Право победителя

Не успел Гарри даже отряхнуться от пыли, как тут же услышал яростный голос Тома: — Как это случилось?! Мужчина стоял прямо перед ним, будучи просто невероятно злым. Он выпрямился в полный рост, его ноздри широко раздувались, глаза метали молнии, а в руке была зажата газета. До подозрительного знакомая Гарри газета… Ох, как же неудачно вышло, как же неудачно! Гарри действительно не подумал, что в его отсутствии Том сможет забрать почту, так как у него доставка была настроена просто домой, а не в кабинет! Кингсли явно просто получил экземпляр раньше публикации. Гарри посмотрел на мужчину напротив, и пусть он никогда не видел такого Тома в ярости, от этого блеска в красных глазах становилось по-настоящему жутко. — Том, — с выдохом сказал парень, но мужчина его перебил. — Он пытал меня два года! Два года! Ты не представляешь, что он делал! Именно из-за него мне сейчас приходится собирать себя по кускам, именно из-за него я не могу верить даже самому себе и боюсь каждого шороха, каждой тени, — с каждым словом голос Тома сочился все большей злобой, а руки жестикулировали все активнее. — Именно из-за него я попросил вызвать Право победителя, и сейчас он просто получил легкий выход? Что теперь? Будет наслаждаться себе пребыванием в Мунго, где его будут обхаживать как могут? Где твое хваленое правосудие? Где заявления о том, что он понесет наказание? Где? — яростно кричал он, но уже неплохо знающий мужчину Гарри видел, что в его глазах, наоборот, застыла боль и обида. Что же, здесь явно стоило признаться в том, что он сделал, даже если это приведет к ужасным последствиям. Парень вздохнул и сказал: — Это я сделал. И вот возвращаюсь с разбора полетов. Мне кратко, но очень доходчиво объяснили, насколько я был неправ. Глаза Тома округлились, и он практически прошептал: — Как ты мог? — После чего его голос сорвался на тонкий писк: — Как ты мог? — он обхватил себя руками и начал реально выглядеть так, как будто находится на грани истерики. — Я тебе поверил! А ты… А ты… Ты не представляешь, что он делал! Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, через что мне приходится пройти сейчас… Я… Я думал, ты на моей стороне. Как же… Как же я ошибался, — разочаровано выплюнул он и быстро развернулся к выходу из комнаты. — Том, стой. — Гарри даже сам не знал, что он чувствовал по этому поводу. Он все еще не успел даже обдумать эту ситуацию, а по его венам струился настоящий коктейль нераспознаваемых эмоций. Хотя ладно, одну эмоцию он все же мог опознать. Это была глубокая-глубокая усталость. Как же он устал от этой ситуации с Грэйвеном… Он, драккл, столько накупался в ней за последние дни, что ему буквально становилось плохо от одних только мыслей. Ну как, как он действительно умудрился так вляпаться? Тем не менее мужчина попросту проигнорировал его слова, быстрыми шагами идя к двери. Гарри вздохнул. Он не имел права так поступать. Он буквально только что получил нагоняй от Кингсли именно за такие действия… Но сейчас если он просто оставит эту ситуацию, она станет только хуже! Ему нужно было объясниться. Даже такой ценой. И подняв палочку, он запечатал дверь Колопортусом. Подойдя к ней, Том резко и решительно надавил на ручку, но ожидаемо ничего не случилось. Ему пришлось дернуть несчастную дверь несколько раз, чтобы осознать, что она заперта, и все же повернуться к Гарри. И выражение на его лице было тем, что парень не хотел бы видеть больше никогда в жизни. Оно было яростным и решительным, но гораздо больше оно было глубоко раненным. Так, как будто парень только что его ударил и совсем не раскаивался. — Выпусти меня! — твердо потребовал он. — Не убегай от разговора, — строго ответил Гарри, тут же замечая, как напрягся