Право победителя

Утро среды отчего-то началось у Гарри слишком рано. Проснувшись в шесть, он долгое время пытался уснуть, но с тем, как в голову лезло все больше и больше вчерашних воспоминаний, сна в глазах становилось все меньше и меньше. Все что произошло вчера, ведь было просто невероятным! Изумительным! Невозможным!!! Том буквально назвал его по имени! Впервые! К тому же, осознав глубину травмы мужчины, Гарри совсем не ожидал таких быстрых результатов, и вот… Том шутил, Том делился своими мыслями, Том говорил, что хочет. А от глубины его благодарности становилось попросту неловко. Это была та самая благодарность, которую Гарри не раз встречал у своих фанатов. Непомерная, дикая, неудобная… Но если тогда она была направлена на его образ, на то, чего достигли на самом деле десятки людей, то в этом случае… В этом случае получалось даже слишком глубоко и… интимно? Так просто не должно было быть… Но он ведь и не мог запретить Тому чувствовать себя благодарным. Драккл, нужно будет опять донести мужчине, что ему реально не нужно ничего делать в ответ. Кто бы мог подумать, что проблема Гарри будет не в том, как заставить бывшего Темного Лорда сделать что-то для него, а наоборот, отвадить его от этого? Почему его жизнь была таким тотальным безумием? Гарри даже мысленно хохотнул. Ответ ведь был таким простым: все из-за Тома. Опять все из-за него. Он весело помотал головой. Насколько же поразительной была их ситуация. Понятное дело, теперь сна вообще не было ни в одном глазу, так что он выбрался из кровати, спускаясь на кухню и к своему шоку находя там Тома. Похоже, не одному ему сегодня не спалось. Они вместе приготовили яичницу и, все еще приятно беседуя, начали завтрак. Невероятно, но разговоры с Томом почему-то всегда получались до невероятного близкими и теплыми. Это было чистым безумием и привыкать к этому точно не стоило, но Гарри уже четко решил, что перестанет беспокоиться по этому поводу. Когда Том вернет воспоминания, все равно это все исчезнет, так что сейчас он должен был взять из этого максимум! Закончив свой очень ранний завтрак, Том привычно ушел в библиотеку, предложив Гарри тоже приходить. Сам мужчина при этом все еще чувствовал себя заметно неловко, но Гарри радостно поддержал. Тем не менее сначала Гарри нужно было зайти к себе в кабинет и снова пересмотреть свою почту, иначе позже там будет такая гора, что на нее у парня попросту не хватит мужества. Но не успел он подняться на нужный этаж, как неожиданно в коридоре появилась призрачная рысь. Голосом Кингсли она спокойно, но твердо заговорила: — Гарри, жду тебя в кабинете через пять минут. Не задерживайся, у меня скоро встреча. Гарри нахмурился. Кингсли звал его? Еще и так срочно? Какая могла быть причина? Вдруг его осенило. Неужели? Неужели Кингсли был готов обсудить слушанье для Тома?! Или, может, хотел посоветоваться, раз уж парень пообещал помогать? Но тогда ведь мужчина не стал бы его вызывать ранним утром, еще и с такой срочностью. В делах Министерства Гарри замешан не был, так что действительно единственной мыслью, почему Кингсли мог его так экстренно вызвать, была ситуация с Томом. А возможно… Просто возможно, но вдруг расследование продвинулось гораздо дальше, чем сам Гарри, и министру уже доложили, как вышло, что Том потерял память?! Это ведь тогда будет вообще невероятно! Не теряя ни минуты, парень дернул на себя ручку двери кабинета и сразу направился к камину. Будучи в таком радостном предвкушении, он только в последний момент вспомнил о том, чтобы отправить патронуса Тому, говоря, что отойдет на час. Кингсли — человек занятой, это явно не займет много времени. Окрыленный хорошим предчувствием, Гарри даже не заметил, как быстро преодолел все проверки Министерства, практически подбегая к прекрасно знакомому ему кабинету министра. Поразительно, но в этот раз вечно улыбчивая секретарша выглядела скорее встревоженно. Но не успел парень и открыть рот, как она сказала: — Доброе