𓂃 ָУкусыָ ་༘࿐

      За окном номера отеля в городе, затерянном в дождливых просторах штата Вашингтон, бушевала весна. Конец мая утопал в непрекращающемся ливне, превращая улицы в мутные реки, а людей — в серые тени, проскальзывающие под зонтами. Машины, рассекая водную пелену, уносились вдаль по шоссе, оставляя за собой лишь мимолетные всплески света. Внутри роскошного номера, контрастируя с буйством природы, царила сдержанная атмосфера напряжения.       Альберт Вескер, опасный, красивый и умный, восседал перед мерцающим каскадом мониторов. В отражении темных очков плясали электронные карты, схемы баз и сигналы, указывающие на источник входящего звонка. Голос из динамиков, принадлежавший одному из его подчиненных, монотонно докладывал о текущей ситуации. В чем заключалась миссия Вескера, оставалось тайной, но одно было ясно: его планы не сулили ничего хорошего.       Закончив разговор, Альберт откинулся на спинку кресла и взял в руки потрепанную папку с документами. Погрузившись в чтение, он казался невозмутимым, словно не ощущал нависшей угрозы. Но он знал, что за ним ведут охоту. Оторвав взгляд от страниц, усмехнулся, предвосхищая встречу.       — Я ждал тебя, хотя и не так скоро, — прозвучал его голос, словно шепот ветра.       В дверях, словно призрак, возникла Фелисити Стилтон Крейн. Обтянутая черной шпионской экипировкой, её движение воплощает собой смертельную грацию. Правительство отправило её сюда, чтобы устранить Вескера. Она была агентом, машиной для убийства и приказ был предельно ясен: уничтожить цель.       Фелисити и Альберт знакомы уже давно, девушка была прислана по приказу самого президента, чтобы убить Вескера. Она охотится за ним год и всегда она упускает. За этот год, Вескер нашел в девушке кое-что, что заставляет его сердце биться чаще, она молода, сексуальна и умна. Она не оставит его в покое, пока его мертвое тело не окажется у её ног. Каждая встреча была дракой и после неё, Вескер сбегал и прятался, он не трус, он лишь ждал подходящего момента и места, чтобы исполнить свой коварный план.       Крейн бесшумно вытащила из ножен клинок. Подкрадываясь к нему, она ощущала его присутствие, его осознание её близости. Он даже заговорил с ней, но она отвергла любые попытки диалога. Она пришла сюда не разговаривать, а убивать. Да, она знала, что он сильнее, быстрее, опытнее. Но она была готова отдать свою жизнь, лишь бы его больше не существовало.       С молниеносной скоростью Фелисити нанесла удар. Нож должен был вонзиться в его спину, но Вескер словно растворился в воздухе. Папка выпала из его рук, глухо ударившись о пол. Фелисити замерла, охваченная тревогой. Где он? Он исчез, как дым. Страх холодной волной прокатился по её телу, но она не позволила ему сковать её. Она огляделась, сканируя комнату в поисках малейшего признака его присутствия. Он мог напасть в любой момент, скрываясь в тени, словно хищник, выжидающий свою жертву. Она знала, что он наблюдает за ней, изучает, оценивает. И этот леденящий взгляд, словно прикосновение смерти, ощущался кожей.       Холод пронзил Фелисити, словно осколок льда, когда она сжимала нож, ожидая нападения из темноты. Тихий, зловещий смешок эхом прокатился по номеру, заставляя её кровь застыть в жилах. Она слышала его, этот бархатный, зловещий и в то же время возбужденный голос. Невидимый, он предупреждал, что охота на него бессмысленна, что он сильнее и без труда может её уничтожить. Он начал описывать, что произойдет, если она совершит ошибку, если осмелится сделать хоть один резкий шаг.       Крейн замерла, прислушиваясь к каждому шороху. Она поворачивала голову, пытаясь уловить хоть какое-то движение, но вокруг царили лишь тишина и непроницаемая тьма.       — Где ты? — прошептала она, но в ответ услышала лишь тихое, издевательское хихиканье. Затем — шорох, едва различимый, но заставивший ее вздрогнуть. Горячее дыхание опалило её шею и голос прозвучал прямо над ухом:       — Я позади тебя.       