Право победителя

Гарри вышел из камина, слегка покачиваясь. И алкоголь в крови явно не помогал ему в задаче нахождения баланса. Черт бы побрал эти перемещения камином, как они могли нравиться волшебникам? А некоторые ведь еще доказывали, что это лучше аппарации! Гарри был с ними совершенно не согласен. При аппарации все зависело от самого волшебника: хочешь, чтобы не было ощущения, как будто тебя протягивает через трубочку, так тренируйся больше! Он ведь прекрасно помнил, как аппарировал тот же Дамблдор, складывалось впечатление, что он просто делал шаг, и вон они уже на другой части графства. Когда с камином неважно, кто ты, неважно, как часто ты им путешествуешь, все равно ощущения всегда будут оставаться ровно такими же. Критично неприятными… Он провел с Джинни последних два… может, три? Какая разница! Последние часы, выпивая в пабе. В конце концов они даже пешком дотащились до Дырявого котла, чтобы вернуться оттуда камином, так как даже после прогулки Гарри все еще не был уверен в своей способности безопасно аппарировать. И, конечно же, все эти три часа они говорили о Томе. Справедливости ради, Гарри уже и не знал, злился ли он на него. Он столько раз нажаловался уже Джинни, что его ярость явно перекипела. Осталась только глубокая обида. Он мог понять мужчину — это не проблема. Понять вообще можно было кого угодно в практически чем угодно. Но понять не значило простить, и точно не значило перестать чувствовать всю ту боль, что он сейчас чувствовал. В итоге они пили и разговаривали до тех пор, пока Гарри не ощутил, что готов вернуться домой и встретиться там снова с обвиняющим взглядом Тома. Парень крайне сомневался, что тот повторит тираду, все необходимое уже было сказано, но один этот взгляд, отношение как к врагу, уже, казалось, убивало что-то внутри. К врагу, что поставил ради Тома под удар свою репутацию, отношения с друзьями и семьей, и все это только одним вызовом Права победителя. Вылечил, выхаживал, терпел и панические атаки, и нападки, и скандалы — все не теряя терпения. Чтобы в итоге что? В итоге узнать, что терпения со стороны Тома он не заслужил. Да, Гарри не тешил себя иллюзиями, конечно, Том хотел для Грэйвена всего самого худшего несмотря на то, как мужчина уже пострадал. То есть не то чтобы вообще стоило ждать от Тома такого понятия как «милосердие». Но то, как он сорвался на парне, то, что он говорил… Даже то, что он подумал об этом, ранило, не то что высказанное вслух. Складывалось единственное впечатление: сколько Тому не делай, ему все равно будет мало. Все равно он останется обиженным на мир, потому что ему не дали больше… Он просто надеялся, что не столкнется сегодня с мужчиной, проведя спокойный вечер в мирном одиночестве. Когда это все происходило так, как надеялся парень? Очередной клубок поднятого пороха забился в нос, и Гарри громко чихнул, тут же краем глаза замечая, как на полу что-то шелохнулось. Быстро очистив очки заклинанием, он впервые сфокусировался на комнате и к огромному своему шоку увидел на полу Тома. Он сидел на коленях, низко пригнувшись, с головой, опущенной практически к самому полу. Окей, когда он думал о том, что не хотел встретить мужчину сегодня, он явно думал о другом… Парень почувствовал, как резко трезвеет. Это было так быстро, что ощущалось, как будто с глаз спала пелена, и все легкое настроение улетучилось в одном порыве. Что случилось? — Том, что случилось? — спросил, к своему большому сожалению, не сумев убрать тревогу с голоса. Драккл, он попросту не мог перестать заботиться о мужчине, просто не мог… И, о Мерлин, неужели Том дрожал? Действительно, это было практически незаметно, но время от времени его явно пробирала неконтролируемая дрожь. Том сделал глубокий вздох и слегка приподнялся на руках, пусть и продолжил дальше смотреть прямо в пол. — Простите меня, пожалуйста, — проговорил он с таким страхом в голосе, которого Гарри не слышал уже, наверное, больше недели. — Я был неправ, простите меня. Если… — Он судорожно сглотнул. — Если вы будете готовы дать мне второй шанс, я обещаю, такого не повторится. — Том, что случилось? — уже действительно встревожился парень. Обида обидой, но, видимо, произошло что-то действительно серьезное. — Я был неправ, простите, — только снова повторил он. — Неправ? — удивился Гарри. Неужели… Неужели это насчет их разговора?.. В ответ Том только снова вздохнул: — В вопросе с Грэйвеном. Я не имел права говорить то, что сказал, и тем более так, как сказал. Наказание будет абсолютно заслуженно… Но… Но если вы… — продолжил говорить он, но Гарри его перебил. — Так, стоп, стой, это