Право победителя

В конце концов, Том внимательно посмотрел на него и, покачав головой, проговорил: — Я не понимаю. О, это был просто поразительный прогресс! Гарри поспешил сказать об этом: — И я очень рад, что ты это сказал! Что именно? Мужчина глубоко вздохнул и посмотрел прямо на него. В его невероятно красных глазах плескалось так много разных эмоций, что, казалось, было просто невозможно разобрать хотя бы одну. — Я не понимаю, почему вас это беспокоит, — помотав головой, сказал он. — Какая вам разница, делаю ли я себе плохо или нет? — спросил он, сжимая кулаки. Уф… Это был очень трудный вопрос. — Том, я понимаю, это… трудно принять. Но я… я забочусь о тебе, — сказал он, и в глазах напротив промелькнул искренний шок. — И, конечно, я не хочу, чтобы человек, о котором я забочусь, страдал. Особенно если это совсем не необходимо и есть другие варианты. — Почему вы обо мне заботитесь? Что вообще может толкать вас на такое? — чуть громче шепота спросил мужчина. Гарри хмыкнул: — Спроси лучше, почему я не должен о тебе заботиться? Ты здесь, и тебе очевидно плохо, конечно же, я хочу, чтобы тебе стало лучше. — Это глупо, — покачал головой он. — Том, ты заслуживаешь заботы и поддержки не меньше, чем кто-либо. Ты прошел через ужасные события и все равно не сдаешься, наоборот, продолжаешь стремиться к большему. Это настоящее наслаждение поддерживать такого человека, — проговорил Гарри, и что… это слезы выступили на глазах у Тома? Парень думал, что он посмеется над таким заявлением, если не вслух, то хотя бы мысленно. Он никогда не думал, что такой человек как Том может правда задуматься и пропустить эти слова через себя… И Гарри больше не мог сопротивляться своему желанию и крепко обнял Тома. Тот судорожно втянул воздух, и парень уже думал, что он отстранится, но тот обмяк, и только его пальцы продолжили крепко цепляться за футболку парня. Так сильно, будто он может исчезнуть в любой момент. — Том, ты не один в этом, честно, — очень мягко проговорил Гарри, и руки за его спиной сжались только сильнее. — Давай будем разбираться с этим вместе? Без жертв и нечеловеческих усилий. Я помогу тебе во всем, в чем только будет нужно, — продолжил он тепло, поглаживая спину мужчины, и, похоже, Том медленно, но верно начал успокаиваться. В такие моменты Гарри было трудно поверить, что они были, хоть и условно, ровесниками. В Томе было столько детской неутоленной потребности во внимании, понимании и заботе, что это действительно пробуждало какие-то абсолютно неправильные чувства… Как же теперь парню было жаль его детство. Пусть они с Дурслями и терпеть не могли друг друга — они все равно были ему какой-никакой семьей. И когда Гарри вырос, между ними, конечно, не образовалось любви и даже не появилось уважения, но при этом все же выросло какое-то принятие, понимание, что они все же семья — несмотря ни на что. И Гарри сейчас не сомневался, если у него не окажется буквально никого, он пойдет к Дурслям и они его примут. Несмотря ни на что. Тем более, что кроме Дурслей у парня была настоящая семья — Уизли, а еще лучшие в мире друзья: Рон и Гермиона. У Тома же не было… никого. Не только никого, к кому он мог бы вернуться, а просто даже кого-то, кто мог бы поинтересоваться как он, кто бы если бы не любил, то хотя бы принимал его. Кого-то, кому Том был бы по-настоящему важен… Гарри сильно сомневался, что даже друзей он подпускал достаточно близко, наученный горьким опытом, что более близким людям только проще сделать больно. Все, чему он научился, все, к чему привык, это стискивать зубы и никогда не показывать, что ему плохо. Потому что это слабость, и ей сразу же поспешат воспользоваться. И то, что Том позволял сейчас увидеть Гарри эту его сторону, было по-настоящему неожиданно. Конечно, это все было из-за ситуации и травмы, но парень был рад несмотря ни на что. Ведь это значило, что он мог постараться помочь мужчине. Что Том разрешал ему помочь. И пусть на словах Гарри и злился, что мужчина все еще пытается справиться со всем в одиночку, на самом деле он не питал иллюзий, что в этом получится сильно его изменить. Но ситуация была такой: либо Том примет его руку, либо они оба пойдут ко дну. Мужчина — потому что с таким невозможно справиться самостоятельно, а Гарри — потому что до последнего будет пытаться вытащить его. В конечном итоге, когда они отстранились, Том смотрел куда угодно, но не на Гарри, пока не смог незаметно протереть глаза. Конечно, это не было незаметно, но парень