Право победителя

После события с Феликсом с каждым днем тревога Гарри по поводу Тома только росла. Он был бы рад, если бы это было из-за очередных странных попыток мужчины флиртовать, но, к сожалению, проблема оказалась гораздо глубже. Гораздо. Гарри казалось… Нет, ему очень хотелось бы, чтобы это все пропало, когда они отправились на отдых. Ведь действительно, столько событий, столько впечатлений, столько эмоций могли сгладить все. И отчасти он оказался прав. Первые несколько дней Том действительно ходил вокруг с плохо скрываемым восторгом и хватал парня за руку, похоже, очень даже искренне, когда эмоции уже просто лились через край. Правда, сам Гарри был ничем не лучше. В некоторых местах он так активно крутил головой, что она начинала кружиться. Вместе они, наверное, выглядели как туристы-дикари, что впервые увидели французское солнце, французский пляж, французские деньги, французское мороженое, ну… список можно продолжать бесконечно. И в какие-то моменты Гарри даже становилось стыдно за свою восторженность, но он бросал взгляд на Тома, что вел себя ровно так же, но ничуть не смущался, и его тут же попускало. Впервые парень подумал, как удачно сложилось, что он поехал в это путешествие именно с Томом. Все остальные уже бывали на отдыхе, бывали заграницей и не могли бы полностью понять детского счастья, что охватывало сейчас Гарри. А Том мог. И парень сам первым счастливо брал его за руку, таща к очередной достопримечательности. Гарри и правда уже не мог представить своей жизни без Тома… Солнце палило кожу, лицо чесалось от соли, а отсутствие хотя бы базового английского у людей вокруг должно было раздражать, но почему-то вызывало только яркую улыбку. Все было ровно так идеально, как Гарри себе представлял. Они плавали в море, совершенно по-ребячески обливая друг друга водой. Обошли практически все музеи, что Том запланировал, потому что оказалось, что даже с частичной памятью мужчина знал очень много, и вместо скучного чтения табличек, которого ожидал Гарри, он получал увлекательные экскурсии, рассказанную любимым харизматичным голосом. После первого же музея парень потребовал пойти в остальные, отложив ради этого даже аквапарк и океанариум. Они ужинали за столиками прямо у дороги, поднялись на Эйфелеву башню, побывали на Елисейских полях, и Гарри до сих пор не мог принять, что мало того, что Елисейские поля были вовсе не полями, так еще и оказались практически в каждом городе! Уму непостижимо! Гарри накупил столько открыток, что они перестали влезать в конверт, который он для них выделил. Благо, в последнем сувенирном магазинчике ему подарили очень красивый пакет, и теперь он собирал их в него. Заодно парень открыл для себя такое невероятное маггловское изобретение как магнитики, что каким-то образом липли ко всем металлическим поверхностям. Том пытался объяснить ему, как это работает, но Гарри сомневался, что правильно понял. Ну, Мордред с ними, интерес ведь был в том, что изобретательные магглы сделали их в форме разных достопримечательностей или с картинками! Гарри бы накупил таких с сотню, если бы Том его не останавливал, но ограничился все же всем друзьям по одному и с добрый десяток Артуру. Вообще деньги тратились только так. Парень не то чтобы обычно себя сильно ограничивал, для него скорее не было чего-то такого, что хотелось бы купить. Но здесь… Достопримечательности, аттракционы, сувениры, рестораны, магазины, мероприятия… Гарри обменял заранее четыреста галлеонов на французские деньги, но быстро осознал, что, похоже, придется идти в магический квартал менять еще, ведь уходили они с поразительной скоростью. Особенно после того, как они посетили какую-то случайную выставку крайне странных картин. Том охарактеризовал их как «весьма недурно», хотя Гарри совсем не понял, в