Три шага назад

Не выдумывай! Не выдумывай! Не накручивай, не ищи проблем Ты не придумывай, не придумывай Не выдумывай мне

Пусть деньги взлетают на воздух Но разве стоит убиваться из-за них? Плевать, что подумать кто может Тебе ведь сон с ними не делить

От всех убегать невозможно И как бы ты вокруг тоны не менял И жить будет намного попроще Перестань ныть, перестань себя загонять

Толпа сорвалась на крик — рваный, оглушительный, слишком настоящий, чтобы казаться просто частью песни. Антон кричал вместе со всеми, пытаясь поймать этот безумный ритм, раствориться в грохоте музыки, в голосе Коржа, в этом странном и немного пугающем ощущении свободы. Сотни чужих тел давили со всех сторон, жар плеч и влажные руки толкали, цепляли его, а дыхание незнакомцев щекотало кожу. Антон старался не отставать, но всё ещё был немного зажат, не мог расслабиться настолько сильно. Всё было непривычно, громко и очень горячо. Он никогда раньше не был на концерте один. Никогда не позволял себе стоять так близко к сцене, где всё громче, плотнее, острее. Сейчас же он почти сходил с ума от жара, от звука, от этого хаоса. Толпа резко разомкнулась, образовав круг, и Антон невольно сделал три шага назад, когда несколько полуголых парней попытались его отодвинуть. Один из них, не глядя, всем телом прижался к его груди и сказал что-то незначительное, одними губами, даже не пытаясь перекричать музыку. Сердце сбилось с ритма, забилось чаще, и Антон, почти затаив дыхание, восторженно посмотрел в центр того самого круга. Десятки полуголых, подтянутых мужчин и парней прыгали, танцевали, заводили толпу и Антона тоже. Они подбегали вплотную, кидали мимоходом обрывки фраз, короткие вопросы, и тут же исчезали в ритме музыки. Антон смотрел на них с таким чистым, почти детским восторгом, что сам не сразу заметил, как зацепился взглядом. Засмотрелся — на упругий пресс, гладкую безволосую грудь с розовыми сосками; на шорты, которые сползли опасно низко; на рельефные, загорелые ноги. Внизу скрутило возбуждение, и Антон не сразу понял, от чего. От парней, от голых тел, от запаха тяжёлого парфюма, лёгких духов и пота, от движений резких, от возгласов и этих взглядов, которые он ловил несколько раз на себе. Толпа снова качнулась, и его оттолкнули дальше, вжимая в спину какого-то мужчину. Тот чертыхнулся, отстранился, но перед этим Антону на миг показалось, что его сжали за задницу. Этого оказалось достаточно. Нужен был воздух. Нужно было умыться, выпить воды… А лучше подрочить. Закрыться в кабинке туалета и ласкать себя дрожащими руками, пока в голове всё ещё горели эти воспоминания про красивые, накачанные тела, их властные и горячие руки… В туалете было несколько мужчин, но никто из них даже не взглянул на Антона. Они вышли через минуту после того, как он зашёл, и даже не обернулись. И это неожиданно обрадовало парня, потому что всё это время ему казалось, что все следят только за ним: замечают его явное возбуждение, проступающее сквозь светлые шорты, видят его красные щёки и уши, видят его желание потрахаться хоть с кем-то. — Ты в порядке? — низкий, мягкий голос прозвучал прямо за спиной, и Антон вздрогнул, резко отстранившись от раковины. Он обернулся и наткнулся на голубоглазого мужчину, чьи глаза словно проникали прямо в его душу. — Ты уже минут пять просто стоишь, — добавил тот, подходя ближе. — Принял что-то? Или плохо стало? — Н-нет… — сбивчиво выдохнул Антон, отворачиваясь к зеркалу. — Просто… там очень громко. — Это же концерт, — мужчина подошёл ближе, включил ледяную воду и начал умываться. — Не привык к такому? — Да… точнее, нет, — он снова замялся, взгляд зацепился за влажные руки мужчины. Глаза невольно скользнули по мокрым пальцам и запястьям, по рельефным венам, проступающим под кожей. — Это видно. Зачем полез в