специально отвлекся на протирание очков, давая ему время. Тишина явно затянулась, но в этот раз она не казалась холодной и неприятной. Наоборот, чувствовалась мягкой и уютной, как теплое одеяло, наброшенное на плечи. Первым прервал ее Том: — Спасибо вам. Я… Я не понимаю, зачем… зачем вы это делаете. Но честно, спасибо, — очень тихо сказал он и только после поднял голову, глядя прямо на Гарри. И парень поразился глубине эмоций, что он видел в его красных глазах. Это правда был тот Том Риддл, которого он знал? Циничный и хладнокровный манипулятор, ставший убийцей в шестнадцать, что не верил и не доверял никому? Гарри было гораздо проще поверить, что все это была одна большая игра, манипуляция, но все казалось слишком реальным. Слишком реальным, чтобы оттолкнуть Тома из-за одной такой вероятности. Цена ошибки была слишком высока. Не страшно, если это манипуляция, все равно мужчина не может причинить ему реального вреда. Но если это не игра, если Том сейчас правда был искренен, то ни за что нельзя было его отвергать. Так поступали с ним всю его жизнь, и Гарри отказывался становиться еще одним таким человеком. Даже если это значило поверить такому как он на слово. — Мне не нужна причина, чтобы хотеть помочь кому-то, — честно признался Гарри. — Особенно кому-то более чем достойному этого. Неожиданно, но в ответ мужчина хмыкнул: — И чем это я достоин? Вы ведь прекрасно знаете, что я делал… Я изучал темную магию, убивал, вел пропаганду чистокровности, — он явно планировал продолжить, но парень его перебил. Не было никакого смысла слушать послужной список Тома, особенно произнесенный таким разочарованным тоном. — Тем, что ты не сдаешься, — резко сказал Гарри, и мужчина оборвался на полуслове, удивленно на него глядя. — Ты не сдаешься, и этим ты уже как никто другой заслуживаешь помощи и поддержки, вне зависимости от того, что ты там делал раньше, — честно проговорил парень. Это ведь действительно было так. Да, он прекрасно знал, что именно делал Том. Даже лучше, чем тот знал сейчас сам. Но Гарри все еще был уверен и готов поспорить с кем угодно насчет того, что два года ежедневных пыток, еще и последующим рабством — с лихвой перекрывали его злодеяния. Учитывая, что даже сам Волдеморт по сравнению с охранниками выглядел олицетворением милосердия. Он убивал и пытал, но не так и не столько. По крайней мере, по тому, что знал парень. — Я вас совершенно не понимаю, — честно признался Том, прикладывая руку к лицу. — Мы просто слишком разные, — улыбнулся Гарри. — Но я буду очень рад узнать больше о том, как ты думаешь. На секунду Том опешил, а после весело рассмеялся, видимо, выпуская этим все скопившееся напряжение. — Хорошо, я понял. Я постараюсь, честно… За эти три недели вы явно заслужили от меня хотя бы попытки, — неожиданно добавил он, и в этот раз пришла очередь парня удивляться. Неужели это было… уважение? Что-то за сегодня он увидел от Тома слишком много эмоций, что он вообще не представлял, что у него могут быть. Сказать, что это поражало — ничего не сказать. Это шокировало до глубины души. Тем не менее, Гарри улыбнулся: — Спасибо, Том, мне очень приятно это слышать. Мужчина в ответ только кивнул, явно не планируя повторять благодарности. — Я так понимаю, вы будете против того, чтобы я пробовал снова, да? — Он махнул рукой в сторону злополучного стола с уже явно остывшими панкейками. — Не совсем, — поднял палец Гарри. — Я против того, чтобы ты делал это, пока ты не готов. Я не хочу, чтобы ты делал это просто потому, что решил, что это нужно, что ты должен что-то доказать, и просто уже пора. Я хочу, чтобы ты сделал это тогда, когда почувствуешь внутреннюю готовность, и только тогда, — мягко разъяснил он. Его терпение, что, казалось, полностью источилось где-то на середине диалога, сейчас явно вернулось к своему обычному состоянию. Что просто не могло не радовать. Том вздохнул и пожал плечами: — Хорошо. Я пообещал, что постараюсь, значит, действительно как минимум здесь должен… И сколько, вы думаете, времени займет эта «готовность»? — Не имею ни малейшего понятия, — развел руками Гарри. — Я еще раз напомню, что я не целитель разума. — Ммм, — неоднозначно промычал Том, но вдруг очень тихо добавил: — Тем не менее у вас неплохо выходит. — Что? — не столько переспросил, сколько поразился парень. — Спасибо? — он все еще не мог ничего поделать со своим вопросительным тоном в ответ на похвалу Тома. Похоже, нужно было начинать это менять, в последнее время это случалось