Крейн резко обернулась и, не раздумывая, нанесла удар ножом. Но в тот же миг её руки были схвачены мертвой хваткой. Она сопротивлялась, вырывалась, но Альберт удерживал её с нечеловеческой силой. Он зловеще улыбался и сквозь темные очки пробивался огонь, пытаясь сломить её волю, запугать. Но Фелисити не сдавалась. Она боролась.       Вескер, не ослабляя хватки, потащил её к кровати, пытаясь повалить. Она упиралась, отталкивалась, но его сила была подавляющей. В конце концов, он свалил её на мягкий матрас. Усмехаясь, он возвышался над ней, оценивая взглядом. Он похвалил её за храбрость, за силу духа.       Ярость вскипела в груди Фелисити. Она вырвала руку из его хватки и, воспользовавшись моментом, ударила ножом в плечо Альберта. Лезвие прорезало кожу до крови, разорвав ткань рубашки. Вескер зарычал, продолжая держать девушку за руки. Боль, хоть и не сильная, пронзила его тело.       Он чувствовал, как её тело напрягается под его весом, как каждый мускул сопротивляется, но это лишь разжигало его. Кровь стекала по его плечу, капая на белоснежные простыни, но Альберт не обращал на это внимания. Его глаза, пылающие красным сквозь затемнённые линзы, пристально изучали её лицо.       — Ты зря разозлила меня, Фелисити, — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала угроза, от которой по спине пробежал холод.       Он сжал её руки еще сильнее, заставляя зашипеть от боли. Его сила была настолько велика, что он мог легко сломать ей кости, но у него были другие планы. Его зубы впились в её нежную кожу и она вскрикнула, но не от страха — от боли, от гнева. Он наслаждался этим звуком, её борьбой. Клыки вонзились в кожу, словно в добычу, заставляя Фелисити издать крик, полный боли и ужаса. Её сопротивление, прерывистое дыхание — всё это возбуждало его, разжигало в нем темную, извращенную страсть. Кровь была сладкой на его языке.       Боль, острая и обжигающая, пронзила шею Фелисити. Она отчаянно выгибалась, пытаясь освободиться от смертельной хватки, но хватка Альберта становилась только сильнее. Кровь, теплая и липкая, стекала по коже, окрашивая ворот её черного костюма. Мир перед глазами поплыл, застилаемый пеленой боли и отчаяния.       Её крик затих, превратившись в хриплое, прерывистое дыхание. Вескер, оторвавшись от её шеи, поднял голову и облизнул губы, наслаждаясь вкусом крови. В его глазах плясало безумие, смешанное с наслаждением.       — Какая ты красивая, когда страдаешь, — прошептал он, в его голосе сквозило неподдельное восхищение.       Крейн пыталась отползти, укрыться от его безумного взгляда, но сил почти не оставалось. Её тело дрожало, а рана на шее пульсировала невыносимой болью. Вескер наклонился к ней, его дыхание обжигало ее лицо.       — Не бойся, это только начало, — прошептал он, и в его голосе слышалась явная угроза.       Он схватил её за волосы и резко дернул, заставляя её посмотреть ему в глаза. В его взгляде она увидела не только безумие, но и что-то еще — голод. Голод, который не утолить ничем. У них разница в двадцать лет, но Альберта это не волнует, он хочет почувствовать молодое тело, заставить подчиниться, прикоснуться к её телу, коснуться губами к её коже и кусать до крови.       — Ты станешь моей, — прорычал он, его слова прозвучали как приговор.       Фелисити пыталась сопротивляться, но её движения были слабыми и неуверенными. Она понимала, что проиграла. Что её поймали в ловушку, из которой нет выхода.       — Ты такая красивая, — повторил он и его голос звучал как заклинание.       Она знала, что произойдет дальше. И страх, парализующий и всепоглощающий, сковал ее. Она была обречена. Она пала жертвой чудовища, которое она сама же и разбудила. Как только Альберт отстранился его взгляд встретился с её — в нём не было страха, только ледяное презрение.       — Ты храбрая, — прошипел он, отпуская её запястья и хватая её за волосы. Её голова резко откинулась назад, он увидел, как её губы сжались, как её глаза сверкали ненавистью. — Смотришь на меня свысока, как будто можешь остановить меня.       