чем интерес полос и цветастых пятен, причудливо раскиданных по холсту, и какое великое прозрение видели в этом люди. Наверное, он просто не разбирался в искусстве. Его правда удивило, что разбирался Том. Но когда он спросил об этом, тот только тихо прыснул и объяснил, что восхищается он не дурацкой мазней, а талантом накрутить этой ерунде такую цену, чтобы продать за целое состояние. «Есть чему поучиться», — резюмировал он. Ладно, так становилось понятнее… Правда, были там и несколько более понятных работ, и одну из них Том даже рассматривал добрых минут десять. Это был обычный пейзаж моря, но Гарри был согласен, что-то внутри прямо расцветало от вдохновения и счастья, когда он смотрел на него. Возможно, он просто напоминал об этой невероятной поездке, где Гарри был счастлив, казалось, буквально каждую секунду дня. Откровенно говоря, парень даже начал всерьез задумываться, хочет ли он вообще возвращаться в Великобританию? То есть, он ведь мог спокойно взять и год, и пару лет перерыва в обучении… Деньги не проблема, мир огромен, и раньше он бы никогда даже не задумался об этом, так как не захотел бы путешествовать один. Но теперь ведь он был не один… Теперь с ним был Том… Они могли бы побывать во всем мире, вот так восторженно идя рука об руку, и Гарри явно не стоило так радоваться от этой мысли… Явно не стоило… Гарри тоже смотрел на пейзаж, стоя рядом с Томом, но, пожалуй, он все равно был не фанатом искусства. А вот мужчине картина явно очень понравилась. Не задумываясь, парень предложил ее купить, и Том, понятное дело, сразу же отказался. Но подумав несколько минут, спросил, серьезен ли Гарри? Правда ли он готов вот просто так купить картину из галереи, просто потому что она понравилась Тому? Гарри казалось, что вопрос был с загвоздкой, но даже прокрутив его в голове с десяток раз, он не нашел, что было не так. Конечно, он был готов. Они действительно позвали организатора выставки и купили картину, стоившую до того смешную сумму, что Гарри даже не обратил на нее внимания. Но Том светился так, как будто выиграл в лотерее, а взгляды, что он бросал на Гарри, стали только ярче… Парень еще сотню раз прокрутил в голове всю эту ситуацию, но так и не смог понять, что в ней было не так, и не вырыл ли он сам себе случайно яму… После таких вылазок их ноги гудели, они объедались мороженного так, что пропускали ужин, и пересматривали не меньше тысячи фотографий, сделанных на подаренный Гермионой фотоаппарат. Он почему-то не выплевывал снимки, и Гарри искренне не знал, как их оттуда достать, но Гермиона сказала, что здесь можно фотографировать практически бесконечно, и потом она поможет «напечатать» лучшие. Что такое «напечатать», парень не знал, но верил Гермионе безоговорочно. Тем не менее она показала, как пересматривать снимки, и Гарри с радостью листал их, сидя в гостиной с большими панорамными окнами, выходящими прямо на море. Прибой мягко шумел за окном, луна отбрасывала красивые тени в приглушенном свете комнаты, а Том тихо дремал под боком, положив голову на плечо парню. Честно говоря, это все выглядело как какая-то сцена из фильма, которые Гарри видел в детстве и от которых всегда перехватывало дыхание. В основном фотографировал Гарри, так что, листая, он смотрел на сотни фотографий Тома, на его счастливые улыбки и по-настоящему теплые взгляды, и сердце парня буквально замирало от какой-то щемящей нежности. Мордред, что же с ним было не так? Чем больше времени проходило, тем сложнее ему становилось контролировать свои эмоции. А мужчине ведь точно не нужно было это все… Ему нужно было внимание, помощь, человеческая поддержка и, как оказалось, еще и разъяснение некоторых базовых моментов, в которых он застрял в детском возрасте. Гарри все еще внутренне смеялся с «он первый начал», сказанного