утро, мистер Поттер, Министр Бруствер вас ожидает. — И пусть слова были обычными, почему-то в них послышался явный оттенок предупреждения. Гарри тяжело сглотнул. Что-то было не так? Может… может, у нее просто день не задался? Тем не менее градус его радости заметно сбился, когда он дернул ручку, проскальзывая в кабинет. Едва за ним закрылась дверь, как на него тут же поднялись темные глаза Кингсли. Усталые, раздраженные и невероятно строгие глаза. Гарри как будто облили ведром воды. Он снова сглотнул и ощутил, как сердце забилось в полтора раза быстрее, а все прекрасное предвкушение вмиг испарилось. Неужели Кингсли был зол?.. — Гарри, — твердо поприветствовал он, и парень только утвердился в своем предположении. Кингсли никогда не был тем, кто бы разбрасывался направо налево проклятиями, стоило только его разозлить. Наоборот, он становился настолько холодно-строгим, что хотелось забиться в дальний уголок и слиться со стенкой, просто чтобы не продолжать чувствовать на себя этот строгий и разочарованный взгляд. Конечно, Гарри уже доводилось видеть мужчину в подобном настроении, но, кажется, еще никогда он не был зол… настолько… Что случилось?.. — Привет, — неловко сказал Гарри, переминаясь с ноги на ногу. — Что-то случилось? — Садись, — только и сказал мужчина, и сердце парня сделало кульбит. Что сейчас будет? На негнущихся ногах он добрел до кресла, опускаясь в него. Вся атмосфера в кабинете давила и прижимала к полу, напряжение, казалось, можно было потрогать пальцами. Гарри уже несколько раз прогнал в голове все, что только мог сделать не так, но так и не мог найти ничего подобного. Если только не… — Смотри, — только и выплюнул Кингсли, бросая на колени Гарри газету, и парень поднял ее трясущимися пальцами, уже догадываясь, что он там увидит. Всю первую страницу занимало большое фото Грэйвена в окружении колдомедиков и жирный заголовок: «Главный подозреваемый по делу насилия в Азкабане оказывается на лечении в Мунго!» Дальше статья шла в таком же ключе, расписывая в красках невменяемое состояние мужчины и раз за разом поднимая вопрос, что теперь будет делать с этим Министерство, и в чем причина того, что он пришел на лечение именно сейчас. Не пытается ли кто-то саботировать следствие… Драккл! И что теперь ему с этим делать? Гарри точно не хотел врать Кингсли, но не врать, не значило рассказывать все. Правда, мужчина ведь явно не просто так его позвал… Скорее всего это «все» он уже прекрасно знает… Парень поднял глаза на Кингсли, но не успел даже открыть рот, как тот холодно сказал: — И это мы еще не пустили в печать информацию о Конфудусе и зелье доверия. Блядь! Драккл! Мордред и Моргана, ну что за дела?! Конечно, хорошо, что мужчина это замял, но как же Рон был прав. Гарри вздохнул: — Прости, Кингсли, что доставил тебе хлопот. Но… Но Грэйвен действительно был в просто ужасном состоянии, я не мог оставить это так! — активно размахивая руками, проговорил он. — Гарри. — Мужчина тяжело потер переносицу, выглядя теперь даже больше уставшим, чем злым. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — Да, я понимаю, что я поступил неправильно, вынудив Грэйвена получить лечение. Он имел право отказаться, и я не имел права решать это за него, особенно приложив Конфудусом, — опустив глаза, как по написанному проговорил он. Гарри это и так понял и принял еще после того, как ему объяснил Рон, повторения явно не требовалось. — Да какое лечение, Гарри, мне плевать на Грэйвена и его здоровье! За то, что ты сделал, буквально дают до двух лет Азкабана! — резко проговорил мужчина, и каждое его слово было холодным и жестким как наточенный клинок. — Что? — Парень пораженно уставился на Кингсли, казалось, даже забыв, как дышать. За что Азкабан? — Но ведь заклинания на сквибах законны! Мужчина глубоко вздохнул, явно пытаясь совладать с эмоциями. Пальцы Гарри похолодели, а шум в ушах чуть не заглушил слова Кингсли, когда тот начал говорить. — Во-первых, такие