Право победителя

Против воли Гарри легко улыбнулся. Именно таким он ожидал увидеть Тома, именно такие взгляды были для него нормальными, а не те, что он теперь бросал парню. — Ты! Как ты… — в этот раз Феликс повернулся к мужчине. Но не успел Гарри встрять, как Том заговорил сам, подходя ближе. — Смею. Чем ты вообще занимаешься? Хочешь — высказывай это мне, — твердо сказал он, сложив руки на груди. — Но нет, сказать мне это в лицо ты боишься, а на Гарри наседать ведь так просто, так удобно, — неожиданно фыркнул он, и у парня перехватило дыхание. Том… Том его защищал? — Том… — пораженно проговорил парень, не в силах выговорить больше ничего. Не стоило, Гарри… Гарри ведь и сам мог справиться. И Том ведь еще не достаточно восстановился … и… Но все мысли исчезли из головы парня, стоило только мужчине встретиться с ним взглядом. Волна тепла и… нежности в нем была настолько всепоглощающей, что Гарри тяжело сглотнул. Впервые он подумал, что может… может, Том все же знал, что делал. Может… Может, это сам парень неправильно читал ситуацию?.. Мужчина уверенно посмотрел на него, как бы одними глазами говоря: я разберусь. И от этого, казалось, в груди разлилось настоящее тепло. Гарри не нужна была защита, он и правда мог справиться сам, но получить ее… было просто невероятно приятно. — Что ты от него вообще хочешь? — тем временем продолжил наступление Том. — Что, по-твоему, он вообще мог сделать в этой ситуации? — Отправить тебя обратно в Азкабан, где тебе и место, а не обманывать свою семью, — процедил Феликс, и Гарри снова прикрыл глаза… Но Том ничуть не смутился: — Мог, конечно же, и даже может сейчас, — легко пожал плечами мужчина. — Гарри, ты хочешь отправить меня в Азкабан? — неожиданно спросил он. — Нет! — тут же вскинулся парень. Конечно же нет, Мерлин, ему казалось они уже это прошли! — Вот тебе и ответ, — протянул Том. — Гарри вызвал Право победителя, имеет право делать со своим рабом, что пожелает. Феликс громко фыркнул. — Рабом. Как смешно. Как будто ваша ситуация именно такая. — А что, завидно? Завидно знать, что я зову Гарри хозяином? Хотелось бы увидеть меня на коленях перед… тобой, верно? — елейным голосом протянул Том, делая шаг вперед и теперь явно нависая над парнем. И, Мордред, неожиданно Феликс стушевался, явно с трудом удерживаясь, чтобы не сделать шаг назад. — Так вот с этого и надо было начинать, — скривившись сказал он. — Ты хочешь отомстить мне, хочешь унизить меня, так зачем втягиваешь в это Гарри? Считаешь, что если пристыдить его достаточно, он разрешит отыграться на мне? — насмешливо спросил он, и парень облизал пересохшие губы, но ничего не сказал. — Знаешь, Феликс, правда в том, что и ты не хотел бы видеть меня в Азкабане, тебя раздражает только то, что ты был со мной дружелюбным, когда на самом деле хотел бы указать мне на мое место. Вот он я. Так почему не указываешь? — с вызовом спросил мужчина. И вдруг Феликс поднял подбородок, заглядывая Тому прямо в глаза. — Ты перекрутил все на свете. Мне плевать на тебя. Мне плевать, кого ты там зовешь хозяином. Но Гарри лжет тем, кого смеет называть своей семьей. Это наш с ним вопрос, и какой-то раб явно не имеет права в него влезать, — жестко сказал он. Том легко хохотнул. — Так это я перекрутил? Надумал, верно? Или просто озвучил то, что ты не был готов сказать даже себе? Но знаешь, что я тебе скажу, Феликс, — протянул мужчина. — Не меряй всех по своей гнилой душонке. Молли мне прямо сказала: она уважает решение Гарри. А ты приходишь к нему в дом, сидишь за его столом и при этом его не уважаешь. Конечно, ты ведь лучше знаешь. Тебе ведь виднее, как вести себя