реально насчет нашего разговора? — пораженно спросил он. То есть, как это было возможно? Буквально пару часов назад Том наорал на него и отчитал, а вот сейчас… боится? Гарри не думал, что мужчина вообще когда-либо признает, что был в чем-то неправ, не то что будет так дрожать и просить прощения. Гарри подумал, что действительно дело в чем-то другом, но Том тихо закивал в ответ. — Да, — все же сказал он. — Но, пожалуйста, мне действительно очень жаль. Этого честно больше не повторится. Простите, пожалуйста, мне очень и очень жаль, — проговорил он, снова опускаясь практически к полу. Мордред, и что теперь делать?.. Гарри сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь придумать, как вообще поступить. То есть даже обижаться на Тома казалось неправильным, когда он был в таком состоянии, и к тому же искреннее говорил, что неправ. Но при этом эмоции-то никуда не делись! При этом парню все равно было обидно! Ну что за западня?! В любом случае делать что-то нужно было, ведь мужчина как приник к полу, так там и остался, казалось, даже дыша через раз. Гарри прикрыл глаза на несколько секунд, тщетно пытаясь придумать, с какой стороны подступиться к вопросу, и так и не находя нужных слов. В итоге, потерев переносицу, он снова глубоко вздохнул и подошел к одному из диванов. — Иди сюда, — позвал он, похлопав рядом с собой. Как минимум, похоже, им нужно было поговорить. Не то чтобы Гарри хотел это делать… Но какой вообще был у него выбор? Оставить Тома в таком состоянии мало того что было очень жестоким, так еще и явно откатит все, над чем парень работал. И сделать это только из-за детской обиды на то, что его заслуги не заметили, было попросту глупо и расточительно… Повинуясь словам Гарри, Том отлепился от пола, но вдруг, вместо того, чтобы встать, приподнялся на четвереньки, буквально проползая разделявших их пару футов. После чего, так и не поднимаясь, сел на колени справа от ног Гарри и снова низко опустил голову. Сердце парня застряло где-то в горле. Это… Гарри даже не мог дать этому окраску… Его буквально разрывало на части. С одной стороны, Тому явно было плохо. Хотелось поддержать его, обнять, успокаивающе погладить по волосам. С другой же… С другой же, это же самое «плохо» он и создал, и, поступив так, Гарри просто опять принесет себя в жертву. В жертву, что никто так и не оценит… К тому же… Как бы парень не хотел признаваться себе, было в этом что-то правильное. То есть он немало думал о том, что будет делать с этой ситуацией, ведь был уверен, что Том даже не задумается о том, чтобы признать, что он был неправ. Он сомневался, что сможет наказать мужчину, и при этом совсем неправильным было оставить все как есть. Но то, что происходило сейчас… Оно было одновременно и совершенно неправильным, и при этом таким правильным. Это попросту освобождало от необходимости решать вопрос, у которого не было нормального решения. А еще было то, в чем Гарри не был готов признаться даже сам себе… В том, что кроме удобного это еще и было… очень приятным… Том действительно извинялся. Действительно молил о прощении. Действительно доказывал, что он был неправ… Как же это разительно отличалось от того, что ожидал парень! И пусть обида никуда не ушла, ее градус явно понизился как минимум на несколько пунктов. С трудом Гарри все же остался неподвижным, вместо этого спрашивая: — Давай теперь еще раз: что случилось, пока меня не было? То есть мы разошлись на том, что ты меня отчитал, можешь представить, как я теперь шокирован от того, что встретил тебя в таком состоянии. Фигура Тома напряглась еще сильнее, если это вообще было возможно, а голова опустилась еще ниже, когда он заговорил: — Я осознал, насколько был неправ, простите. — Неправ в чем? — все же уточнил парень. — В своей реакции на всю эту ситуацию. — Пусть Том говорил тихо, но каждое слово было произнесено максимально отчетливо. — Вы были полностью в своем праве сделать с Грэйвеном то, что хотели, и даже оправдать его, если бы захотели. И с моей стороны было абсолютно неправильным обвинять вас в чем-то, — все еще не поднимая головы, проговорил он. — Я не имел на такое права… — Я все еще не понял, каким образом ты дошел с того состояния, в котором ты был, когда мы говорили, до вот этого, — Гарри махнул другой рукой, явно указывая на все еще стоящего на коленях Тома. — Я… — Мужчина тяжело сглотнул. — Когда я вышел из комнаты, я думал, что буду злиться, что буду в ярости за то, что вы сделали. Но стоило первым эмоциям стихнуть, как я тут же осознал, насколько это было глупо. Вы были абсолютно правы, Грэйвена бы явно