толпу? Задавят ведь, — мужчина мягко улыбнулся и спокойно обошёл Антона сзади. Ледяные пальцы коснулись влажной от пота кожи и медленно скользнули выше. — Смочи шею и лицо, станет легче. — Сп-спасибо, — Антон обернулся вслед мужчине и посмотрел на него так внимательно, почти преданно, что тот невольно улыбнулся. — Обращайся. Ещё помощь нужна? — его глаза на миг опустились к шортам Антона, а голос стал ниже: — Найди девчонку и реши проблему. Так проще. — Я сам, это вас не касается, — заикаясь, пробормотал Антон, пытаясь отвести взгляд, но слова застряли в горле, когда он увидел, как Арсений медленно снял с себя футболку. Ткань с лёгким шелестом легла на край раковины, оголяя подтянутое, крепкое тело. Влажные руки неспешно протирали кожу, оставляя после себя лёгкий блеск. Через зеркало тот не сводил с Антона внимательного взгляда, будто хотел понять, что творится у того внутри. — Значит, мне не показалось, — мужчина тихо усмехнулся и влажной ладонью коснулся щеки Антона, легко, но настойчиво заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Мальчики, да? Слишком много красивых мужчин — и вот ты здесь. Дрочишь на красивые образы, пока там идёт концерт. — Я… Нет… всё… я… — Антон сбился на полуслове, дыхание стало прерывистым, губы невольно поджались. — Эй, я не смеюсь над тобой, — мужчина наклонился ближе и выдохнул прямо в губы. — Наоборот, могу помочь. — Нет, я сам… Вы слишком… — его голос дрогнул, а глаза загорелись. Красивый, он слишком красивый, соблазнительный, сексуальный, горячий и такой… Что трахнуть хочется прямо возле этой раковины, а ещё такой высокий… Можно будет не наклоняться слишком низко, чтобы поцеловать. — Какой? — уголок его рта чуть дрогнул в насмешливой тени улыбки. — Я слушаю. — Навязчивый. Я не сплю с такими, как вы, — Антон выговорил ровно, но в конце голос снова предательски соскользнул, и он заметил, как на лице мужчины родилась мягкая, почти довольная улыбка. — Окей. Тогда оставлю тебя наедине с твоей проблемой, — он тихо засмеялся и снова выдохнул в губы. — Это… для твоих фантазий. Последние слова утонули в поцелуе. Слишком влажном, уверенном, горячем до дрожи. Его язык проник мягко, но властно, сразу находя ритм, от которого внутри всё сжималось и распускалось одновременно. Он испытал столько всего от одного только поцелуя, но он сам отказался от продолжения. Отказался от этого горячего языка, который творил что-то невообразимое, от этих сладких губ и властных рук, сам отказался от этого мужчины, под напором которого сейчас плавился, как шоколад на солнце. — Я Арсений, и моё предложение всё ещё в силе, — прошептал он чуть тише, прижимая парня к себе, словно боялся отпустить. — После концерта помогу с твоей проблемой, если сейчас ты занят. — Я… — он посмотрел ему прямо в глаза и рвано выдохнул, облизывая влажные губы. — У вас очень красивые и сладкие губы. — Что? — Арсений резко переменился в лице, а потом мягко рассмеялся, ласково поглаживая парня по щеке. — Какой ты милый, мои губы умеют не только это. — Да, я… — Антон стеснительно отвёл взгляд, добавляя тише: — Готов после концерта попробовать. — Попробовать… — мужчина снова мягко усмехнулся, но тут же резко прижал Антона к раковине. — С ума сойти можно с тобой. — Нет… — Помолчи, — тихо приказал он, прижимаясь к губам Антона с такой жадностью, словно хотел впитать его целиком. Поцелуй сразу стал глубоким и требовательным — губы Арсения жадно рвались в ответ, не давая ни секунды передышки. Его язык скользил с настойчивой жаждой, словно впитывая каждый вздох, каждое прикосновение. Руки крепко сжали талию, удерживая, подчиняя, не позволяя уйти. В каждом движении чувствовалось нетерпение и желание, смешанные с тихой властью — он требовал подчинения, но и отдавался полностью, растворяясь в этом жгучем контакте.