абсолютно серьезным, но нереально обиженным голосом Тома. Тома с памятью девятнадцатилетнего и внешностью больше чем тридцатилетнего. Мерлин, как вышло, что за всю жизнь никто так и не объяснил ему что-то настолько… простое? В такие моменты Гарри становилось особенно жаль мужчину. Да, у парня у самого было не лучшее детство, но до таких крайностей не доходило… У него была возможность научиться нормальным человеческим отношениям, а вот у Тома, похоже, нет… Не странно, что он сейчас вел себя именно так. И это пугало. До чертиков. И особенно пугало из-за того, как Том сейчас относился к Гарри. Потому что в некоторых моментах казалось, что, если бы у Тома был хвост, он бы вилял им как собака, стоит Гарри улыбнуться. Подозрение появилось у парня еще в самом начале поездки, когда у Тома появилось как-то слишком много фраз: «Конечно, Гарри», «Как хочешь, Гарри», или даже «Как скажешь, Гарри». При этом если парень останавливался и пытался донести, что ему интересно мнение Тома, тот в основном говорил, что ему все равно, и Гарри может решить как хочет. И делал он это с такой теплой и счастливой улыбкой, что парень не знал, что думать. То есть, мужчине ведь действительно могло быть все равно, но… То, что началось как простое подозрение, со временем начало все меньше и меньше смахивать на паранойю. Теперь Гарри уже действительно начал сомневаться, не ведет ли себя Том просто так как понравится Гарри? Это не было чем-то оформленным, у него не было никаких вещественных доказательств, но, Мерлин! Один раз они буквально спорили насчет как раз этого детского поведения Тома, и когда все начало становиться эмоциональным, Гарри его обнял, чтобы поддержать. А мужчина тут же обмяк, счастливо зарылся носом в шею парню и признал, что Гарри во всем прав и он исправится. Это было безумием! Том Риддл, Темный Лорд, один из самых опасных людей последнего пятидесятилетия был зависим от объятий! И не просто от объятий, а от объятий Гарри! И мало того, что он был зависим от тепла, что в его-то случае было… ожидаемо. Нет, страшным было то, что он, похоже, был готов полностью задавить свою личность, лишь бы Гарри был доволен. И вот это было очень страшно. Парень пытался мягко поговорить с ним, убедить, что это его мнение, и оно не обязательно правильное, но Том всегда только сильнее зарывался в его шею, счастливо говоря, что Гарри во всем прав. Что только больше подпитывало волнение парня! У Гарри пробегали мурашки по спине от одних этих мыслей. И когда он проводил время с Томом, все казалось прекрасным. Ведь мужчина действительно был счастлив, что могло быть не так? А потом он оставался у себя в комнате, или вот так, с Томом, заснувшим у него под боком, и не мог ничего поделать с этими мыслями. Драккл… Неужели он медленно, но верно влюблялся в человека, что теперь был зависим от него не только физически, но и эмоционально?.. Гарри мог понять, откуда брались его эмоции. Том был невероятно умен, весел, ироничен, красив, заботлив (что вообще было неожиданно как от него), искусителен и, что самое главное, действительно понимал парня. Он видел самые темные части Гарри и не только не отвернулся, он их поощрял. И это было безумно, парню стоило помнить, кто именно перед ним, но… Мерлин, ощущалось просто восхитительно. Если раньше он думал, что Том стал ему другом как Невилл или Джинни, то теперь стоило признать, он был уже на одной ступеньке с Роном и Гермионой. Или… Или даже не совсем на одной… Ведь сейчас каждый раз, когда Гарри думал о Томе, на его губах сама собой растягивалась мягкая улыбка. И вот здесь, глядя на яркую луну за окном и слушая мерный плеск волн и тихое дыхание под боком, Гарри наконец-то принял. Он реально влюбился… Этот вывод напрашивался уже давным-давно, Майкл даже говорил ему об этом, но признавать не