в ситуации Гарри, — высокомерно проговорил он. — Ну так если тебе виднее, то пойди и победи своего Темного лорда, а потом распоряжайся им как захочешь, — вдруг сказал он, и глаза Гарри пораженно округлились. Мерлин, что Том делал? Как он… То, как он вел этот диалог, было просто поразительным… То есть, он брал свою заведомо проигрышную и унизительную для него ситуацию и оборачивал ее так, чтобы стыдить и унижать ей Феликса. Просто… Просто как? Как он это делал? Теперь Гарри еще лучше понимал, как именно Том смог достичь того, чего достиг. То есть, если он так вел каждые переговоры, было ничуть не странно, что люди боялись его и шли у него на поводу… Чего он не понимал, так это как так вышло, что Том не использовал это против него, а, наоборот, ластился к прикосновениям, делился искренностями… Раньше Гарри думал, что он еще недостаточно восстановился, но теперь… Теперь он действительно ничего не понимал… Но стоило смотреть правде в глаза, пусть парню и было невероятно приятно, мужчина не только не решал конфликт, он скорее раздувал его сильнее. Феликс был прав, он просто произнес вслух то же, что думал Гарри. Парень не имел права скрывать личность Тома перед теми, кто пострадал от него. Это было самым настоящим предательством. И делал Гарри это только из-за своей трусости. Из-за того, что хотел продолжать получать тепло Уизли, даже когда его не заслуживал… Если бы он не знал, какой будет их реакция, можно было бы сказать, что он просто не подумал или решил их защитить. А так, Гарри знал… И как раз из-за этого не говорил. Это был чистый воды эгоистичный обман людей, что безвозмездно подарили ему столько. Людей, что стали ему семьей… Он должен был рассказать об этом и позволить им сделать свой осознанный выбор, а не буквально лгать им в глаза. Это было попросту низко… Низко по отношению к людям, что его вырастили… Гарри прекрасно понимал Феликса, ему было больно. Как Том и сказал, от того, что до этого парень был с ним дружелюбен. Но далеко не потому, что, как сказал мужчина, Феликс хотел его унижения, а потому что из-за этого небольшого обмана получилось, что парень предал самого себя… И в плюс к этому, Феликс явно был достаточно умен, чтобы осознать, что он был готов «простить» Тома, пока он был убийцей и преступником в ситуациях с кем-то другим, Гарри ведь никогда не врал насчет величины вины мужчины. Но перестал быть готовым даже нормально общаться, когда оказалось, что ситуация связана лично с ним. Судя по его взглядам, Феликс явно это понял, и ему однозначно стало противно от себя же. И от Гарри, что загнал его в такую ситуацию… Тем временем Том продолжал: — Ты говорил что-то о боли. Думаешь, твоя боль сравнится с тем, через что прошел Гарри? Посмотри мне в глаза и скажи, что пережил то же, что и он, — с вызовом сказал Том, и сердце Гарри забилось в горле. Просто... Что Том говорил? Он действительно?.. Феликс явно хотел ответить что-то колкое сразу же. Он уже несколько раз набирал воздуха и открывал рот, но потом снова его закрывал. Прежде чем посмотреть мужчине прямо в глаза и выдавить: — Я не пережил то же, что и он. И никогда о таком не говорил. Но Гарри и так прекрасно понял, о чем я. И я знаю, что я прав, обсуждать тут нечего, — твердо сказал он — Прав… — протянул Том, буквально пробуя слово на вкус. — Конечно, прав, если считать, что нормально отстаивать других ценой Гарри, — выплюнул мужчина. — Ведь так просто и удобно стыдить Гарри, что и так считает себя виноватым во всем в этом бренном мире. Ты ничего и не хотел добиться этим разговором, потому что в этой ситуации нет другого выхода, и ты прекрасно это