Дверью хлопнув беги, не оглядывайся назад Я уверен, найдёшь себе ты достойного паренька Со мной не будет любви, со мной погубишь себя Но дверь закрыла не с той стороны, и это было зря

И снова в комнате огонь светом обнаженный Греют облака, будет все по новой Наступает ночь, и остановиться на ней Будет лучше нам, поверь

Малиновый закат стекает по стене В тех ломаных лучах Я насквозь и вокруг тебя рассмотрел

***

— Тебя подвезти? — знакомый, слишком узнаваемый голос прорезал шум ночной улицы. Он донёсся из приоткрытого окна чёрной машины, и Антон дёрнулся, будто его поймали за чем-то постыдным. Он сбежал сразу после концерта. Хотел стереть из памяти абсолютно всё: и жар толпы, и собственную реакцию, и ту сцену в туалете, после которой ещё долго приходил в себя. А потом долго стоял в очереди на выход, и успел порадоваться, что не встретился с этим мужчиной ещё раз. Потом пошёл к остановке вместе с толпой уставших, раскрасневшихся ребят, надеясь хотя бы к утру оказаться дома. Автобусы подъезжали один за другим, но каждый раз двери захлопывались перед самым лицом. — Поехали, — Арсений крикнул чуть громче и толкнул изнутри дверь машины, приглашая Антона внутрь. — Милашка, ты ещё долго будешь там стоять? — Как? — только и смог выдавить Антон, закрывая за собой дверь. Он сразу пристегнулся, бросив на Арсения осторожный, чуть растерянный взгляд. — Почему не уехали? — С друзьями задержался. А потом стал тебя высматривать… и вот ты здесь, — он усмехнулся и скользнул ладонью по его острому колену. — Долго ждёшь? — Да… А вы… я вас не видел, когда уходил. — Значит, всё-таки искал, — голос Арсения стал мягче, почти тёплым. — Мне приятно, но мы были в закрытой зоне, потому разминулись. — Закрытая зона? ВИП-места? — Антон чуть напрягся. — Можно и так сказать. А ты тоже хотел? — он бросил на него косой взгляд, уголки губ дрогнули. — Не отказал бы мне тогда в туалете, я бы тебя туда провёл. Арсений усмехнулся, затормозил на светофоре и, будто невзначай, показательно медленно стянул свою футболку и откинул её на заднее сиденье. — Что ты… — Жарко, — пальцы лениво прошлись по рельефу живота, блеснувшему в тусклом свете фонаря. — Очень жарко было сегодня. Хочется прохлады, выпить… и тебя. — И… меня, — Антон не успел поймать слова. Они сами сорвались с губ, а потом дошло. — Меня? — Ты… Так и не представился, милашка, как тебя зовут? — Антон. — Очень приятно, Антон, — Арсений мягко улыбнулся и сжал руку парня в своей ладони. — И да, я хочу с тобой переспать. Мне показалось, что в туалете ты был очень даже за. — Я… Да, но вы… ты… — Антон поднял на него нерешительный взгляд и запнулся. — Мы ведь незнакомы. — Тоша… Ты же знаешь, как меня зовут, разве этого мало? — в голосе Арсения скользнула лёгкая обида. — Ты сам сказал, что тебе нравятся мои губы, язык, руки. Я ведь тоже тебе нравлюсь… — Нравитесь, — Антон мгновенно сдался, и вдруг почувствовал под пальцами влажную грудь мужчины. — Тогда потрогай, возбудись снова из-за чужого голого тела. Посмотри на меня так, как смотрел на них. — Вы — не они, — Антон замялся, пытаясь подобрать слова. — Вы красивый, сексуальный… Они были другими. Горячими, влажными, уверенными. — Так меня ещё не отшивали, — Арсений резко усмехнулся и свернул с основной дороги на полупустую парковку. — Я нет… Точнее вы просто не такой, как они. Я бы никогда… Не стал спать с ними. — А со мной? — А мы можем? — Тоша, — Арсений выдохнул почти отчаянно. — Я нашёл тебя на остановке, везу к себе домой, ведь свой адрес ты даже не сказал, предлагаю потрогать мою грудь, а ты спрашиваешь это? — Ты первый начал, сравнил себя с потными фанатами и начал спрашивать глупости, — Антон вспыхнул и рвано провёл рукой по груди мужчины, опускаясь к прессу. — Испытываю ли я то же? Нет. Хочу ли я тебя? Да. — Какой же ты, — Арсений рассмеялся и достал из бардачка несколько презервативов. — Любите в машине? — голос Антона сорвался. — С такими, как я? — Ты сейчас ревнуешь? — он тихо усмехнулся, чуть наклонив голову вбок, и зубами разорвал край упаковки презерватива. Голос у него был ленивый, но с той явной уверенностью, от которой внутри будто сжимается воздух. — Возбудился из-за толпы… а ревнуешь меня? — А ты ревнуешь к толпе? — с лёгкой насмешкой отозвался Антон, но слова застряли на полуслове, когда он увидел, как презерватив оказывается у Арсения во рту. Движение было обескураживающе интимным — мужчина быстро, почти хищно, освободил его член и, не давая времени опомниться, натянул презерватив губами, обильно смачивая слюной. — И многим ты так надевал их? — голос Антона дрогнул, но он сделал вид, что