хотелось. Гораздо проще было, когда всю помощь можно было списать на дружескую заботу, на правильность, на справедливость. Чувства Гарри здесь только все испортят и сделают проблемнее и грязнее. К тому же, Том однозначно не был готов к подобному. Но мужчина ведь действительно был так невероятен, как Гарри было от этого избавиться? Как игнорировать? Мерлин, он действительно влюбился… Влюбился… В потерявшего память Волдеморта… Нет… Не в него. В Тома, что был таким искренним, таким открытым, что учился отношениям, что защищал Гарри, что смотрел на парня так, как будто он был всем его миром. В его Тома… Гарри аккуратно поправил голову мужчины, что начала сползать с плеча, снова глядя на волны за окном. Смешно, что, похоже, все об этом догадались куда раньше самого Гарри. Ведь и правда, все те жесты, что он делал, все, что говорил, что чувствовал… Мордред… Это нужно было прекращать. Из этого не выйдет ничего хорошего. Но если бы Том дал ему хоть одну возможность это прекратить. Нет, его попытки очень… необычного флирта стали еще активнее и иногда оставляли парня без дара речи. Как, например, на следующий день, когда, спустившись вниз, как обычно, Том вдруг заявил, что на юге Франции слишком жарко, и снял с себя футболку. Мерлин. Гарри думал, у него потечет кровь носом, как в тех глупых комедийных мультфильмах. Он видел Тома без одежды, он до сих пор каждый день обрабатывал шрамы. Но каждый раз это было в лечебных целях, и все, о чем мог думать Гарри — это через какой ужас пришлось пройти мужчине. Но здесь… Здесь жемчужная кожа Тома, казалось, светилась в лучах солнца, и пусть он всего лишь был без футболки, это почему-то казалось невероятно пошлым и искушающим зрелищем. К телу буквально хотелось притронуться, и Гарри пришлось отвлечься на выкладывание еды по тарелкам, чтобы хоть немного прийти в себя. И дракклов Том явно заметил его реакцию. Ведь когда Гарри почувствовал себя хоть немного готовым, чтобы развернуться и снова увидеть эту картину, глаза мужчины были полны понимающего веселья. Мордред, Гарри должен был сказать ему одеться. Должен! Но… Но он только сглотнул невероятно вязкую слюну и ничего не сказал. Потому что Том был недоступен. Потому что это все было невозможно, но как… Но как же хотелось. И получить хоть такое, неправильное, как будто украденное, было действительно лучше, чем ничего, верно? Гарри теперь никогда не забывал запирающих и заглушающих чар на своей комнате вечером. Он сделал так, чтобы слышать все, что было снаружи, но чтобы никто не слышал, чем он занимается внутри. Парень не помнил, когда в последний раз он так часто мастурбировал, наверное, еще в Хогварсте, когда был совсем подростком. Дальше он выучил, что секс гораздо приятнее, чем самоудовлетворение. И здесь бы стоило пойти прогуляться, найти себе компанию на одну ночь и получить удовольствие. Но ему не хотелось компании, ему не хотелось удовольствия, ему хотелось Тома! И это была огромная проблема! Да, Гарри прекрасно понимал, что это пройдет. Такие чувства всегда резко вспыхивают, а потом, если ничего не делать, спокойно себе проходят. Начинаешь замечать нюансы, которых раньше не видел, ослепленный эмоциями, и все медленно, но верно приходит в норму. Сама по себе влюбленность не была чем-то прямо непереносимым, что бы буквально заставляла сразу же как-то действовать. Но вот только… Проблема была в том, что объект его влюбленности ходил перед ним без одежды, бросал ему совсем неправильные взгляды, ластился как кот и всячески требовал внимания. И Гарри искренне не знал, что с этим делать. Но еще большей проблемой это стало в свете последнего открытия парня. Том столько раз говорил о дрессировке, и парень доказывал, что ничего подобного не было, но теперь действительно задумался. А так ли это? Может, мужчина