхищаться такой невероятной силой воли… В конце концов, все мероприятия так и прошли в его размышлениях о Томе и о том, как бы можно было помочь ему вернуть память. Гарри уже твердо пообещал себе, что они с Роном навестят Грэйвена сразу же после выходных и наконец-то положат конец этому вопросу. Конечно же, как только он засобирался домой, его перехватила Гермиона. — Что случилось? — спросила она, отведя его в сторону и поставив заглушку. — Ты сегодня был такой… — она замялась, явно не зная, какое подобрать слово. — Эмоционально выжатый? — подсказал Гарри. — Да, именно, — закивала девушка. — Мы сегодня разговаривали с Томом, — объяснил парень. — Снова паническая атака? — встревоженно спросила Гермиона. — Ха, таким нас уже не удивить, — Гарри недовольно скривился. — Панические атаки уже были каждый день, — сказал он, и в глазах Гермионы отразилась настоящая боль. — И оказалось, что это все потому, что он самостоятельно пытался вернуть память. — Что? Но почему так… — девушка снова оборвала себя на полуслове. — Он разбирал воспоминания с Азкабана, — ответил на так и не озвученный вопрос Гарри. — Он что? — глаза Гермионы чуть не вылезли с орбит. — Такое делается только опытными целителями разума! Гарри выразительно на нее посмотрел: — Помнится, мы уже об этом говорили. — И, значит, мы были неправы! — яростно сказала девушка. — Раз ему стало настолько хуже. Гарри улыбнулся. Гермиона была такой… Гермионой. Он положил руку ей на плечо: — Гермиона, все уже в порядке, мы все обсудили, со всем разобрались, не переживай. Я попросил его поделиться исследованиями, там должно быть зелье, что может помочь, и я и дальше буду предлагать ему обратиться к целителю. Если раньше он был категорично против, то теперь начал задумываться — это уже очень хорошо, — спокойно, но твердо объяснил он. Гарри был более чем уверен, что Том бы не захотел, чтобы Гермиона влезала в это дело. Он и самого Гарри туда впускал с большой неохотой. Гермиона все еще выглядела не слишком убежденной, но, видимо, прочувствовав посыл парня, все же отступила. Так что, перекинувшись еще парой десятков ничего не значащих реплик, они все же разошлись. Но, конечно, отделаться от подозрительной Гермионы было делом практически невозможным. Она предупредила Гарри, что они с Роном заглянут в субботу, и сделала это таким тоном, что стало более чем понятно — возражения не принимаются. Но Гарри и не планировал отказываться. Только предложил на время забыть о пицце и приготовить им пасту. Девушка, понятное дело, согласилась. Рон, пусть и готовил хорошо, в отличие от Гарри, фанатом приготовления сложных блюд не был. Так что домой парень возвращался в более приподнятом настроении, чем за всю прошлую неделю. У него остался только один день мероприятий, с Томом они все решили, а послезавтра зайдут друзья, и он воспользуется этим, чтобы утащить Рона на минутку и договориться о походе к Грэйвену. Что могло быть лучше?