контролирует себя. — Таким ты мне нравишься ещё больше, милашка. Арсений двинулся вперёд, забрался на колени Антона и устроился лицом к нему, упираясь коленями по бокам. Теснота машины усиливала каждое прикосновение — бёдра касались его бёдер, грудь почти касалась его груди, а от близости пахло только Арсением: тёплая кожа, духи, немного пота и чего-то ещё, сладковатого. — Я ведь лучше тех… — Конечно, — Антон мягко скользнул губами вниз, целуя каждую тёплую линию кожи на груди. Его губы сомкнулись на соске, слегка потянули его, и Арсений невольно дёрнулся, сдерживая тихий стон. Он достал из кармана маленький пакетик со смазкой, выдавил на пальцы прозрачный блеск и, глядя прямо в глаза Антону, медленно провёл ими по себе, затем скользнул внутрь. Лицо чуть напряглось, губы приоткрылись, дыхание стало неровным. Два пальца двигались размеренно, с лёгким поворотом, а плечи чуть дрожали от внутреннего напряжения. Антон смотрел на него, не моргая, ощущая вес Арсения на себе, тепло его бёдер и лёгкие толчки коленями, когда тот менял положение. Внутри бушевало странное чувство — смесь восторга, нетерпения и какого-то почти животного влечения. Ладони скользнули на талию мужчины, затем Антон медленно, с лёгкой робостью наклонился и коснулся губами ключицы. Там кожа была горячей, влажной от пота, и от этого простого прикосновения Арсений выдохнул так резко, словно окончательно сдался и подчинился. Антон продолжил — мягко, медленно, по сантиметру выцеловывая линию к плечу, чувствуя, как в ответ тело на его коленях чуть поддавалось ближе. — Трахни… только не вставляй сразу до конца, — голос дрогнул, сорвался на тихий стон, когда он почувствовал распирающее чувство внутри. — Хорошо, я… — Антон рвано выдохнул, пальцы крепче сомкнулись на упругих ягодицах. — Думал, ты меня трахнешь. — Да? Нужно было сказать, — он попытался улыбнуться, но вместо этого вырвался рваный, почти сдавленный стон. — Я сразу хотел подставиться. — По тебе не скажешь, — Антон ухмыльнулся, скользнув ладонями по бёдрам. — Слишком… для пассива. — Это ты меня похвалить пытаешься или унизить? — Я пытаюсь поверить, что ты сейчас стонешь на моём члене… пока я сжимаю твою задницу. — Задницу? Какой ты… — с хрипом прошептал Арсений, но тут же прижался щекой к его лицу и рвано выдохнул: — Где мой милашка? — Не верит, что это на самом деле, — Антон склонился к его уху, дыхание тёплой волной коснулось кожи. — Твоя попа… очень мягкая. И дырочка тоже. Ты весь такой… идеальный. — Нет… не перегибай с нежностями. — Почему? Нежности не нравятся, грубости тоже… Что хочешь? — Чтобы ты вставил до конца… и кончил. А потом трахнул меня дома. — Хорошо. Ты привык? — Да. Его губы чуть приоткрылись, дыхание сбилось, а глаза медленно закатились, словно он отдавался волне, что поднималась всё выше, накрывая его целиком. Внутри вспыхнул жар, и Антон почувствовал, как Арсений дрожит, сдаётся и тает в его руках, полностью, без остатка. Антон крепче прижал его к себе, ладонями обнимая талию так, будто боялся потерять даже на миг. Его собственное дыхание стало тяжелее, горячее, а тело напряглось в ожидании той же волны, что уже догоняла его. Он осторожно скользнул губами по шее Арсения, чувствуя, как под пальцами замирает его кожа. Сердце билось так близко к чужому, что казалось, вот ещё чуть-чуть, и они будут дышать одним ритмом. И когда напряжение достигло предела, он отпустил себя — тепло разлилось по телу, заполнив каждую клеточку, и всё вокруг растворилось, кроме этого прикосновения, этого тепла, этой близости. Они остались так — в тишине, где слышно только дыхание и биение сердец, пока дрожь не ушла, а на смену ей не пришла мягкая, почти сонная нега. Внутри остался только тихий, долгий отклик, похожий на послевкусие нежного сна.

***

— Остановись… на минуту, — сбивчиво выдохнул Арсений, пытаясь ускользнуть от слишком горячих рук. — Антон, мы не будем трахаться в коридоре. — Козёл, я и в машине не собирался… — Антон недовольно поджал губы и медленно отстранился, но взгляд оставался цепким. — Сам полез. — А как не лезть? — сдавленно бросил мужчина, открывая дверь квартиры. — Видел бы ты себя со стороны… — Да я тебя вижу! — почти прорычал Антон, вжимая его в старинный комод в прихожей. Дерево тихо скрипнуло, Арсений коротко вскрикнул и тут же оттолкнул парня, упираясь ладонями в грудь. — Козёл, хоть смотри, куда меня садишь. — И куда же ты сел? — Антон нервно усмехнулся и щёлкнул выключателем. Тёплый свет разлился по прихожей, выхватывая из полумрака детали: несколько фарфоровых статуэток, небрежно оставленная книга, парфюмы, старинный торшер с резным