все же был прав? Мог… Мог ли он делать все это только потому, что знал, что Гарри этого хочет?.. Том ведь отлично читал людей. Гарри все еще прекрасно помнил, как Том моментально вскрыл желание Феликса унизить его, что парень в итоге даже не отрицал. Он в два счета мог увидеть, что хотел Гарри, и в манере своего нового поведения решить… решить дать парню это. И от такого осознания мурашки на спине парня становились особенно липкими. Так что на пятый день их отдыха, когда Том уже совершенно привычно пришел без футболки, но с полотенцем, явно делая вид, что просто собирается плавать, Гарри понял, что время пришло. — Том, нам надо поговорить, — серьезно, но мягко сказал он. — Оденься, пожалуйста. — Ты недоволен мной? — тут же спросил Том, и в его глазах буквально застыла мольба, чтобы это оказалось не так. Драккл… — Нет, — Гарри провел рукой по лицу. — Нет, дело как раз вот в этом вопросе. Оденься, пожалуйста, поговорим, — снова повторил он, и мужчина нахмурился, но все же ушел, возвращаясь уже полностью одетым и садясь на диван. — Я слушаю, — сложив руки на груди, сказал он. — Я не совсем знаю, как это объяснить, так что давай я скажу, что мне кажется, а ты подтвердишь или опровергнешь это, хорошо? — спросил парень, и Том тяжело кивнул. Гарри вздохнул, собираясь с мыслями. — Мне кажется… Что ты сейчас делаешь слишком много всего, чтобы я был доволен. — Тебе не нравится, что я делаю то, что делает тебя довольным? — подняв бровь, спросил Том. Гарри легко усмехнулся. — Нет. Я не недоволен тому, что я доволен. Я просто переживаю, что ты можешь делать что-то только потому что думаешь, что мне это понравится, — сказал он, и Том посмотрел на него еще более непонимающе. — Вот давай к самому яркому примеру: почему ты ходишь без футболки? — Я ведь сказал, здесь жарко, — совершенно невозмутимо ответил Том. — А теперь вспомним, что я помню, кто ты, и попробуем еще раз, — улыбнулся Гарри. — Ты мне не веришь? — практически жалобно спросил мужчина. — Нет, я весьма верю, что тебе жарко, но при этом и прекрасно знаю, что ты бы не стал делать подобное только из-за жары, — с ухмылкой сказал парень, и неожиданно Том ухмыльнулся в ответ. — Ладно, — довольно ответил он, и Гарри только помотал головой. Мужчине действительно нравилось, когда его ложь и манипуляции раскусывали? Серьезно? — И настоящая причина? — Тебе не нравится? — тут же ответил вопросом на вопрос Том. — И вот она, настоящая причина этого разговора, — мягко сказал парень. — Я не понимаю, — недовольно проговорил мужчина. — Ты говоришь, что тебе не нравится то, что я делаю то, что тебе нравится. Ты хочешь, чтобы я делал то, что тебе не нравится? — он ярко выделил последние два слова. — Том, давай без этого, — нахмурился парень. — Я тебя ни в чем не обвиняю. Я просто хочу обсудить вопрос, который меня беспокоит. Я не пытаюсь сказать, что ты в чем-то неправ, — аккуратно проговорил он, и взгляд напротив действительно смягчился. — Я бы даже тебя сейчас обнял, чтобы тебе было спокойнее, но практика показала, что если это сделать, ты просто со мной согласишься, — объяснил Гарри, и Том нахмурился. — И что в этом плохого? — То… То, что это не твои мысли? То, что это не ты? — в сердцах спросил Гарри. — Но ты ведь говоришь это, чтобы меня убедить, и убеждаешь… Я не понимаю, — нахмурившись, сказал Том, и в этот раз парню пришлось сделать над собой усилие, чтобы не подойти его обнять. Мужчина был по-настоящему растерян. — Прости. Я просто не знаю, как это объяснить! Это ужасно, а я реально не знаю, как тебе это донести! — активно жестикулируя, проговорил Гарри. Но, похоже, тот заметил состояние парня, ведь неожиданно замок рук раскрылся, и Том довольно мягко сказал: — Рассказывай, как выходит, я попробую понять. Вау, это было неожиданно. И очень приятно. Возможно, это