Том. Да, он знал, как на мужчину влияет смена интонации, и было действительно стыдно этим пользоваться, особенно когда он уже был виноват. Но парень чувствовал, если он сейчас пустит все на самотек, то больше никогда не сможет разобраться. Том усиленно сглотнул, но все же сказал: — Я услышал все, что мне нужно было знать. Я все понял. — Том, мы с тобой о чем-то договаривались. И даже если ты считаешь, что я категорически неправ, что, конечно, может быть абсолютной правдой, это не значит, что мы можем попрать все остальные договоренности. — Гарри вздохнул: — Ты не знаешь даже половины ситуации. Ты можешь еще хоть сто раз сказать мне, как я неправ и насколько ты разочарован, но не убегать от этого разговора. — А мне все равно, ты понимаешь? — мужчина начал подходить ближе, но его тон все больше и больше граничил с шипением. — Мне все равно, что у него там за жалкая история. Он разрушил меня. Он уничтожил меня изнутри! Он сделал так, что мой мозг стал моим злейшим врагом! Он сделал так, что я сам уничтожал себя! И я ни за что его не прощу! А ты обещал мне! — Он уже был рядом с Гарри, и парень буквально кожей мог чувствовать ярость Тома. — Ты обещал, что поможешь, обещал, что будешь на моей стороне, обещал, что он получит по заслугам! — Он тыкнул пальцем в грудь Гарри. — Хорошо, что я теперь знаю, что твои обещания и выеденного яйца не стоят! — И, саркастически скривившись, добавил: — Хотя явно «ваши, Хозяин». Еще одна красивая ложь, верно? Парень сжал зубы так, что было удивительно, как они не заскрипели. Было больно… Попросту обидно. И не потому что он не понимал Тома. Как раз наоборот, он прекрасно понимал Тома, но он понимал и Грэйвена… И себя… Гарри снова вздохнул: — Тебе придется узнать всю ситуацию. Целиком. Потому что я хочу тебе ее рассказать. Но… — продолжил говорить он, но его слова потонули в безумном хохоте Тома. — Всю ситуацию, да? А хочешь узнать всю мою ситуацию? Хочешь узнать, как он насиловал меня несколько часов подряд, а потом просто бросил связанным на полу чувствовать, как его сперма вытекает из меня? — Том был в абсолютной и какой-то безумной ярости, но при этом его лицо было уже мокрым от слез, и его самого нещадно трясло. — Хочешь узнать, как я терял сознание от боли и приходил в себя от еще более сильной боли? Хочешь узнать, как он выворачивал мне плечи из суставов, как всаживал иглы под кожу, как снимал лоскутками кожу. Хочешь… — продолжил он, но его речь заглушилась, когда Гарри притянул его к себе, крепко обнимая. И впервые мужчина попытался вырваться. — Подожди, — сказал Гарри, глубоко потрясенным голосом, и Том впервые за всю эту тираду действительно посмотрел на него. — Ты можешь дальше на меня обижаться, можешь считать, что я неправ. Я не прошу тебя меня простить. Но я все равно хочу тебя поддержать, потому что мне невероятно жаль, что с тобой это произошло. — Это неправда, — голосом полным обиды сказал Том. — Это просто ложь. Ты… Ты… — начинал он несколько раз, но каждый раз его обрывал еще более сильный всхлип. — Ты говорил… что понимаешь… Ты… Ты говорил… что на моей стороне. Ты заставил меня довериться тебе!.. Но на самом деле, когда подвернулась возможность, ты меня бросил! Как и все остальные, — выплюнул мужчина с настоящим ядом в голосе, и с каждым словом Гарри казалось, как в нем что-то умирает. Было так больно… Он ведь не хотел! Он просто хотел помочь!.. Всем помочь! А в итоге всем только стало хуже! — И я тебя никогда не прощу за это! — тем временем бросил Том, снова пытаясь отстраниться. — Подожди, — ответил Гарри явно жестче, чем нужно было. Он хотел быть мягким, он хотел поддержать, но обида внутри разъедала и просто не позволяла произнести нужное. — Иди сюда, — позвал он, утаскивая мужчину на