основанием, рамки для фото и две расчёски. — И на что из этого ты сел? — он подхватил мужчину под ягодицы и прижал к себе ещё ближе. — Не знаю, — в голосе Арсения скользнула лёгкая улыбка. — Больно было? — Антон чуть смягчил тон. — Сегодня твоя идеальная задница под моей защитой. — Козёл… — Арсений тихо рассмеялся, но прижался ближе, почти уткнувшись носом в его шею. — Лучше смотри себе под ноги, чтобы ты не упал на меня. — Не упаду, — Антон резко дёрнул его выше, так что подбородок Арсения задел его лоб. — Не могу смотреть по сторонам, когда тут ты… такой. Чёрт, я хочу трахнуть тебя ещё раз… Пять. — Почему не десять? — тёплая ладонь скользнула по его щеке, заставляя поднять глаза. — М? Я недостаточно тебя возбуждаю? — Провоцируешь? — Наоборот, — Арсений чуть наклонил голову, взгляд стал глубже. — Не говори такое, если выдохнешься через пять минут. — Вот так значит… — Антон толкнул дверь ногой и посмотрел на едва освещённую ванную. — Не угадал, — голос мужчины дрогнул, а в глазах промелькнула насмешка. — Дальше по коридору и направо. — Спасибо. С остальным я справлюсь сам. Добравшись до нужной двери, Антон прижал мужчину поближе и быстро зашёл в комнату. Несмотря на то, что была уже ночь, в комнате было светло и очень прохладно. Лунный свет играл на гладкой поверхности мебели, придавая всему едва уловимый серебристый отблеск и усиливая ощущение прохлады. — Кровать дальше, если идти… — Арсений низко рассмеялся и через мгновение почувствовал под лопатками твёрдый матрац. — Мне нравится, когда ты такой, — передразнил его Антон, и в одно резкое движение стянул с него шорты. — Да? И какой же я сейчас? — Арсений закинул руки за голову, глядя на него открыто, почти вызывающе. Такой взгляд прожигает, лишает слов… и в голове у Антона тут же пусто. — К… красивый. Очень, — голос дрогнул, но руки уверенно скользнули по упругому животу. — Соблазнительный… и очень… очень… — взгляд спустился ниже, к напряжённому члену, требующему ласки, задержался на линии бёдер и тонких, изящных ног. — Очень? — Арсений снова усмехнулся и поднял ноги выше, упираясь стопами в грудь. — Очень какой? Сексуальный? Желанный? Может… горячий? Хочется трахнуть, да? Вставить по самые… — Милый, — едва слышно выдохнул Антон и схватил его ногу, притянув к лицу. Губы коснулись тонкой икры, медленно поднялись к щиколотке, задержались у косточки… потом перешли на другую ногу. Арсений наблюдал за этим с лёгким непониманием в глазах, но Антон был слишком увлечён, чтобы это заметить. — Я? Милый? — Да, — он кивнул почти незаметно, подтягивая его ближе. Ноги мягко легли ему на плечи, руки скользнули с живота вниз, к тёплому, напряжённому члену. — Выглядишь как маленькая звёздочка… светишься в лунном свете, лежишь на своём… — он на миг отвёл взгляд в сторону синей простыни. — Ночное небо получается? — Ты… — голос Арсения дрогнул, глаза округлились. — Точно ничего не принимал? — Я? — Антон низко рассмеялся и, обхватив ноги чуть выше колен, толкнулся внутрь одним плавным, но глубоким движением. — Ничего не принимал. Только ты… слишком красивый. Я думать не могу из-за тебя. — Да? — рваный выдох сорвался с его губ, тело выгнулось дугой. Арсений закрыл лицо рукой, а второй вцепился в синюю шёлковую простыню. — По-моему, ты и без этого прекрасно справляешься… вон, сколько всего… — Тебе не нравится? — улыбка скользнула по губам Антона, он прижал его ноги ещё ближе к своей груди, чувствуя, как тепло между ними становится невыносимо острым. — Я не милый… Я… — губы дрогнули, а по телу прошла дрожь. — Сексуальный, красивый, но не милый. — Да? Пусть будет так, — Антон чуть приподнял бровь, голос стал мягким, почти снисходительным. — Но для меня ты и дальше будешь милым. Таким… Слова подобрать не могу, ты ведь… Не видел себя со стороны, — он замялся на секунду, подбирая слова. — Весь такой серьёзный, горячий, а когда ревновать начал — сразу губы поджал и щёки порозовели. — Я? — он почти вскрикнул, но Антон тут же навалился на него всем телом, вжимая в постель. — Ты, мой милый, очень красивый и ревнивый. — Ты смотришь слишком много романтичных фильмов, — голос Арсения дрогнул, но губы всё же потянулись к его губам. Антон целовал медленно, неторопливо, как будто смакуя каждое касание, осторожно, вежливо, даже в моменты, когда полностью брал контроль и держал всё его тело в напряжении. — Мне нравится романтика… но фильмы я смотрю редко, — Антон скользнул губами по его щеке, прижимая ближе. — Можем посмотреть вместе. Ты ведь любишь, да? Чтобы завтраки утром в постель, цветы… и долгие поцелуи. — Бред, ты с чего это взял? — Арсений снова вспыхнул и