тоже было частью идеологии «чтобы Гарри был доволен», но от того подобный жест не выглядел менее ценным и приятным. — Спасибо, Том, — тепло улыбнулся парень. И, облизав губы, продолжил: — Давай я скажу прямо… Я боюсь, что ты делаешь многое не потому, что ты этого хочешь, а только потому, что знаешь, что меня это порадует. — Но я хочу, чтобы ты был рад, соответственно это то, что я хочу, — непонимающе произнес Том. — Да, но смотри… Эх… — Гарри вздохнул. Тема была действительно невероятно сложной. — Понимаешь, у человека должны быть лимиты. Я тоже хочу, чтобы ты был рад, но я, например, не пошел бы убить кого-то ради этого. Что, признаю, в твоем случае не лучший пример, но все же, — с кривой улыбкой сказал Гарри. — У меня есть лимиты, — не согласился Том. — Есть много всего, что бы я не сделал, даже зная, что тебя это порадует. — И это потрясающе, ты меня очень этим обрадовал, — сказал Гарри и тут же осекся. — Если не считать, что ты, возможно, сказал это потому, что прекрасно знал, что именно такой ответ мне и понравится… Вот, как бы в этом проблема, — честно признался он. — Ты думаешь, что я тебя обманываю. — Нет, — тут же не согласился Гарри. — Подожди, дай закончу, — поднял руку Том, и парень замолк, выжидающе на него смотря. — Ты думаешь, что я тебя обманываю и манипулирую, используя твои желания против тебя. — Ну, не совсем против, — замялся парень. — Гарри, ты говорил, что ты мне веришь, — снова сложив руки на груди, сказал Том. — Не веришь, так используй узы, делов-то. — Том! — чуть не выкрикнул Гарри. — Я боюсь, что ты потеряешь себя, пока будешь пытаться угодить мне! — в сердцах сказал он. И с этим заявлением комната тут же опустилась в тишину. Был слышен только шум прибоя и громкие крики чаек за окном. Том внимательно и пораженно смотрел в глаза Гарри, явно не зная, что на это ответить. Его рот легко приоткрылся, и он несколько раз моргнул, прежде чем опустить взгляд и тихо сказать: — Было бы что терять. — Том… — шокировано проговорил Гарри. — Ты… Ты действительно веришь, что тебе нужно быть удобным? — аккуратно спросил он. Мужчина фыркнул. — Веришь… Что здесь верить? Конечно, всем нравится, когда им не доставляют проблем. Я просто убрал тебе необходимость это говорить. Удивлен, что ты против, — проговорил он, снова скрестив руки. — Том… — слабо проговорил Гарри. — Я… Я… Я просто боюсь. Ведь, может, ты все это делаешь, просто чтобы угодить мне, а внутренне ненавидишь это, — эмоционально проговорил Гарри. — Я хочу знать, что ты этого хочешь, а не делаешь потому что придумал, что я хочу… — Нет ничего, что бы касалось тебя, что я бы ненавидел, — как ни в чем не бывало ответил Том. Мордред! Глаза Гарри округлились. Как… Как можно было говорить это так просто. Между делом. Как будто это было ничто! — Том… Я… Мне не… — парень был так поражен, что мысли упорно не хотели собираться в кучу. — Я не хочу рядом человека, что живет просто чтобы меня радовать и не доставляет мне проблем, — аккуратно сказал он, и Том непонимающе на него посмотрел. Парень ободряюще улыбнулся. — Помнишь, мы говорили о сове, и я говорил, что у нее есть свои желания? Это была не манипуляция с целью ее задобрить. Я искренне считаю, что это отдельная личность, со своими желаниями, поведением, недостатками. И… — он снова оборвался, но в этот раз протянул руку, мягко беря Тома за ладонь. — И ты ведь мой друг… А ты ведешь себя не как мой друг, не как человек, с которым я живу, а действительно как мой раб. И вот это мне совершенно не нравится. — Как тебе может не нравиться, когда делают все, что тебе нравится, я не понимаю! — действительно непонимающе сказал Том, но не отобрал руку. — Потому что мне нравишься ты, — ответил Гарри, мягко ткнув пальцем в грудь мужчине. — Такой как есть. А не одна из твоих