понимаешь. Просто пришел самоутвердиться за его счет, — с презрением добавил он. Феликс прикусил губу и сжал руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Его ноздри гневно раздувались, глаза, направленные на Тома, метали молнии, и он сам, казалось, был в шаге от взрыва. И тут Джинни подошла ближе, кладя ему руку на предплечье и медленно мотая головой. Она сама, казалось, была не столько возмущена, сколько поражена произошедшим, настолько это выбило ее из колеи. Феликс резко повернулся в ее сторону, его пальцы в кулаках сжались еще сильнее, и вдруг он посмотрел на Гарри по-настоящему потерянным, хоть и все еще злым взглядом. Его зрачок мелко подрагивал, как и губы, но секунда, и он тяжело выдохнул, а его руки полностью расслабились. Он еще раз посмотрел на Тома, но практически сразу же отвернулся, устало говоря: — Самоутверждаешься за мой счет здесь только ты. Гарри с трудом подавил легкую улыбку. Эх, Том… В этом Феликс был прав. Конечно, парень был неправ в том, что специально тыкал в слабость Гарри, используя против него его же чувство вины, но и Том ведь сейчас сделал ровно то же самое. Мужчина уже набрал воздуха явно, чтобы продолжить давить, и Гарри понял, что сейчас точно пора вмешаться. — Феликс, ты абсолютно прав, я поступаю неправильно, — примирительно проговорил он, и Том развернулся, шокировано на него глядя. — Они имеют право знать, я согласен. Я им расскажу, просто не сейчас. Я не хотел знакомить с ними Тома как раз из-за этого, потому что понимаю, какое это предательство, — честно проговорил он, и Феликс снова посмотрел на него этим непонимающим взглядом. — Прости, что так вышло с тобой, это была случайность. Я никого не заставляю прощать Тома, ты прав, он делал непростительные вещи, — тихо продолжил парень. — Но и Том прав. Я знаю всю историю и считаю, что он заслуживает второго шанса. И здесь вопрос: веришь ты мне или нет? На несколько секунд все затихло. Феликс смотрел на парня круглыми глазами, явно не зная, что сказать. Они простояли так не меньше десятка секунд, прежде чем он грустно покачал головой: — Гарри, ты слишком добр, он просто тобой пользуется. Том рядом тут же вскинулся, явно планируя снова защитить Гарри, но парень поднял руку, и тот затих. Действительно, сейчас не стоило раздувать этот конфликт еще больше. При этом Феликс явно заметил этот жест, ведь он еще пораженней посмотрел на них двоих. — Мной пользовались всю жизнь, ты реально думаешь, что я не умею это различать? — подняв бровь спросил Гарри. И под этим пронзительным взглядом парень в итоге отвел глаза. — Ну вот. Прости, что так вышло с тобой, мне действительно очень жаль. Я расскажу все Уизли, просто надо, чтобы Том хотя бы это вспомнил. А ты его сейчас ненавидишь за то, что он даже не знает, как совершал. Хочешь сказать, это справедливо? — Понятие справедливости неприменимо к Волдеморту, Гарри, — тихо сказал Феликс. — Его целью было уничтожить справедливость на корню. Абсурдно применять это к нему. — Я точно не буду становиться таким, как Волдеморт! — подняв подбородок, сказал парень. — Я думал, ты знаешь, что я считаю, что глаз за глаз сделает весь мир слепым!.. И когда парень ничего не ответил, Гарри продолжил: — К тому же, Том сейчас не он. Феликс посмотрел на него так, как будто у Гарри выросло два рога. Он несколько раз открывал и закрывал рот, явно пытаясь что-то сказать, но просто не находя подходящих слов. И вдруг что-то резко изменилось. Он посмотрел на Гарри так, как будто какая-то его догадка подтвердилась. Та догадка, подтверждения которой он ни за что бы не хотел получить… Феликс тяжело сглотнул, и его пораженный