растерянно отвернулся. — Я люблю горячий секс без обязательств и красивых накачанных мужчин. — Врёшь, — Антон едва заметно усмехнулся. — В машине тебе нежность понравилась сильнее грубости. Стоило мне только… — он рвано выдохнул, шепча прямо на ухо: — не зажимайся, я кончу слишком быстро. — Кончай. — Нет, в машине… Стоило мне только приласкать тебя, поцеловать за ушком и по спине погладить, как ты сразу плавился. Весь такой… Сахарный, сладкий, липкий, грязный, растерянный. — Зам… замолчи! — Арсений почти крикнул, но тут же ощутил на лице чужую ладонь. — Антон… — Ты ведь не смеялся надо мной, и я тоже не буду, — его голос звучал спокойно и тепло, будто умел снимать любое напряжение. — Если ты так сильно возбуждаешься от внимания и комплиментов, почему бы мне не дать тебе это? — Ты… ничего не понимаешь, — Арсений всхлипнул тяжело, будто с надрывом, и потянулся к своему возбуждению. Но почти сразу почувствовал, как тёплая ладонь Антона накрыла его руку. От одного этого движения по телу прошла волна жара, и он едва не кончил. Антон был… Таким идеальным, внимательным, трепетным, мягким, очень правильным для него. Делал всё так, словно знал его всю жизнь, обращал внимание на него, на каждое слово, на каждый стон. Думал про его удовольствие, а не просто долбился и кончал за несколько минут, как делали остальные. — Всё в порядке, — голос прозвучал так тепло, что внутри что-то сжалось. Горячее дыхание коснулось кожи, губы скользнули по шее. — Кончи. Я тоже скоро. — Вместе… — неуверенно начал мужчина, хотя в глубине души знал, что это плохая идея. Вместе точно не получится, а если Антон кончит раньше него, про собственное удовольствие можно забыть. — Зачем? — Антон прижался ближе, мягко раздвинул его ноги, чтобы он обхватил его талию. — Не сдерживайся ради меня. Я же вижу… Ты такой красивый за секунды до оргазма… даже пахнешь сладкой ватой. — Это… духи, — сорванно прошептал Арсений. — Не мои. — Плевать, — он скользнул носом по шее, ускорил движения рукой. — Красивый… сладкий… мне нравится всё. И глаза. И губы… — Антон выдохнул прямо в его губы, и в тот же миг Арсений содрогнулся в оргазме, выгибаясь в его руках. — Ты… — голос дрогнул, обрываясь на полуслове, а взгляд метался, цепляясь за каждое движение Антона. Тот стоял над ним — сильный, возбуждённый, до невозможности сексуальный и ласкал себя, не сводя с него внимательного, тёплого взгляда. Казалось, он мог взять всё прямо сейчас, без остатка, но не делал этого. Его движения оставались медленными, почти выверенными, а в каждом жесте чувствовались осторожность и бережность, как будто Арсений был чем-то слишком ценным, чтобы просто забрать. — Зачем…? Мог ведь… — Арсений не успел договорить. Ладонь Антона скользнула по его влажному животу, поднялась выше, к груди, и обхватила напряжённые соски. — Тебе было бы неприятно, ты слишком завёлся, — его голос дрогнул, в глазах было столько мягкости, что Арсений едва не растаял под этим взглядом, готовый расплавиться в сладкой, покорной лужице. — И что? — Потрогаешь? — Антон будто не заметил ни колкой интонации, ни вспышки раздражения в глазах. — Я скоро… — Можешь кончить на лицо, — голос Арсения звучал ровно, почти без эмоций. Но Антон лишь ухмыльнулся, перехватил его руку и прижал к своему члену. Несколько резких, сбивчивых движений — и он кончил на его живот, тяжело выдыхая, а потом без сил рухнул рядом, лицом в подушку. — Ты… — Всё в порядке, Сюш, — мягко, почти лениво протянул Антон, притягивая его ближе. Они лежали боком, лунный свет лишь скользил по их силуэтам, оставляя лица в полумраке. И всё же Антону казалось, что он никогда не видел ничего красивее. — Ты… сейчас ещё красивее, — он коснулся его носа и оставил на губах короткий, осторожный поцелуй. — Антон… — Отдохнул? — снова перебил он, закидывая его ногу себе на бедро. — Можем продолжить. — Не веди себя так. Это просто секс, — Арсений выдохнул эти слова так, будто хотел отгородиться, и повернулся спиной, приподняв бёдра. — Можешь вставить. — Козёл… — голос Антона стал тихим, почти нежным. — В такой момент показываешь мне свою прекрасную жопу… — он наклонился, коснулся губами его шеи, и выдохнул ещё тише: — Да, это просто секс. Поэтому я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Трахни пару раз… и можешь уходить, — почти беззвучно бросил Арсений, но тут же сорвался на тихий всхлип, когда влажная головка коснулась входа. — Неужели не нравится? — Антон обвил его рукой за талию, прижал ближе, двигаясь едва-едва. — Так плохо? Или наоборот… слишком хорошо? — Я… Не привык к такому в сексе, я люблю… — Помню-помню… — Антон улыбнулся