все чаще и чаще. Мужчина только хмыкнул: — Не за что. И только до конца прокрутив в голове последние реплики, Гарри осознал, что он не рассказал Тому невероятно важный момент. — О, у меня ведь есть новости, — радостно воскликнул он. — Я-то не целитель разума, но моя преподавательница прислала мне контакт такового! Это француз, никогда не был в Великобритании, ничего не знает о Волдеморте, с его слов, и готов подписать магический договор в разумных пределах. Если тебе все подходит, я дам тебе контакт, напишешь ему. — Я? — почему-то удивился Том. — А кто же? — не понял Гарри. — Я, конечно, могу за тебя написать, если ты очень хочешь, но, как бы, зачем? Том уставился на него одним из тех взглядов, что парень уже научился трактовать как-то вроде: «я искренне поражаюсь твоей глупости». — Смотри ты так на меня или нет, я не догадаюсь лучше, — шутливо сказал Гарри. — А, возможно, стоило бы попробовать, — так же шутливо ответил мужчина. — Эй, я вообще-то довольно проницательный, так что не нужно! — шуточно-оскорбленно сказал парень. — Что поделать, если не все так гениальны, как ты? — Эх, видимо, придется мне объяснять мою гениальность. Даже не знаю, как я это выдержу, — абсолютно серьезным тоном сказал Том, но улыбнулся так, что было более чем очевидно, что это шутка. Гарри весело рассмеялся. Ему действительно очень нравился юмор мужчины. Он был не похож ни на какой среди его друзей. Отсмеявшись, он спросил: — Так что все же не так с письмом? — Все то же самое, что и обычно. Право победителя. Кому-то моего статуса писать уважаемому специалисту — это попросту смешно, — спокойно объяснил Том, но все же скрестил руки на груди. — Этот «уважаемый специалист» планирует работать с тобой, подписать твой магический договор и получать деньги за эту работу. Здесь буквально ты решаешь, сможет он работать или нет, какое здесь дело до статуса? — непонимающе спросил Гарри. — В том-то и суть, что решаете вы. И деньги платите вы. И магический договор он явно тоже не будет знать, что мой, — жестикулируя одной рукой, сказал мужчина. — Том, если он будет относиться к тебе как-то по-другому только из-за дурацкого Права победителя, что вообще его никак не касается, то мы просто найдем другого целителя и точка, — твердо сказал Гарри, и Том посмотрел на него, подняв брови. — Вы не сможете заставить весь мир игнорировать тот факт, что я раб, — с пораженной улыбкой помотал головой мужчина. — Весь не весь, а кого смогу, того и заставлю, — улыбнулся в ответ парень. И Том в ответ тоже тепло улыбнулся, тихо говоря: — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — одобряюще сказал Гарри. — Тогда, — добавил он, доставая палочку и призывая пергамент невербальным Акцио. — Вот, держи, — сказал он, и Том взял его с небольшим кивком. — Приноси, когда закончишь. — Хорошо, я не буду запечатывать, — смиренно сказал мужчина. — Что? Нет, — возмутился парень, как ему показалось, правильно распознав подтекст. — Я не буду читать твои письма, пиши что хочешь, — замотал головой он. — Просто у меня нет живой совы, я отправляю письма одним… изобретением, а для него нужна магия. Так что здесь никак по-другому, — он сжал губы в тонкую полоску, борясь с очередным приступом вины. — Но запечатывай, я не буду читать. Том только улыбнулся в ответ, уже в привычном жесте покачивая головой. Видимо, он опять и снова считал действия Гарри абсолютно алогичными и безумными, но это было дело мужчины и только его одного, что писать своему же целителю. Парень считал, что не явно имеет никакого права туда лезть. — И вообще, может, хочешь себе сову? — вдруг понял парень. — Я… не готов пока завести себе, — признался Гарри прикусывая палец. — Но, может, ты хочешь? На удивление мужчина не отказался сразу же, вместо этого говоря: — Разве в этом есть смысл? Кому я могу писать? — добавил он с жесткой иронией в голосе. — Целителю, Рону, Гермионе, со временем будет еще кто-то, — пожал плечами парень в ответ. — Но я предложил не столь из-за этого как… Для меня Хедвиг была больше, чем просто совой. Она была одним из моих самых близких друзей, — сказал Гарри, не в силах полностью скрыть тоски в своих словах. Он бы ни за что не признался, но смерть Хедвиг все еще ощущалась для него болезненней потери Римуса или Дамблдора … или Фреда … Хедвиг, она ведь была с ним всегда. И в хорошее время, и когда его запирали, и когда от него отворачивались и преследовали. Да, он понимал, что такая привязанность к сове — домашнему питомцу — не была