взгляд очень быстро сменился разочарованным. — Поверить не могу, что ты выбрал его… — очень медленно проговорил он. После чего покачал головой и, развернувшись в сторону камина, бросил: — Хорошего отдыха. — Феликс! — крикнул Гарри. — Я ничего не выбирал! Да, я неправильно поступаю, но здесь нет правильного решения, — вскинув руки сказал он. — Или оно тебе не нравится, — так и не оборачиваясь, сказал парень. — Давай я расскажу тебе все. Ты ведь явно не знаешь и половины. Ты поймешь, почему… почему я так поступаю, — закусив губу добавил парень. — Я понимаю. Он прав, — сказал Феликс, махнув рукой куда-то в сторону, явно имея в виду Тома. — Это тебе решать и, что же… Я верю тебе, раз ты так говоришь… — сказал он, но веры в голосе не было ни на йоту. — Но не ожидай, что остальные примут, простят и пожалеют твоего питомца, только потому что ты так сказал. Ты не подстроишь весь мир под него. И он явно не заслуживает того, чтобы под него подстраивался весь мир, — буквально выплюнул он. — Я бы на твоем месте знакомил его с как можно меньшим количеством людей, если ты потом не хочешь выбирать между ним и всеми остальными, — тихо, но твердо сказал он. — Феликс… — в этот раз пораженно сказала Джинни, но тот продолжил как ни в чем не бывало. — И Гарри, я тебя услышал. Ты хочешь, чтобы он сначала вернул воспоминания… Хорошо, — притворно легко сказал он. — Посмотрим, чего стоят твои слова. Но я тебе скажу, что когда это случится, если этого не сделаешь ты, то сделаю я. И Джинни меня не остановит. Надеюсь, ты понимаешь, что это правильно, — бросил он и, вбросив в камин летучего пороха, скрылся в зеленом пламени. *** На несколько минут опустилась гулкая тишина. Том тихо наблюдал за тем, как Джинни с Гарри все так же пораженно смотрят на камин, в котором скрылся Феликс. Мужчина недовольно скривился. Момент был бездарно упущен. Первой отмерла Джинни: — Прости, Гарри, — виноватым голосом сказала она, и парень перевел на нее все еще пораженный взгляд. — Мне казалось, мы все решили, и он ведь пришел извиниться. И… Мордред, ну что же это такое! Мне так жаль! — заламывая руки, сказала она. — Джинни, — тепло сказал парень, неожиданно подходя и приобнимая девушку. Том уже привычно подавил небольшой укол ревности, что ощутил при этом. — Все хорошо, он прав. — Он не прав! — тут же возмутился мужчина. Как только Гарри мог так считать! Он ведь даже в разговоре так сказал! Сказал, что он якобы неправ, извинился! Да и к тому же, зачем?! Том ведь сделал все за него, он побеждал, а Гарри прервал его и позволил Феликсу выиграть! — Том, — очень тепло сказал Гарри. — Спасибо, что вступился за меня, мне очень приятно, — с солнечной улыбкой сказал он, и одного взгляда на этого хватило, чтобы мужчина ощутил, как все недовольство испаряется. Он ведь делал это для парня, делал, чтобы отстоять его. Что же поделать, если Гарри не хотел победы? Это было странно, но так тому и быть. Том сделал все, что было в его силах, и получил за это лучшую из возможных наград. Не хватало только объятий, но их он точно тоже получит, просто немного позже. Все в порядке, пока Гарри доволен им. — Джинни, поговори, пожалуйста, с ним, чтобы не рассказывал. Я не думаю, что он будет, но на всякий случай, — с волнением сказал парень. Девушка вздохнула и закатила глаза. — Он хотел. По пьяни говорил, что пойдет сейчас в Нору и всем расскажет. Я думала, что придется Петрификусом приложить. Он ведь… — девушка оборвалась и бросила мимолетный взгляд на Тома. Она простояла так несколько секунд, после чего тяжело вздохнула и тихо заговорила, обращаясь к Гарри: — Ты, наверное, не знаешь, но… Феликс