так мягко, что улыбку можно было скорее почувствовать, чем увидеть. Но Арсений всё равно был уверен: он чувствует эту тёплую, чуть насмешливую улыбку, чувствует взгляд, который словно держит его на месте. — Грубый, горячий секс в туалете, быстрый перепихон в машине, отсос возле какой-то мусорки и очень грязные разговоры, да? Про то, что сосёшь ты ахуенно, что дырка твоя прямо для них, а ты… Не такой, как все, но лучше всех, да? — Чего ты хочешь? — Арсений обернулся через плечо и тут же наткнулся на его губы. Поцелуй был медленный, мягкий, внимательный. Антон слушал его дыхание, ловил тихие стоны, читал на его лице всё, что тот пытался спрятать. — Антон… зачем? — Чтобы тебе было хорошо. — Мне всегда хорошо. — Но со мной лучше, — почти шёпотом. Он скользнул губами по его плечу, оставляя лёгкие влажные прикосновения. — Тебе ведь нравится. Я вижу. — Нравится… но ты зря тратишь своё время. — Я? — из груди Антона вырвался короткий, резкий смешок, будто он не мог поверить, что это сказали всерьёз. — Не говори глупости, твоё удовольствие — это не зря потраченное время. — Завтра ты меня не вспомнишь. — А ты хочешь, чтобы вспомнил? Чтобы ещё раз пришёл, чтобы повторили? — Нет, — соврал, и вышло это так неуверенно, что ложь проскользнула в каждом звуке. Голос дрогнул, взгляд скользнул в сторону, пальцы невольно сжали простынь. Антон тихо рассмеялся, мягко, почти устало, но с той улыбкой, от которой внутри становилось теплее. Скользнул ладонью по его спине — от лопаток до поясницы — оставляя после прикосновений едва ощутимое, но тянущее тепло. — Тогда сегодня мне нужно выложиться на полную, чтобы ты остался доволен, — в голосе прозвучала лёгкая насмешка, но и тихое обещание. — Ты ведь не зря меня к себе привёз, на остановке подобрал, приставал. — Хотел потрахаться в машине и отвезти тебя домой… — выдох сорвался на всхлип, обрывая фразу на полуслове, и Арсений сам понял, как глупо прозвучал. В следующее мгновение он оказался на груди Антона — тот лёг на спину, увлекая его за собой так легко, будто заранее знал, что он не будет сопротивляться. Крепкие руки сомкнулись вокруг него, удерживая в тепле и силе чужого тела. Арсений закинул голову на плечо Антона и прижался спиной к его груди, ощущая ровный и глубокий ритм его сердца — тихое, но уверенное подтверждение, что он рядом, что он здесь. — Почему передумал? — голос Антона стал тише, интимнее… почти шёпот, от которого хотелось или закрыться, или остаться так навсегда. — Ужасная поза… — Почему передумал? — Антон повторил громче, почти требовательно, словно хотел выбить из него правду, и при этом медленно раздвинул его ноги своими коленями, зажимая тело в мягких, но крепких тисках. — Почему не высадил сразу? Почему домой не отвёз? — Мой дом ближе, — голос прозвучал глухо, почти неслышно. — Арс… — Антон склонился ближе, прикусил мочку уха и чуть сильнее прижал его к себе, двигаясь в таком ритме, от которого сердце начинало сбиваться. — Почему передумал? — Потому что… — Всё было не так плохо, да? — горячее дыхание коснулось шеи. — Захотел продолжения? — Да. — Что ещё хочешь? — он мягко, почти обещающе выдохнул эти слова. — Я могу всё… — Поменяй позу, — слишком поспешно, будто пытаясь сбежать от близости. — Проси другое, — губы Антона едва коснулись его щеки. — Я не могу так… это слишком. — Больно? — Нет… ты слишком близко. — Я? — Антон рассмеялся низко и обнял крепче, как будто не собирался отпускать. — Я там, где должен быть. — Нет, ты… — Арсений судорожно втянул воздух, сжимая пальцами простынь. — Я звал того милашку к себе домой, а ты… — А я? — Ты… не он. Ты… — Набрался смелости, когда понял, что тоже нравлюсь тебе, — мягко перебил он, снова двигаясь чуть глубже, чуть увереннее. — Ты так смотрел… Я не мог упустить такой шанс. На всё был готов. Не нравится? — Очень… нравится, — сорвался на хрип. — Теперь «мой милашка» — это ты? — Даже не думай… — почти выдох, но в голосе уже не было злости. Антон замедлился лишь на секунду, чтобы поймать его взгляд. Пальцы скользнули по животу, легли на бёдра, удерживая. Движения стали глубже, ритм чище, ровнее, и Арсений перестал спорить, просто цеплялся за него, за дыхание, за каждую паузу. Антон опустился ближе, коснулся губами виска, а потом — уголка губ, в промежутках между дыханием и стоном. Его голос стал ниже, мягче: — Скажи… что хочешь ещё. Ответа не было — только короткий, сдавленный вдох и то, как Арсений подался навстречу, сам, без просьб и уговоров. Их движения слились, дыхание стало единым, и всё вокруг исчезло — остался только этот ритм, эти руки, это тихое, упрямое «ещё», сказанное без слов.