диван всего в нескольких шагах от них. Он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь хоть немного прийти в себя. Хоть немного заглушить эти эмоции. Хоть немного приглушить боль… — Мне нужно, чтобы ты выслушал все. Чтобы ты знал все. Ты можешь после этого сказать, что я неправ, что я идиот, и будешь чертовски прав. Мне об этом уже сказали все кому не лень, — добавил он, так и не в силах убрать из голоса явную агрессию, и Том заметно сжался у него в руках. Гарри сделал еще один глубокий вдох, пытаясь хоть немного смягчить тон. — Но я хочу, чтобы ты знал все. Потому что да, я отправил его в Мунго, но я тебя не предавал. Его бы все равно не отправили в Азкабан, потому что он невменяем, — чуть ли не истерически сказал он. И вдруг его осенило. Парень продолжил: — Но при этом все бы копались в твоем грязном белье. Я не хотел этого. Мерлин, иногда он бывал просто гениальным! Ведь это действительно было так! Да, конечно, он не об этом думал, когда поднимал палочку, но для Тома это явно будет лучшим аргументом, чем то, что он хотел помочь Грэйвену… — Стивенсона тоже отпустишь? — насмешливо протянул Том. — Нет, Стивенсон пойдет по полному суду. — Тогда твои заявления бессмысленны. Они так и так будут рыться в этом деле. А так… — продолжал он, но Гарри его перебил. — Том! Грэйвена бы оправдали! — буквально выкрикнул парень, и Том удивленно на него посмотрел. Гарри продолжил так же яростно: — Не Министество, но общество бы встало на его сторону!.. Ты ведь не знаешь, почему он это делал, да? — устало спросил он, глядя на мужчину. И тот пусть и сложил руки на груди, но покачал головой. И Гарри рассказал. Все, что узнал буквально двумя днями ранее. О пытках, об изнасилованиях и о том, как под маской все еще нормального человека скрывается ужасная невменяемость Грэйвена… И, рассказывая эту историю уже во второй раз за день, он не чувствовал облегчения как при разговоре с Кингсли. Он не чувствовал, что смог наконец-то выговориться и отпустить это. Скорее наоборот, ему казалось, как будто он поднимает что-то неправильное, что-то, что уже давным-давно должно быть мертво… — Да, я не буду врать, когда я это делал, я не задумывался так наперед, — не выдержал и все же признался он. — Но… Но ты ведь сейчас понимаешь, нам нельзя, чтобы вскрылась эта история. Грэйвен уже в Мунго, и там им нельзя разглашать ситуацию пациентов, но попади он на суд, об этом стало бы известно на всю страну… — он говорил тихо, но впервые за этот разговор Том действительно слушал. И сейчас его лицо было уже гораздо больше задумчивым, чем раненным. — Мне все равно, что с ним было, — еще настойчивей сказал мужчина. — Я хочу, чтобы он страдал. Я хочу, чтобы он прошел через то же, что и я. Или даже хуже. Я хочу, чтобы он еще тысячу раз пожалел, что посмел это сделать, — злобно проговорил он, и Гарри уставился на него в настоящем шоке. Это все еще был тот Том, которого он видел последний месяц? Все еще тот Том, что сам страдал от такого же и жил с постоянными паническими атаками? То, что он видел сейчас, было так невероятно похоже на Волдеморта, что пусть злоба была направлена совершенно не на него, Гарри с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Становилось действительно страшно… А еще… Насколько вообще то, что он видел последний месяц, было правдой?.. Если Том так прекрасно умел скрывать эту свою кровожадную сторону, чего ему стоило притвориться… притвориться другом Гарри? Конечно, парень знал о шедевральных актерских навыках Тома, но… но он ведь выглядел так искренне. Гарри ведь видел его панические атаки, видел этот животный страх — он точно не был наигранным. Мужчине не было выгоды его играть… Но стоило признать, это не значило, что то, что было дальше, было