ведь говорил, что его родители скрывались… в Шотландии. — Она прикусила губу. — Они… Они предлагали Феликсу выехать, как только началась война, но у него тогда было как раз начало карьеры, к которой он так долго стремился, и он… Он не решился… — Она неловко потерла шею. — И когда произошло, ну, ты знаешь, что, они улыбались, говорили о встрече на следующей неделе, все вроде бы было хорошо. А потом он пришел в один день, радостный после повышения, и его встретил абсолютно пустой дом… И всего одна записка… Больше года он вообще ничего о них не знал. Совы не долетали, зелья не находили, и даже проверить, живы ли они, было невозможно. Узнать, действительно ли они его… М-м-м, — она снова замялась. — Бросили… Или их просто похитили и все это красиво скрыли. Они не сказали ему ни слова, Гарри, — проговорила девушка. — Он пытался их понять, пытался их простить, но один раз, когда мы ночевали в Норе, я проснулась ночью и увидела, как он сидел с Джорджем на кухне… Они разговаривали… И Феликс сказал, что три дня не может ответить на письмо родителям. Что он должен их понять, должен к ним пойти, ведь они делали это вроде как ради него!.. Но при этом теперь ему кажется, что в любой момент они просто могут его бросить, потому что посчитают, что так всем будет лучше… Посчитают, что он не так важен, как то, что они придумали… — тихо закончила она. — Ох, — пораженно выдохнул Гарри, но Том только закатил глаза. Ситуация ведь даже близко не была похожей, да и вообще, записку ведь оставили, что же в этом было не так? Какое бросили? Взрослый парень, казалось бы, а без родителей не может и шагу ступить. — Мерлин, — пораженно сказал Гарри. — Почему они ему не сказали? — Решили, что он захочет сбежать с ними. И были правы, он хотел. А он ведь столько добивался карьеры. Они решили лишить его… ну, сложного выбора, ты понимаешь, да..? — Блядь, — только и сказал Гарри. — Надо было сказать ему раньше… — Ну, — протянула Джинни. — Справедливости ради, всем надо бы сказать раньше, вне зависимости от их личных трагедий… — Джинни, — недовольно проговорил парень. — Да, я понимаю, — заверила она, поднимая ладони и отводя глаза. — Но, Гарри, реально, что ты будешь с этим делать? Парень тяжело вздохнул. — Я не знаю. Феликс прав, это настоящее предательство, они меня возненавидят, как только узнают, — разбито сказал он. Джинни уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Том успел первым: — Феликс неправ, потому что я не буду возвращать воспоминания, — сложив руки на груди, твердо сказал он. — Что? — одновременно вскрикнули Гарри и Джинни. — Том, не стоит, не обращай внимания, — тут же мягко заговорил парень. — Я с этим всем разберусь, это абсолютно нормально, — с теплой улыбкой добавил он. Том покачал в ответ головой. — Это не имеет никакого отношения к Феликсу или тебе. Он просто удачно подсветил. Мы прекрасно ладили, пока я был безымянным Пожирателем, и вот что случилось, стоило ему только узнать, кто я. Хочешь сказать, с остальными будет по-другому? — спросил он, махнув рукой. — Что хорошего будет с того, что я верну воспоминания? Я сам ненавижу то, к чему пришел, и никакое оправдание, которое я вспомню, это не изменит, — пожал плечами мужчина. — Я обрету то, что бы не хотел получать, и потеряю то, что у меня есть сейчас. Так зачем? — риторически спросил он. Снова комната опустилась в неудобную тишину. Джинни смотрела на Тома скорее непонимающе, когда взгляд Гарри был тяжелым. Его брови сошлись на переносице, когда он спросил: — Ты уверен? Ты столько времени к этому шел, как ты можешь оставить это сейчас? — Я вообще много ошибок по жизни делал, это