заклинания законны только до конца года, уже подписано постановление о том, что со следующего года это будет не так. Поэтому выбивай эту дурь из своей головы уже сейчас, — строго сказал он. Гарри снова тяжело сглотнул. — Во-вторых, что, по-твоему, ты вообще сделал? Зачем ты поперся к Грэйвену? Ты полностью разрушил следствие! Гарри не смог удержать свой шокировано раскрывшийся рот. Он что?.. — Кингсли, я не хотел ничего рушить! — тут же начал Гарри. — Я… Просто Грэйвен, ты не знаешь, что у него произошло, он безумен! И безумен не без причины! Его семью запытали Пожиратели на его глазах! И он решил, что он сделает одолжение миру, если сломает Тома! Он реально считал, что делает благое дело! Он безумен, понимаешь! Безумен! Он верит, что можно ломать человека ради общего блага!!! Я не мог позволить, чтобы все так осталось, — быстро залепетал он. — Гарри, — еще жестче сказал Кингсли. — Давай мы с тобой подытожим твои действия. Ты использовал связи, чтобы коррупционным путем получить адреса людей, находящихся под следствием, — начал он, и парень хотел было уже встрять, чтобы рассказать, что он ничего такого не делал, но Кингсли начал говорить еще настойчивее. — После чего ты оправился к одному из них, применил на нем Легиллеменцию и позвал третье лицо, чтобы стереть подозреваемому память. — Гарри опять попробовал встрять, но мужчина снова не позволил ему это сделать. — После чего ты отправился ко второму подозреваемому, использовал на нем запрещенное зелье и Конфудус, сделав следствие по его делу практически невозможным, — под конец голос Кингсли стал еще строже и холоднее. Гарри снова открыл рот, но мужчина опять оказался первым. — Не считая твоей коррупционной деятельности и всего остального, за одну только помеху следствию в расследовании такого уровня Визенгамот должен был бы назначить до трех месяцев в Азкабане или до года исправительных работ. А считая коррупцию, как и говорил, до двух лет Азкабана. Итак, объясни мне, пожалуйста, одну вещь, — сказал мужчина, складывая руки в замок. — Чем ты думал? — Я… — У Гарри просто не было слов. В смысле, два года Азкабана? Он ведь не сделал ничего плохого! Он… ведь хотел как лучше! Грэйвену ведь было плохо! Как он мог это все оставить, как? Пребывая в просто невероятном шоке, парень смог собрать только: — Я не знал… Прости… От ужастности этой ситуации хотелось то ли закричать, то ли заплакать. А он ведь еще этим подставил Рона с Гермионой! Он говорил Рону, что со всем разберется, а на самом деле сам оказался преступником! Гарри искренне не понимал, что сейчас происходило. — Прости, Кингсли, я не хотел, честно! — потерянно и испуганно выпалил он. — Я действительно не хотел, чтобы так вышло. Я просто… Просто хотел помочь! — Да, помочь Темному Лорду вернуть воспоминания, Гермиона мне сказала, — холодно изрек Кингсли. — Прекрасно, теперь мы можем сказать всем жертвам насилия, что причина, почему следствие не смогло сделать свое дело, в Темном Лорде. Опять, — сжав губы в тонкую линию, сказал он. — Том ни при чем, — твердо сказал Гарри. — Я сам это решил делать, он даже не знает. — Никто точно не должен был платить за ошибки парня, особенно Том. Кингсли вздохнул еще тяжелее. — Ситуации это ничуть не меняет. Давай по порядку, что ты там такого узнал, что решил, что ради этого можно наплевать на закон? Гарри казалось, что ком в горле не позволит ему выговорить ни звука, но вымолвив буквально первое слово, он в итоге рассказал все. О Стивенсоне, что мстил за жену, о пятидесяти восьми ударах, о семье Грэйвена и в конце даже о Томе, которому наконец-то стало немного лучше. Слова лились из парня нескончаемым потоком и только сейчас он осознал, насколько это было важно. Как ему трудно было держать все это в себе и как же хотелось выговориться. Поделиться этой болью, этой тяжестью несправедливой реальности хоть с кем-то… Высказать все эти эмоции, что разъедали его изнутри… И если в итоге Кингсли решит, что за это он