оправдали, и я должен был радоваться, что вы все равно что-то сделали, что вы все равно остались на моей стороне. Но вместо этого, что я сделал? — он хмыкнул. — Я обвинил вас даже в том, что вы не делали. Я сказал, что вы предали меня, якобы не заслуживаете доверия, хотя вы уже практически месяц делали для меня буквально все, — проговорил он, и сердце Гарри пропустило удар. То есть в действительности Том так не думал? Он так сказал только из-за злости? — Вы вообще мой хозяин, вы вправе принимать любые решения за меня, но вы спросили, что бы я хотел, а я, наоборот, обвинил вас в неизвестно чем… — он сделал паузу, но все же продолжил дальше: — Я понял это сразу же, но просто побоялся вернуться. Побоялся признать, как ошибся… Но потом вы ушли, и стало еще хуже. Тогда я уже пожалел, что не пришел, пока еще была возможность. Я… Ведь вся моя жизнь зависит от вас, и вы ведь не станете терпеть такое поведение вечно… И вы сказали, что считаете, что наказания не работают. А Право победителя ничуть не мешает вернуть меня в Азкабан, как только я до конца исчерпаю ваше терпение… — он хотел сказать что-то еще, но Гарри тут же его перебил. — Том, я ни за что не верну тебя в Азкабан, что это за бред? — твердо и даже слегка возмущенно сказал он. Как только ему могло прийти такое в голову? — Ты останешься со мной, вне зависимости от того, что ты будешь делать, и если ты и исчерпаешь мое терпение, то мы просто будем с этим разбираться. Ты не попадешь в Азкабан, — снова повторил он, и впервые за весь этот разговор мужчина поднял на него взгляд, и Гарри не мог не поразиться количеству эмоций, плескавшихся сейчас в этих красных глазах. И страх, и отчаянье, и при этом такая яркая надежда. Парень судорожно сглотнул. Что происходило? — Вы не злитесь на меня? — осторожно спросил он. Гарри глубоко вздохнул. В этом-то и была проблема. Тем не менее он не смог сдержать честный ответ, не после того, что только что сказал Том. — Нет, — помотал головой Гарри. — Я обижен, но я не злюсь. Я понимаю, что ты был зол, но не понимаю, чем я заслужил выслушать все это. — И все же так или иначе обида просачивалась не только в голос, но и в слова. Но, справедливости ради, парень не был уверен, хотел ли он ее сейчас сдерживать. Если Том не сдерживал подобного, то почему должен был он? — Ничем не заслужили, — снова тихо ответил мужчина. — Вы с терпением относились ко всем моим выходкам, истерикам, паническим атакам, а когда случилась обратная ситуация, я на вас сорвался. Этому нет оправдания, я понимаю, — проговорил он, и Гарри буквально не мог сдержать то, как с каждым словом оттаивало его сердце. То есть Том действительно это видел, то есть он действительно это осознавал! Возможно… Возможно, Гарри тоже погорячился? Тем временем Том продолжил: — Я знаю, что мы договаривались, что вы будете сначала предупреждать, но, Мерлин, это явно не тот случай. Любое наказание будет заслуженно, — со страхом в голосе проговорил он, и в этот раз Гарри просто не смог удержаться. Протянув руку вперед, он мягко коснулся волос мужчины и был просто шокирован, когда тот легко отдернулся. Как? Он ведь никогда!.. Почему?.. — Простите, пожалуйста, простите! — тут же залепетал Том, возвращаясь обратно, и, прикусив губу, Гарри все же принялся мягко поглаживать локоны мужчины. Пожалуй, нужно было сделать это раньше, а не играть в обиду, похоже, Тому действительно было очень плохо. Но, честно говоря, теперь Гарри стало еще более обидно. То есть вот он месяц сражается с тем, чтобы доказать мужчине, что он ни за что, ни в каком случае не причинит ему вреда, сдерживаясь даже, когда тот буквально наорал на него. И все равно Том надумал, что парень хочет сделать ему больно. Все равно надумал, что он хочет ему вреда. Гарри понимал, это все исходит из травмы и злиться на это глупо. Но, похоже, теперь обида за незамеченные усилия переползла в обиду за бесполезность этих же усилий и не хотела поддаваться никакой логике. Сдержав вздох, парень взялся мягко и успокаивающе поглаживать волосы. К счастью, всего за пару минут Том перестал выглядеть настолько напуганным. Его плечи наконец-то расслабились, а руки перестали сжиматься в крепкий замок. В конечном итоге мужчина придвинулся ближе, опираясь лбом о колено парня. Гарри мягко улыбнулся. Несмотря на все бурлившие в нем чувства и эмоции, это выглядело очень мило. Видя, что Том наконец-то немного успокоился, он спросил: — Давай еще раз, что случилось? Почему ты так быстро передумал? — Мой мозг случился, — пробормотал Том. — Я просто остался с этим на пару часов, и оно начало играть на моих нервах. А