идеальных масок, — сказал он, и мужчина шокировано на него посмотрел. Гарри тепло улыбнулся. — Мне не надо, чтобы ты был идеальным, ты ведь живой человек. Со своими желаниями, со своими чертами характера, и это ведь и прекрасно. Мне гораздо приятнее видеть тебя такого, чем с очередной маской, — добавил он, и Том прикусил губу и часто заморгал. — Иди сюда, — мягко позвал парень, притягивая его в объятия. Вряд ли то, что Гарри рассказал, сильно поможет, парень даже не был уверен, понял ли Том, что вообще не так. Но он действительно сказал то, что хотел. Дальше просто нужно будет доносить это снова и снова. — Я не хочу идеальную версию тебя. Ты мне нравишься, таким как есть, — снова повторился он, мягко проводя по спине мужчины, и тот еще сильнее зарылся ему в ключицу. — Тогда тебе стоит задуматься о том, чтобы повторять это чаще, — пробубнил куда-то в одежду парня он. — Тебе нравится, когда я так говорю? — риторически спросил Гарри, но Том неожиданно кивнул. — Хорошо. Ты мне нравишься, правда. Таким как ты есть. И я счастлив, что сейчас здесь, рядом с тобой. И я могу повторять тебе это хоть каждый день, пока ты мне не поверишь, — с теплой улыбкой добавил он. На несколько секунд Том обмяк еще сильнее, но потом собрался. — Тебе просто нравится, что опять есть трудность, которую можно решить, — пробормотал он. — Том, — парень хохотнул. — Нет, я не любитель трудностей. Я люблю, когда у нас все хорошо. Тебе не надо создавать мне правильный коэффициент трудностей в жизни, — добавил он, и Том хмыкнул. Он ведь явно именно об этом и подумал. — Я бы просто хотел, чтобы ты был собой. — Гарри, это бред. Там нет ничего хорошего, и никому это не понравится, — зарывшись еще глубже в грудь парня, пробормотал он. Гарри с трудом удержался, чтобы не умилиться. Иногда Том был просто невероятно милым, когда вот так невинно и по-детски жался к Гарри и хотел банальных заверений. Что его любят, что он нужен, что его не прогонят. — Мне казалось, мы уже определили, что я умею входить в это «никто», не так ли? — проведя по шелковым локонам мужчины, спросил парень. И вдруг Том резко поднял голову, глядя на Гарри. — То есть, если я буду брать тебя за руку, потому что так хочу, ты будешь терпеть? Драккл, сколько же в этой одной фразе было травм. Мерлин помоги, жизнь не готовила Гарри к довоспитыванию Темного Лорда. — Во-первых, ты и так это делаешь. Ты ведь не думал, что я куплюсь на твои причины, — спросил Гарри, и Том тихо хмыкнул. — Понять не могу, почему вы все считаете, что я ну настолько слепой. — Ты просто добрый. От тебя не ожидаешь такого, — неожиданно решил ответить мужчина. — Доброта не равно глупость, — нахмурился парень. — Обычно добрыми могут себе позволить быть только глупые люди, остальные понимают, что это порок и их просто будут использовать, — пожал плечами мужчина. Мордред, что это была за логика?! Но… Если так подумать. А не из-за этого ли действительно другие тоже постоянно сомневались в Гарри? То есть, зная, что он готов понять, готов простить, они считали, что он будет так обманываться? Какая глупость! — Ну, я предпочитаю думать, что я добрый и не глупый. — Так и есть, — неожиданно согласился Том. — Ты уникальный, — со счастливой улыбкой добавил он. — Ну, это ты загнул, спасибо конечно, — тут же отозвался Гарри, но щеки все равно предательски покраснели. — Но да… — Мерлин, это было как-то слишком глубоко. Том действительно считал его таким невероятным? То есть конечно, так думало немало людей, но обычно они все плохо знали парня. А здесь, Том был с ним столько времени, видел все его провалы и все равно так думал? Гарри тяжело сглотнул. Это действительно… Действительно было очень глубоко… Что же Том сегодня делал… — Ну, в общем, насчет руки. — Гарри прокашлялся, пытаясь вернуться к прошлой, гораздо