заслужил отправиться в Азкабан, то так тому и быть… Последнее слово сорвалось с языка Гарри, и кабинет опустился в тишину. Здесь не было никаких раздражающих часов, скрипящих стульев или свиста за окном. На комнату как будто опустился купол молчания, которое казалось по-настоящему непоколебимым. Только спустя добрую минуту Кингсли заговорил, и парень приготовился к худшему, но тот неожиданно хмыкнул, говоря: — Ну ты и вляпался. — Прости! — снова извинился Гарри. — Я действительно не хотел!.. Я… Мне… Я попаду в Азкабан, да? — слабым голосом спросил он. — Нет, — сказал Кингсли, и парень с облегчением выдохнул. Похоже, все было не настолько плохо. Ну, он надеялся, что не настолько плохо… — Но если еще такое сделаешь, то обязательно, — пригрозил мужчина. — Я не буду! Я не буду больше! — тут же поспешил заверить его парень. — Я уже пообещал Рону, что больше не достану палочку при таких случаях, но я вообще не буду такого делать теперь, честно! — все еще будучи глубоко шокированным залепетал Гарри. — Свежо предание, но верится с трудом, — криво улыбнулся Кингсли. — Мы не можем так поступать, Гарри. Ты использовал свои связи для того, чтобы получить информацию, которую не мог бы получить законным методом. И да, мир так и работает, связи, связи, связи, — жестикулируя, сказал мужчина. — Но если мы хотим что-то изменить, если мы хотим, чтобы люди поступали по-другому — мы первые должны делать так. Только когда люди наверху, что могут безнаказанно поступать незаконно, выберут поступать по закону, только тогда народ тоже начнет поступать правильно. И не потому что будет бояться наказания, а потому что у них есть пример перед глазами. Потому что своим выбором поступить по закону они не теряют возможности, они защищают кое-что гораздо большее. Мир, в котором они знают, что все будут поступать правильно, — проговорил он, и парень действительно не мог представить, как он не подумал об этом ранее. Да, Гермиона предложила ему, что может узнать, но Гермиона работает в Министерстве на такой должности — конечно, она может узнать! Он постоянно отделял себя от Министерства, отделял себя от своей славы, а, оказывается, даже не замечал, когда пользовался тем, что обычно люди получить бы не могли… Гарри и так невероятно уважал Кингсли, но сейчас почувствовал, как уважение выросло еще на несколько пунктов. Пусть он сходился с мужчиной не во всем, Кингсли был буквально лучшим министром. То, что он пытался построить, те идеи, что он продвигал, это было действительно невероятно… правильно. — Я буду стараться, прости, — уже в который раз извинился Гарри, опуская глаза. Было по-настоящему стыдно… И почему только эта ситуация вызвала столько проблем? Правда, себе лгать не стоило, проблемы вызвала не ситуация, а как раз таки решения парня… Теперь же он просто пожинал более чем заслуженные плоды… — Не могу сказать, что это не страшно, так как определенный ущерб нанесен, но непоправимого ничего нет. Я прекрасно понимаю, что из-за войны ты знаешь только такие методы. Когда слишком высоки риски, и поэтому нужно принимать даже самые сложные решения, если они могут спасти ситуацию. Но в мирное время это не так. — Кингсли легко покачал головой. — В мирное время нужно позволить системе правосудия работать, а не брать все на себя. В Министерстве работают тысячи людей, и они действительно знают свою работу, не стоит здесь геройствовать, так как можно наворотить тех еще дел. — Впервые за их разговор Кингсли улыбнулся, но Гарри теперь был крайне далек от того, чтобы улыбаться. Внутри все в который раз перевернулось, и он чувствовал одновременно и вину, и шок, и отвращение, и все еще жуткое непонимание, как вообще он мог поступить по-другому… Хотя, справедливости ради, всей этой ситуации не было бы, если бы он не сделал первое неправильное решение и не пошел к Стивенсону… Гарри тяжело выдохнул. Особенно печальной ситуация была в разрезе того, что он ведь в итоге так и ничего не добился! Ничего! Все, что