нормальной, но он ничего не с собой мог поделать. Уж слишком часто даже после обретения друзей он оставался совершенно один… И всегда только Хедвиг была с ним. Только она клевала его пальцы, требуя угощения, когда друзья не прислали ни одного письма за лето. Только она оставалась с ним, когда умер Сириус и казалось, что жить больше нет смысла. Только она одним своим тихим присутствием напоминала Гарри, что все же он хоть кому-то нужен. Даже когда он возвращался к Дурслям, даже когда оказывался заперт в комнате с зарешеченными окнами, Хедвиг все равно была с ним. Одна единственная. И он не мог это не ценить… Так что изобретения Рона, да, были просто великолепными… — Именно сову? — неожиданно робко поинтересовался Том. — А кого ты хочешь? — спросил Гарри, выплывая из своих безрадостных мыслей. Но так же быстро, как мужчина спросил, так же быстро он и отступил: — Нет, ничего, сова будет просто великолепно. Большое спасибо, — сказал он, но прозвучало это не так уж и искренне. — Кого ты хочешь? — с улыбкой повторился Гарри. — Это глупость. Сова будет превосходно, честно, — снова ушел от темы он. — Том, — закатив глаза, протянул парень. Их жизнь была бы гораздо проще, если бы мужчина перестал делать неправильные выводы наперед. — Ладно, — он громко вздохнул. — Я бы хотел змею. Но я прекрасно понимаю, что вы такого не захотите, сова действительно будет очень хорошо, — снова поспешил заверить его мужчина. — А что не так со змеей? — поинтересовался Гарри. — Мне кажется, было бы очень круто! Как минимум с ними можно разговаривать. — Что? — пораженно уставился на него Том, но парень в ответ только весело склонил голову набок. О чем конкретно спрашивал мужчина? — Вы змееуст, — не столько спросил, сколько сказал он. — А! Да, — закивал Гарри. Точно, Том ведь не знал. С этой стороны, да, можно понять, почему Том думал, что он не согласится. — Я тоже, — очень тихо сказал мужчина. — Я знаю, — продолжил кивать парень, и Том снова посмотрел на него тем самым взглядом. Гарри с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Он не был настолько глупым!.. Ведь не был же? — И вас это не беспокоит? — со вздохом, видимо, взялся разъяснять мужчина. — А должно? — нахмурился Гарри. — То есть, я не думаю, что приказ «не причинять никому вред» не распространяется на то, чтобы убедить свое животное причинить вред. И в любом случае, змея мало чего может сделать волшебнику, даже если она ядовитая, — все еще непонимающе проговорил он. Том внимательно смотрел на него не меньше минуты, прежде чем все же сказать: — Вы продолжаете быть самым странным человеком, которого я встречал. Парень легко хохотнул, прежде чем сказать: — Ну, зато со мной не скучно. — И правда, — легко согласился Том, и Гарри широко улыбнулся. Он и представить себе не мог, что сможет так приятно и тепло общаться с Томом. Общаться с тем, кто с годами стал Волдемортом, что в свою очередь провел две кровопролитных войны. С тем, на чьей совести уже была не одна смерть и кто лгал и манипулировал чаще, чем говорил правду. Тем не менее это было так! И чем лучше становилось Тому, тем больше расцветало в Гарри это удовольствие и… привязанность? Это явно было плохо… И не сможет закончиться ничем хорошим. Гарри еще раз окинул Тома теплым взглядом, и глаза сами собой остановились на письме в руках у мужчины. Настроение парня тут же упало на несколько пунктов. Ведь он добился прогресса с этим Томом. Он так приятно и тепло общался с этим Томом. Именно этот Том доверял ему и позволял себе помочь. И именно этот Том не винил его, а, похоже, даже был довольно-таки рад Праву победителя. Настоящий же Том будет совершенно другим. Это будет семидесятилетний Волдеморт, который явно будет ненавидеть Гарри и ничуть не будет стесняться того, чтобы демонстрировать это каждую секунду. Сгусток гордыни и злости, что будет сражаться с Гарри за каждую мелочь, за каждую уступку. Примерно тот Том, появление которого парень и ждал во время той «передержки». И даже тогда он с трудом был готов терпеть Волдеморта два дня. Здесь же мало того, что они застряли друг с другом на необозримое будущее, так и Гарри уже успел узнать этого Тома. Того Тома, что теперь было невероятно жаль терять. Гарри искренне желал, чтобы мужчина полностью излечился. Но в этот момент он не смог ничего поделать и не пожелать, чтобы так и осталось дальше, даже если это значит, что Том никогда не вернет свои воспоминания… Особенно если это значит, что он не вернет свои воспоминания…