ведь не значит, что мне нужно продолжать, когда я уже прекрасно понял, что это ошибка, — снова пожал плечами мужчина. — Том… — в этот раз голос Гарри был крайне мягким. — Ты… — Он облизал губы. — Ты боишься возвращать воспоминания? — мягко спросил он. — Нет… — ответил Том и тут же ощутил покалывания от ошейника. — Да… Не знаю, — честно сказал он, вздыхая. Какой же глупой стала его жизнь, что все чаще и чаще правильным ответом оказывалось «не знаю». Он бросил недовольный взгляд на Джинни, что стала свидетелем этого слишком личного разговора, но решил, что перед девушкой все же может сказать часть. — Гарри, я сейчас… доволен, — он быстро подменил слово, не желая продолжать разбрасываться таким перед Джинни. — Доволен тем, как я живу. Без воспоминаний. Вы прекрасно знаете, каким я был. Как думаете, если я верну воспоминания, я продолжу быть довольным? Или все станет слишком сложно, слишком запутанно, и я сам все себе разрушу? — тихо спросил он. — Но ведь… Но ведь это неправильно, — сглотнув, сказал Гарри. — То есть, это твоя жизнь… И ты готов никогда ее не вспоминать?.. — с ужасом в голосе спросил он. — Это ведь столько лет! — пораженно добавил он. — Все мои девятнадцать лет, что я сейчас помню, давно померкли по сравнению с последним месяцем. Думаешь, с остальными будет по-другому? — честно спросил он, и Джинни тяжело сглотнула, переводя взгляд с Тома на Гарри. Казалось, воздух между ними буквально искрился, пока они внимательно смотрели друг другу в глаза. — Том… — буквально выдохнул Гарри. — Это очень неправильно, так говорить, но… — он растрепал своим привычным жестом волосы. — Это… Ты ведь понимаешь, что это избегание проблем?.. Том хмыкнул. — Называй вещи своими именами. Это трусость и побег от ответственности. Ведь вы все ясно дали понять, что пока я не помню, то я далеко не так виновен, как когда вспомню. Но да, я трус и подлец, и вряд ли кто-либо ожидал что-то другое, — пожав плечами, сказал он. — Я не хочу возвращать воспоминания. Не из-за тебя или Феликса, а да, потому что я сам не хочу это видеть, не хочу нести ответственности за это, и не хочу стать тем, кем был тогда… Мне хватило того, что я уже знаю. Мне нравится быть тем, кто я есть сейчас, и не вижу ни одной причины, почему стоит возвращать личность, что я презираю. Учитывая, что мне выпал такой шанс, даже глупо им не воспользоваться… — Том… я… — начал было что-то говорить Гарри, но тут же оборвался. Похоже, он и сам не знал, что на это можно ответить. Зато со словами нашлась Джинни: — Но разве тебе не кажется, что чего-то не хватает? То есть, ты ведь не помнишь столько… Мужчина криво улыбнулся. — Гарри знает, у меня сейчас есть больше, чем когда-либо было, — сказал он, и удивительно, но щеки парня заметно покраснели. Как очаровательно, вот бы такое случалось чаще. Стоит запомнить метод. — Нет, ничего из моего прошлого мне не нужно. Знаете, вообще-то считается плохой идеей много думать о прошлом, — пошутил он, но только Джинни выдавила измученную улыбку. Гарри же посмотрел на него удивительно серьезным и твердым взглядом. Он ведь не сказал что-то не то, верно? Том поспешил перевести тему: — К слову, о шансах. Зачем ты меня остановил? Еще немного, и я бы продавил Феликса до конца, и он бы извинился перед тобой. Я ведь побеждал… — «Для тебя», — осталось невысказанным в воздухе. Это было чем-то невероятно иронично. Том не раз за свою жизнь вставал на защиту кого-то, это частенько бывало выгодным. Он мог показательно защитить кого-то из своих людей, им такое нравилось. Нравилось думать, что о них заботятся, нравилось считать, что они ценны для Тома. Мог защитить