правдой. То есть, даже он прекрасно понимал, что Тому было бы выгодно, чтобы парень продолжил считать его травмированной жертвой, особенно если это уже было не так. Что если… Что если это все было неправдой, и Гарри просто был идиотом, что шел за своими эмоциями как собачка на поводке?.. Тем временем мужчина продолжил: — А ты дал ему простой выход, а теперь говоришь, что сделал это якобы для меня. Благодарю! Не нужно было!.. — саркастически выплюнул он. — Том, ну какой простой выход? Ты действительно честно считаешь, что Грэйвену будет лучше в Мунго, чем в Азкабане? — устало и потерянно спросил Гарри. Резко появившийся страх, казалось, стал последней каплей для его перегруженной психики и выжег у него последние эмоции, как и возможность чувствовать вообще что-либо. И страх, и вина, и потерянность, все ушло, оставляя только глубокую и всепоглощающую усталость… Гарри не был создан для этого. Он не был политиком, не умел красиво решать сложные ситуации, у него не выходило убеждать кого-то. Он даже не мог разобраться, действительно ли Том говорил правду даже со всеми возможностями уз! Как минимум в одном Кингсли был абсолютно прав, пора было прекращать с геройством… Этим он только сам себе копал ямы, так и ничего не достигая… Хотя, Кингсли явно был прав во всем… — Грэйвен пробыл в Азкабане последних два года, да, не в качестве заключенного, но вряд ли он боится стен. Дементоров больше нет, а вскройся эта история, охранники были бы на его стороне. В лице общества твои Пожиратели признаны террористической группировкой, а Грэйвен просто невинный пострадавший человек, что сошел из-за них с ума. И это еще не учитывая того, что его бы все равно не посадили в Азкабан, а также отправили в Мунго просто после того, как раструбили об этой ситуации на всю Великобританию. — Гарри перевел дух и продолжил дальше. — К тому же, ты действительно считаешь, что Мунго лучше? Место, где будут копаться в его мозгах в попытках вернуть их на место и сделать что-то с невменяемым? Лучше того случая, где он бы просто сидел в своей камере Азкабане дальше со своим безумием и участливыми охранниками? Вот посмотри мне в глаза и честно скажи, что считаешь, что в Азкабане ему было бы хуже, — сказал он, и удивительно, но Том действительно поднял на него взгляд, и его красные глаза сейчас буквально горели. — Я хочу, чтобы он страдал. Я не хочу ни Азкабана, ни Мунго, я хочу, чтобы он умолял о пощаде, чтобы он хотел умереть, но не мог, — проговорил он, и его голос буквально сочился ядом. Гарри тяжело сглотнул. — Я хочу, чтобы он проклинал тот день, когда решился начать делать то, что делал, как и все последующие дни. Чтобы он понял, кому он перешел дорогу… — Неожиданно Том расплылся в кровожадной улыбке: — Я хочу, слышать его крики, когда бы он извивался под Круцио, — сказал он, и кровь парня застыла в жилах. Только не это… Только не Круцио… Пальцы Гарри задеревенели, и он приложил все усилия, чтобы не убежать. Сердце уже стучало в горле, и было по-настоящему страшно. Но Том не останавливался: — Я хочу, чтобы он раздирал себе руки, хочу, чтобы он плевался кровью, чтобы кричал, срывая голос, но не мог заглушить эту боль. Ты говоришь, что он безумен? — Том мрачно рассмеялся, и сердце Гарри окончательно ушло в пятки. — Ты не знаешь, что такое настоящее безумие. И он не знает. А за то, что делал, должен узнать. Ужас… Это было просто кошмарно! Гарри не питал иллюзий о том, кто такой Том, он без зазрений совести убил в шестнадцать. Но это было слишком жестоко! Он ведь буквально только что рассказал, что Грэйвен уже пострадал, он уже прошел через настоящий ад! Парень мог понять месть, он ничуть не был невинен, но это было просто слишком… Гарри попытался взять себя в руки. Том