более безопасной мысли. — Во-первых, ты и так это делаешь. Во-вторых, мне не надо это «терпеть», если бы мне было неприятно, я бы тебе об этом сказал. И в-третьих, нет, ты не можешь делать то, что мне надо будет терпеть. У меня тоже есть свои ограничения, и я скажу о них, если что, и ожидаю, что ты будешь их уважать, — добавил он. — Да, я понимаю, что ты сейчас пытаешься в этом всем разобраться, поэтому выходит с перегибами. Я как видишь, тебя не останавливаю, разбирайся, понимай чужие границы, ищи свои. Я рад, что могу поддержать тебя в этом, — сказал Гарри, еще крепче обнимая мужчину в своих руках. На несколько секунд комната опустилась в тишину, а потом Том буквально выдохнул: — Спасибо, Гарри. — Он еще сильнее зарылся в ключицу парня. — Спасибо. — Пожалуйста, Том. Всегда пожалуйста, — тепло улыбнувшись, сказал Гарри. — У тебя все выйдет. А я тебе помогу. Всегда. Но, пожалуйста, ты ведь знаешь, мне не нужен раб, мне не нужна безвольная кукла, я буду гораздо более рад видеть, что ты — это действительно ты. — Но почему? — неожиданно снова поднял голову Том. — Почему ты будешь рад этому? Я ведь сказал тебе, что я рад выполнять все, что ты захочешь, почему нет? Зачем тебе другое?! — с надрывом спрашивал он. — Ты ведь должен понимать, это будет не так просто, не так удобно, тебе многое не понравится, так почему? — Том… — начал Гарри и так и оборвался, не зная, как именно выразить все, что он сейчас думал и чувствовал. — Том, ты ведь говорил, что рад делать то, что будет делать меня счастливым? — спросил он, и мужчина кивнул. — Ну вот, почему ты не считаешь, что наоборот это тоже работает? Я рад делать то, что будет делать тебя счастливым, — добавил он, еще раз мягко проводя по спине Тома, и взгляд того стал совсем потерянным. И, о Мерлин, как же сложно было здесь удержать буквально просящиеся сюда слова. «Ты невероятен», «Я хочу, чтобы ты был счастлив со мной» и самое главное: «Ведь ты мне нравишься»… Гарри с трудом удержался, чтобы не прикусить губу. Это было неуместно! Совершенно неуместно! Они ведь говорили о таком фундаментальном вопросе личности Тома, такое ни за что нельзя было говорить! Но даже зная это все, удержаться было невероятно сложно. Ведь Гарри… Гарри реально так хотел бы это сказать. А еще лучше, всего слегка наклониться и поцеловать эти прекрасные губы, так, чтобы Том точно понял, окончательно ощутил все это тепло и заботу. Осознал, что именно он… ценен… — Гарри, ты… — только и смог проговорить Том, после чего вжался в грудь парня. — Воу, что случилось? — пораженно спросил Гарри, когда его вжали в спинку дивана, а мужчина буквально свернулся калачиком у него на коленях, только сильнее вцепившись в его футболку. — Ты случился… — выдохнул Том и всего через несколько секунд тихо добавил: — И это было лучшим, что случалось у меня в жизни. Парень пораженно сглотнул. Мордред… Что же это были за слова… Мерлин, не знай бы Гарри, что это Том, вместе со всем, что он уже наговорил, он бы мог даже принять их за… за признание… Но ведь это было невозможно… Это просто привязанность! Это просто травма! Но… Но то, что говорил Том… Действительно ли это было только травмой? И только сейчас, глядя на все еще свернувшегося в его объятиях Тома, Гарри подумал: а так ли это? Да, сейчас он однозначно недоступен. Мужчине еще нужно было через многое пройти. Очень многое. И чувства Гарри здесь были совсем ни к месту. Он ни за что не будет мешать ими мужчине. Но когда-то… Когда-то он ведь оправится от травмы, поймет себя, разберется в человеческих отношениях. Если вдруг Гарри продолжит быть самым лучшим в его жизни… По-настоящему, не из-за травмы. Может… Может, все будет не так уж невозможно?.. Ведь может оказаться, что Гарри и правда ценен Тому не только как спаситель, а действительно как… Гарри?..