***

— Доброе утро, — Антон присел на край кровати, осторожно убирая со лба мужчины растрёпанные пряди, что сбились за ночь. Его пальцы чуть дольше задержались у виска, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. — Как ты себя чувствуешь? — Антон? — Арсений дёрнулся, отстранился, недоверчиво глядя на него из-под прищуренных ресниц. — Ты что здесь делаешь? — Я? — Антон резко моргнул, словно не ожидал такого вопроса, и чуть отстранился. — Ты меня вчера сам привёл. Не помнишь? — Помню, — сухо отозвался Арсений, натягивая на себя простыню. — Но почему утром не ушёл? Если нужны деньги — мог взять в кошельке. — Потому что хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал Антон спокойно, почти ровно, но с такой твёрдостью в голосе, что спорить было трудно. — Я не вор. И мне не нужны твои деньги. — У тебя был раньше одноразовый секс? — Арсений попытался подняться, и Антон тут же помог ему, подкладывая под голову подушку. — Несколько раз. — Ты знаешь, что после такого принято исчезать утром навсегда? Антон чуть нахмурился, в глазах мелькнуло недовольство. — Я могу уйти прямо сейчас, — тихо сказал он, но не отпустил его плечо. — Но что ты будешь делать, если не сможешь даже в туалет встать? Вчера ты сам просил глубже и быстрее, а потом свалился без сил. У тебя что-то болит? Можешь подняться с кровати? — Антон… — Арсений попытался звучать спокойно, но в голосе дрогнула усталость. — Это уже моя проблема. Я знал, что тебе будет мало одного-двух раз. Ты младше меня, сил у тебя больше. Ты это хотел услышать? Да, я хотел, чтобы ты меня трахнул. С того самого момента, как увидел тебя с трибун, когда спускался вниз. Антон на мгновение задержал на нём взгляд, уголки губ едва заметно дрогнули. — Понятно, — произнёс он так, будто услышал не просто признание, а что-то гораздо важнее. — Я тогда это… Он поднялся с кровати неторопливо, словно давая себе время, но в этой размеренности пряталось что-то лёгкое, почти мальчишеское — радость, едва заметная со стороны, спрятанная глубоко под ровной, привычной маской. Он пересёк комнату без лишних движений и так же спокойно, будто ничего не произошло, вышел за дверь. Арсений свалился обратно на кровать, устало прикрыл глаза рукой и тяжело вздохнул. Всё действительно было слишком идеально, чтобы быть правдой. Такой красивый, вежливый, сексуальный и полный сил парень — рядом с ним, в одной постели. Чтобы завтраки утром носить, чтобы в душе вместе и на кухне, чтобы ещё раз на концерт только вдвоём. — Я забыл тебе чай принести, — голос прозвучал от двери, и Арсений открыл глаза. Антон вошёл обратно с чашкой и пластинкой таблеток. — И таблетки. Утром сходил в аптеку за мазью и обезболивающим. Мазь уже нанёс, но таблетки выпьешь сам. Он поставил чашку на тумбочку, лёг обратно на кровать возле мужчины и, не спрашивая разрешения, притянул его к себе. — Ты мне тоже понравился сразу, — прошептал Антон почти на ухо, скользнув пальцами по его волосам. В этом прикосновении было столько осторожности, будто он держал что-то хрупкое. — Спасибо за помощь. — Почему ты не ушёл? — голос Арсения прозвучал тише, чем он планировал, и без привычной колкости. — Можешь прогнать, — Антон сжал его чуть крепче, как будто на секунду испугался, что тот и вправду попросит. — Я… — Арсений уткнулся носом в его шею. Запах был тёплый, утренний, с примесью кофе и чего-то домашнего. Дышать стало легче. — Ещё немного посплю. Оставайся… на обед. Можно даже на ужин. — Я приготовлю, — Антон поцеловал его в волосы и добавил тише, почти неслышно: — Буду рядом, пока я тебе нужен. — Спасибо, Тош… — губы Арсения дрогнули, и он позволил себе остаться в этих руках ещё на чуть-чуть. — Ты мне тоже понравился сразу. Сейчас… Нравишься ещё больше.

И снова в комнате огонь светом обнаженный Греют облака, будет все по новой Наступает ночь, и остаться вместе в ней Будет лучше нам, поверь