сейчас не мог колдовать, он не был опасен, не был, не был. Даже наоборот, это как раз ему было страшно, именно поэтому он так и злился… Парень честно старался убедить себя, сбросить этот оцепеняющий страх, но смог вымучить из себя только: — Ситуация такая как есть. Если хочешь, я настою, чтобы его отправили в Азкабан. — Мерлин, Грэйвену где угодно было бы лучше, чем в руках у Тома… Даже дементоры не казались такими ужасными по сравнению с тем, что сейчас описывал мужчина. — Ты прекрасно знаешь, что это не то, чего я хочу, — вздернув подбородок, сказал он. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал? — напряженно спросил Гарри. — Видимо, ничего из того, что ты готов сделать, — хмыкнув, ответил мужчина. — Я не хочу знать, что он разрушил мою жизнь, а сам спокойно наслаждается своей. — Том, послушай, это закончилось. Он ублюдок, и он заслуживает наказания. И я считаю, что десятилетия, а то и вся жизнь в Мунго — это действительно наказание. Просто… Оставь его… Пожалуйста, — действительно попросил Гарри. Он больше не выдерживал этого разговора. — Сейчас ты здесь, тебе лучше, и, я надеюсь, вскоре ты вернешь свои воспоминания. Не позволяй мыслям о нем и дальше отравлять твою жизнь. — Драккл, он реально защищал Грэйвена перед Томом? Что это была за ситуация? Почему Том вынуждал его это делать? — Ты мне сейчас говоришь просто простить того, кто пытал меня два года?! Легко тебе говорить, — фыркнул мужчина. И несмотря на всю серьезность, весь промораживающий парня страх, Гарри улыбнулся: — Что тебя в этом удивляет? Если я не держу на тебя зла, то почему тебя удивляет мое отношение к Грэйвену? — спросил он, и глаза Тома смешно округлились. — И я не говорю тебе его прощать. Не думаю, что это возможно. Просто оставь. У тебя своя жизнь, у него своя, и вы больше никогда не встретитесь, не так как мы с тобой. — И пусть это прозвучало совсем безрадостно и блекло, парень все равно оценил иронию. На несколько секунд комната опустилась в тишину, и неожиданно, но высокомерно-уверенное выражение лица мужчины слегка истончилось. — Не все такие как ты, Гарри. Я бы приложил все усилия, чтобы отомстить, что уж говорить о том, если бы эта возможность сама пришла мне в руки, — сказал он, и неожиданно Гарри услышал в его голосе нотки явного опасения. Неужели Том наконец-то заметил, что его маска спала?.. — Ну вот, верни услугу, отпусти это, — через силу улыбнувшись, сказал парень. Он уже был готов сказать что угодно, лишь бы просто закончить это. Если сначала он действительно хотел объясниться, то сейчас ему уже было откровенно все равно. Лишь бы закончилось… Снова прошло не меньше полминуты, прежде чем Том сказал: — Я подумаю… — Вдруг выражение его лица ужесточилось: — Но на многое не рассчитывай. Что бы ты ни рассказывал, я тебе доверился, а ты меня предал, — ледяным голосом сказал он, и Гарри почувствовал, как будто его полоснули ножом. Он… Он ведь в первую очередь пошел к Грэйвену ради Тома. Да, все пошло не лучшим образом, но почему?.. Почему?.. — Прости, — только и сказал парень, опустив глаза, чтобы не показать мужчине весть тот страх и боль, что он сейчас испытывал. — Я пытался сделать как лучше. — Да, я понимаю, что меня в это «лучше» включать не обязательно, — зло выплюнул Том. — Конечно, ведь я заслужил то, что он делал. Это Грэйвен герой. Молодец, что превратил меня в послушного питомца, что не помнит своей жизни и верит каждому твоему слову — конечно, так ведь гораздо удобнее. Так спрашивается, зачем было вообще тогда было менять это, а, Хозяин? — Гарри хотел сказать, чтобы Том перестал, хотел сказать, чтобы он одумался, он ведь просто был зол, он ведь явно не хотел такого говорить. Но голос совершенно не слушался парня, и он не мог