я действительно прекрасно понимаю, что зашел слишком далеко… И вдруг Гарри как будто окатило ведром холодной воды. «Азкабан», «зашел слишком далеко», этот животный страх — так вот в чем была проблема! Так вот почему Том извинялся! Одновременно желая и не желая услышать ответ на этот вопрос, он спросил: — Это поэтому ты заговорил об Азкабане? — Да, — ответил он, и Гарри почувствовал, как падает в пропасть. Том продолжил что-то говорить, но он уже просто этого не слышал. Вот же ж он дурак. Идиот… Извинения, да? Воспринял на свой счет, да? Посчитал, что Том считает, что виноват, что совесть в нем взыграла, что он решил, что Гарри не заслуживает такого отношения? Какой бред! Ответ ведь был прямо перед ним. Мужчина попросту боялся. Боялся последствий… Боялся наказания, Азкабана, или что там еще диктовала ему травма. А парень посчитал… А парень ведь реально поверил, что он важен ему как Гарри! Как человек… Как человек, что был рядом месяц, как человек, которому Том стал действительно важен. Как человек, что искренне хотел ему помочь… И даже сейчас Том ведь говорил это напрямую! Каждое слово говорило об этом, каждое действие говорило об этом! Он не скрывал этого, не пытался обмануть Гарри. Просто парень сам… Сам захотел обмануться. Ему так захотелось поверить, что это может быть искренним, что это может быть для него. Что, драккл, Том действительно может заботиться о его чувствах! Что он может подумать о Гарри хоть на секунду! Подумать о том, что он чувствует, что он делает! Это Гарри выдумал дружбу. Для Тома же он навсегда останется хозяином. И он готов делать все, что парень только захочет, но при этом делая это не для Гарри, а для своей безопасности. И от этого осознания стало еще больнее, чем от горькой обиды, что преследовала его раньше. Как же он обманулся… Как будто в ответ на размышления парня Том сказал: — Пожалуйста, просто остановите меня в следующий раз. — Почему? — только и смог выдавить Гарри, его горло сдавило. Вот он, последний шанс. Вот она, возможность, что Том скажет, что это все, потому что он не хочет ранить Гарри, что он не хочет, чтобы ему было плохо. Хотя бы потому что парень не заслуживает этого после всего, что сделал. Мужчина открыл рот, и Гарри подобрался как перед прыжком в воду. — Вы совсем не понимаете моего положения, — сказал Том, и этот прыжок как будто разбился об асфальт. Наверняка разбивая все иллюзии и глупые выдумки. Вот она правда… Живи с ней, Гарри… Сколько он еще планировал попадаться на это?.. Сколько раз планировал обманываться, считая, что людям важен он, когда в реальности нужна была только его помощь? Казалось, за всю жизнь можно было научиться, но нет, он продолжал верить, продолжал обманываться… Пора было признать, он как никогда не был никому действительно нужен, так и остался. Ну ладно, кроме Рона, Гермионы, Уизли и Тедди, наверное. Они действительно были готовы принять его таким, какой он есть… Любить его таким, какой он есть. И действительно ценить его самого, а не удобный и красивый символ. Не как безликий источник благ… И самое грустное, он сам был в этом виноват. Том никогда не утверждал обратного, он даже никогда не говорил о дружбе. Это всегда был Гарри, всегда он пытался обмануться, еще и, возможно, обмануть других. Потому что мужчина даже сам признал, что друзей у него никогда не было, откуда ему было знать, как вести себя с ними? И вообще если у него никогда не было друзей, каков был шанс, что Тома это интересовало? Гарри никогда не спрашивал. Он решил, что знает ответ. Вот и поплатился. Идиот… И с этими размышлениями Гарри достал руку из волос Тома, чем-то даже поспешно поднимаясь на ноги. Как же ему было больно. И как же хотелось абсолютно незаслуженно сделать больно Тому в ответ. Он просто не мог здесь оставаться, не мог. — Прости, зайду к Гермионе с Роном, нужно обговорить то, что сказал мне сегодня Кингсли, я их знатно подставил, — быстро проговорил он, продвигаясь к камину и не глядя на мужчину. — Что-то серьезное? — действительно волнительно поинтересовался Том. Это не для него, это не для него, это не для него! Это не забота, это просто страх! Несмотря на мантру Гарри все равно не смог сдержаться: — Ну, как Кингсли мне рассказал, я заслужил два года Азкабана, Гермиону по делу должны были уволить, а Рону в любом случае придет штраф. И да, все пытаясь помочь тебе. Ну да ладно, с кем не бывает, — притворно легко бросил он, так и не глядя на мужчину. — Буду скорее всего поздно, не жди, — добавил парень и, не давая Тому вставить ни слова, тут же бросил под ноги порошок, скрываясь в зеленом пламени.