незнакомца, чтобы тот был должен, или даже просто для сиюминутной выгоды. В таких случаях Том всегда занимал ту сторону, что принесет ему больше пользы и меньше потерь. Но впервые он защищал другого человека не ради выгоды, не с чистым расчетом, а только ради улыбки парня. Потому что Гарри был этого достоен. И впервые… впервые его остановили. — Том… — Гарри замялся, явно не зная, как выразить то, что думает. — Если я не имел права тебя защищать, так просто так и скажи, я не обижусь, — недовольно сложив руки на груди, сказал Том. Конечно, он обидится, но точно не скажет об этом парню. — Нет-нет! — тут же замахал руками Гарри. — Мне было невероятно приятно, что ты за меня заступился. Том, честно, — добавил он, счастливо и восторженно глядя прямо в глаза мужчине, и тот снова ощутил, как какой-то узел в груди расслабляется, заменяясь настоящим счастьем. Мерлин, это явно было зависимостью, зато какой! Какая разница, все мы были зависимы от чего-то. Еды, денег, своих привычек. В чем была проблема, что он так зависим от Гарри, когда каждый раз внутри, казалось, появлялось небольшое солнце? — Я… Я, пожалуй, пойду проверю Феликса, — тихо пискнула Джинни и очень поспешно пожелала хорошей дороги, тут же ретируясь. И прекрасно. Тому, конечно, нравилась Джинни, но здесь она явно была лишней. Стоило только камину погаснуть за последним свидетелем, как, улыбнувшись еще теплее, Том подошел ближе и крепко обнял парня. Руки привычно сомкнулись сзади, и мужчина довольно положил голову на плечо Гарри. Вот. Так его мир действительно был безупречен. При этом сам парень оставался слегка напряженным, и, когда его рука еще раз проскользила по спине мужчины, он тихо заговорил: — Том, ты действительно не понимаешь, что не так в ситуации с Феликсом? Мужчина легко отстранился, фокусируясь на глазах Гарри, но не разрывая конца рук. — Нет, — пожав плечами, сказал он. — Все, что тебе нужно было, это позволить мне закончить, и я бы принес тебе победу на золотом блюдечке, — недовольно сказал Том. Он все еще был слегка зол, что Феликс ушел безнаказанным после того, как так повел себя с его Гарри, но невозможно было злиться, пока руки парня все еще так крепко его обнимали. Неожиданно парень весело покачал головой. — Том, мне очень приятно, но зачем мне здесь победа? — спросил он, и мужчина непонимающе наклонил голову. Что за глупый вопрос? В каком смысле, зачем? Победа не что-то, для чего нужно какое-то дополнительное основание, ее самой было достаточно. — Смотри, Феликс пришел с четким вопросом: ему было больно, что его обманули, и он считал, что неправильно обманывать остальных. В чем он прав, — сжав губы сказал Гарри. — Допустим, ты бы довел до конца, унизил его за то, что он посмел это сказать вслух, но проблема ведь от этого бы никуда не делась. Он бы продолжил так думать, продолжил так действовать, просто не говорил бы мне об этом. — Он бы побоялся так действовать, я знаю свое дело, — еще более недовольно сказал Том. — Хорошо. — Гарри весело улыбнулся. — Даже так. Проблема бы никуда не делась, мы бы просто ее заткнули. И следующий даже мелкий нюанс вызвал бы новый взрыв. — Это просто решается, — пожал плечами мужчина. — Несколько раз задавливаешь, и человек учится сначала думать, а потом говорить. Гарри посмотрел на Тома взглядом, в котором смешался пополам ужас и умиление. Что? Что не так? Это самый рабочий метод! Но в итоге Гарри не удержался и громко прыснул. — И вот ты мне говоришь, что презираешь ту личность, которой стал, и не хочешь к ней возвращаться. Но ты ведь стал ей, потому что вот так вот заткнул всех вокруг, и все боялись сказать тебе