выговорить ни звука. И все, что ему оставалось, так это сидеть и слушать с круглыми от шока глазами. — Это явно было более чем бесполезно. Надеюсь, Грэйвен поделился с тобой советами, так как теперь тебе придется переделать его работу, — припечатал он, и внутри у парня что-то оборвалось. Он… Он ведь не был таким как Грэйвен! Он ведь искренне пытался помочь Тому всеми силами! Он ведь… Он ведь действительно считал их друзьями… Обида внутри не горела, она пылала. Парень ведь затеял это все ради Тома. Он ведь узнал это все, разбирался со своим состоянием, подставил себя и друзей, переступал закон — все ради мужчины. Ради того, чтобы теперь услышать это разочарование в голосе и просто разбивающие слова? Ради того, чтобы узнать, что, что бы он ни сделал, этого никогда не будет достаточно? Вот действительно, стоило ли оно того? Стоило ли вообще помогать Тому? Да, Гарри прекрасно понимал, мужчина сейчас зол и расстроен, и явно не все, что он говорит, так и есть. Тем не менее было по-настоящему больно… Просто по-детски обидно… Парень готов был пойти на столько жертв, он сделал столько всего, что стоило ему сил, здоровья и отношений с родными, а в итоге их растоптали, выбросив как мусор. Как будто это ничего не стоило… Но, опять же, он ведь ничего и не достиг? И, опять же, а чего он вообще ждал? Гарри ведь прекрасно знал какой Том, прекрасно знал, как он жил и чем руководствовался. Как и прекрасно знал, что все люди для мужчины просто вещи, которыми можно пользоваться, пока они полезны, а потом выбросить без зазрений совести. С какой это стати он решил, что будет для Тома другим? Что будет для него ценнее любой другой пешки? Только из-за того, что тот благодарен? Бред, мужчина явно мог быть благодарным сейчас и спокойно отбросить это чувство, как только Гарри перестанет быть ему столь нужным. Парень сам нарисовал себе картину, сам обманулся и теперь сам же страдал. Великолепно, просто шикарно! Кто ему лекарь, спрашивается? Кто заставлял его верить в то, что даже сам Том доказывал, что это не так? Сам мужчина говорил, что пользуется этим, говорил, что он не заслуживает такого отношения, а что делал Гарри? Гарри доказывал ему, что это не так! Он сам себя обманул, просто потому что хотел, чтобы так было. Хотел, чтобы Том был недопонятым ребенком, которого можно окружить теплом и заботой, и все проблемы решаться во-о-олшебной силой любви. Хотел, чтобы оказалось, что Темным Лордом он стал случайно, и, на самом деле, виноваты все, кроме него самого. Парень хотел обманываться, вот и обманулся. По сути дела, та боль, что он сейчас чувствовал, была очень даже заслуженной и правильной. Будет хорошим уроком на будущее. Осколки розовых очков сильно режут глаза, тем не менее помогают начать наконец-то видеть. И впервые Гарри задумался о воспоминаниях Тома не со страхом, а с чистым и холодным расчетом. Возможно, их действительно и не нужно было возвращать?.. Зачем? Чтобы парнем манипулировал еще более умный и опытный Волдеморт? Когда и этот прекрасно справляется? Чтобы вытирал о Гарри и его искреннюю помощь ноги, как о половую тряпку?.. Сколько можно было обманываться? Людей нельзя было изменить, только если они сами того хотели. А Том этого явно не хотел. Том этим наслаждался… Тем временем мужчина вздохнул, спрашивая: — Я пойду? Хочу побыть один. Опять же, не вопрос, требование. Как Гарри не видел этого раньше?.. — Конечно, — только и бросил он, с трудом проглотив продолжение: «проваливай». Тому не нужно было повторять, стоило парню только снять заклинание, как он встал, быстро покидая комнату. Ну и скатертью дорожка… Гарри глубоко вдохнул и выдохнул, буквально оседая на спинку дивана. Это было просто шедевральное утро. Может, продолжить его огневиски?