он получил — это кошмары, видения и болезненное понимание, как ужасно пришлось Тому. Ни одной зацепки о том, как ему помочь! То есть, он несколько раз нарушил закон и сорвал следствие, что должно было помочь другим жертвам, а в итоге ничего не добился. — Возможно, ты был прав, когда говорил об Азкабане, — виновато проговорил парень. Снова, снова и снова от его решений страдали другие люди. Возможно, действительно было бы гораздо лучше упечь его куда-то, где он не сможет рушить жизни другим… — Да, я знаю, что ты любишь убиваться, — хмыкнув, сказал Кингсли. — Прекращай, — буквально приказал он, и Гарри поднял на него удивленные глаза. — Эта ситуация уже прошла, ничего не изменить, и своим большим чувством вины ты можешь только сделать хуже. Но я надеюсь… Очень сильно надеюсь! Что в следующий раз перед тем, как делать что-то такое, ты вспомнишь о ней и поймешь, как поступать не нужно, — глядя прямо в глаза Гарри, проговорил мужчина, и тот активно закивал. Да он вообще теперь будет избегать подобного как огня! — Прости… Мне реально очень и очень жаль, — уже в неизвестно какой раз извинился он. — Все, хватит. Успокаивайся, Гарри. Просто больше так не делай, — уже гораздо теплее сказал Кингсли. — Я не буду, честно! — пообещал парень, стараясь звучать как можно искреннее. — Посмотрим, — улыбнулся мужчина, помотав головой. — Я бы честно поговорил с тобой дольше, но у меня уже пять минут как идет собрание, — так спокойно добавил он, что парень не сразу же понял контекст. Пять минут как?! То есть, уже на пять минут опоздал? — Прости, что я тебя так задержал! — тут же сказал Гарри, вскакивая с места. — Все нормально, главное что мы разобрались, — сказал мужчина, тоже поднимаясь. — Кингсли, прости, что еще задержу, но я хотел сказать, что Гермиона и Рон не виноваты, это все только я делал. И я просил их сделать это для меня, — посмотрев в глаза Кингсли, сказал Гарри. — Пожалуйста, я не хочу, чтобы им было плохо из-за помощи мне, я понесу за все ответственность. Они здесь ни при чем, как и Том. Мужчина легко хохотнул. — Ты и свою пока понести не готов. — Но тут же продолжил: — Не переживай, с магазином Рона ничего не будет, пусть им явно выставят штраф, — сказал он, и Гарри поставил себе мысленную заметку узнать сумму штрафа и оплатить. — А с Гермионой мы уже отдельно переговорили, потому что она наделала глупостей не меньше твоего. — Она не хотела! Она действительно старается сделать как лучше, Кингсли. Честно! — тут же вступился за нее парень. Просто нельзя было, чтобы это разрушило карьеру Гермионы! Она буквально мечтала об этом! — Конечно, пытается, это в ней и ценно, — сказал мужчина, уже подходя к двери. — Но ей еще только двадцать, учиться ей еще немало, — проговорил он, открывая дверь и явным жестом показывая Гарри выходить. — Так ты ее не уволишь? — с настоящей надеждой в голосе спросил парень, все же выходя в приемную. Кингсли хохотнул. — Если бы я увольнял каждого, кто хоть раз ошибся, то в Министерстве бы не было никого, включая меня, — весело проговорил он. — Давай, встретимся позже, — бросил он, после чего добавил, уже скрываясь за поворотом: — Чтобы больше такого не делал! — Не буду, честно! — крикнул Гарри уже вслед, и его голос потонул в оживленных коридорах Министерства. Это было что-то с чем-то. Гарри действительно не знал, как теперь относится ко всему происходящему. За последних полчаса его мысли сделали такой кульбит, что он сам уже не понимал половину. Он реально уже на полном серьезе начал переживать, что его отправят в Азкабан, а Кингсли, похоже… действительно защищал его? Это было так приятно и при этом добавляло еще больше вины. Как Гарри только мог его так подставить?.. Так, он уже совсем запутался в своих эмоциях. Для начала стоило вернуться домой… А там он сможет сесть, расслабиться и все хорошо обдумать. Да… Обдумать здесь нужно было немало всего. Как он только не видел этого раньше?.. Конечно же, он должен был сглазить.