и слово. Том закатил глаза. — Если они не могли выдержать подобного, так с чего мне их слушать? — Человек с твердым характером не обязательно человек с хорошими идеями и наоборот. Я бы скорее сказал, что обычно человек с толковыми идеями не умеет их объяснить, — сказал Гарри, и мужчина непонимающе на него посмотрел. — Том, ты окружил себя жадными до власти лицемерными ублюдками, которых не слушал, потому что боялся, что они будут делать… Ну, то, что в их природе. Что они будут лицемерными и жадными до власти ублюдками с тобой тоже, — неожиданно сказал парень. Что же, в этом была доля истины. Но это было нормально. Все амбициозные люди были именно такими, а остальные просто не стоили того, чтобы в них вкладываться. — Причем здесь ситуация с Феликсом? — решил вернуться к конкретике мужчина. Гарри мягко улыбнулся. — Том, если бы ты меня так защитил, а я бы тебе сказал, что ты был неправ, нельзя было такого делать, что бы ты ощутил? — Несправедливость, — скривился Том. Это действительно было бы несправедливо! Мужчина ведь приложил столько усилий! — Ну вот и в ситуации с Феликсом. Он ведь пошел ко мне, а не разносить эту новость по всей округе. Он хотел рассказать, что почувствовал, и обезопасить других от такой участи. Это нормально. — Гарри, как ты не понимаешь, он пользовался твоим завышенным чувством вины! — чуть ли не вскрикнул Том. — Нет, я не пойму, я что, выгляжу таким наивным и глупым? — хохотнул парень. — Почему все вокруг считают, что я не вижу чего-то настолько очевидного? Я знаю, что он это делал. И он неправ в этом. Но иногда человек может быть неправ в способе — и прав в том, о чем говорит. Мне очень приятно, что ты вступился за меня. Но дальше ты начал делать то же, что и он. И в итоге не только он стал неправ, но и ты тоже. — Он первый начал. Он сам виноват, — скрестив руки на груди, сказал Том, и Гарри почему-то умиленно улыбнулся. — Том, для тебя победа — это если человек сдался. А для меня победа — это если мы поняли друг друга и нашли компромисс, понимаешь? Ведь если возник такой вопрос, значит, я тоже неправ. И он неправ. И нам нужно найти, как сделать так, чтобы нас обоих ситуация хотя бы устраивала, — с улыбкой объяснил Гарри. — Как, помнишь, с колдомедиком? Я хотел, а ты не хотел. Я мог надавить, но мы обсудили, и оказалось, что проблема легко решалась. Если бы Феликс не давил изначально, я бы рассказал ему, почему я так поступаю, и вообще никакого конфликта не было. — То есть, ты признаешь все же, что Феликс неправ? — недовольно спросил Том. — Конечно. — Так в чем тогда претензия? — Никакой претензии, Том, — тепло улыбнулся Гарри и снова обвил мужчину руками. И как бы ему ни хотелось злиться на это зеленоглазое всепрощающее недоразумение, все это тут же притупилось, стоило мужчине оказаться в этом тепле. Какая разница? Он ведь делал это для Гарри — Гарри им доволен. Все остальное не имело никакого значения. — Спасибо тебе, мне очень приятно. Но по-настоящему выигранный конфликт, это если его больше нет, а не если о нем не говорят, потому что боятся. Ты можешь сбивать с них спесь, а потом я сам, хорошо? — мягко спросил парень, заводя прядь волос Тома ему за ухо. — Хорошо, Гарри. Конечно. — «Все для тебя», осталось невысказанным в воздухе. Ведь если Гарри нравилось прощать своих врагов (а ему явно нравилось, взять даже Тома), то кем был мужчина, чтобы ему мешать? Нет, он только будет следить, чтобы никто не воспользовался излишней добротой Гарри. Его явно излишним милосердием. Ведь вот оно, то, что могло быть только для него. Только для Тома. И Том защитит это от всех, кто посмеет протянуть к нему руки…