Он начал расстегивать верх её комбинезона, медленно, намеренно, словно растягивая удовольствие.       — Ты ненавидишь меня, да? — его голос был полон сарказма, его пальцы сжимали её сильнее. — Но ты не можешь остановить это. Ты не можешь остановить меня.       Вескер сбросил с неё верх и осталась в одном облегающем топе. Он провел рукой по её животу, от его прикосновения по её телу пробежала дрожь. Его ладонь обхватила её грудь через тонкий топ, он услышал её стон — не от удовольствия, а от ярости.       Он опустил голову к её груди и зубами рвал ткань топа, ткань рвется от его острых клыков, что получил от вируса, что течет в его крови. Фелисити вскрикнула, но её крик потонул в звуках дождя, барабанящего по стеклу.       Его дыхание стало горячее, его движения — более уверенными. Он чувствовал, как её сердце бьётся под его ладонью, как её тело сопротивляется, но он знал, что она не сможет вырваться. Её ненависть лишь подогревала его.       — Покажи мне, на что способна, — прошептал он, его губы снова коснулись её кожи, на этот раз ниже, ближе к ключице. Его рука продолжала сжимать её грудь, его пальцы впивались в её волосы, прижимая её голову к подушке.       Горячее дыхание Альберта смешивалось с её собственным, как ядовитая смесь, от которой кружилась голова. Его губы, как лезвие, скользили по её шее, оставляя за собой следы укусов, словно метки, которые никто не сможет стереть. Крейн пыталась сопротивляться, но её руки, дрожащие от ярости и боли, лишь слабо упирались в его грудь, словно она боялась, что если толкнет слишком сильно, то он причинит ей невыносимую мучительную боль, что приведет её к смерти.       — Остановись… — ее голос был едва слышен, но в нем читалась надежда, что он не послушает.       Вескер усмехнулся, его глаза, холодные и расчетливые, изучали каждое движение ее тела, каждый вздох, каждую дрожь. Его рука, как змея, скользнула вниз, нащупывая под плотной тканью комбинезона ту нежную чувствительность, которая заставляла ее выгибаться в ответ.       — Ты же этого хочешь, Фелисити, — его голос был низким, как гул далекого грома, — не обманывай себя.       Она стиснула зубы, пытаясь подавить стон, который рвался из её груди, но было уже поздно. Тело предало её, ответив на его прикосновения, как на мольбу. Руки Фелисити, прежде пытавшиеся оттолкнуть его, теперь впились в его плечи, словно она боялась, что он уйдет.       — Иди сюда, — её голос звучал как рык, полный желания и ярости, — или ты боишься?       Вескер не заставил себя ждать. Его губы нашли её, поцелуй был горячим, как вспышка, с укусами, которые напоминали ей, кто здесь главный. Её рука, скользнувшая к его раненому плечу, заставила его на мгновение оторваться.       — Чувствуешь вину? — спросил он, его дыхание прерывистое, но голос все так же издевательский.       Крейн лишь ухмыльнулась в ответ и впилась зубами в его шею, словно мстя за каждую рану, за каждую боль, которую он ей причинил. Альберт промычал, почти заурчав, его глаза закрылись и на мгновение он позволил себе почувствовать слабость.       Фелисити медленно провела языком по ране на шее Вескера, чувствуя, как его мышцы напрягаются под её прикосновением. Её дыхание стало учащённым, а рука, скользящая по его бедру, нащупала твёрдый бугорок сквозь ткань штанов. Альберта издал низкий хриплый смешок, его пальцы вцепились в её талию, словно он боялся, что она убежит. Но она не собиралась. Её пальцы дрожали, когда она начала расстегивать его ремень, а он, не теряя времени, засунул руку ей под низ комбинезона, найдя влажное тепло между её ног.       Крейн закинула голову назад, её губы приоткрылись в тихом стоне, когда его пальцы начали исследовать её, играя с её чувствительностью. Она смотрела на него сквозь полуприкрытые веки, её пальцы наконец освободили его от штанов, она почувствовала, как его член напряжённо пульсирует в её ладони.       Альберт усмехнулся, его губы скользнули по её шее к уху.       — Ты слишком торопишься, — прошептал он, но его голос был низким, хриплым от желания.       Вескер не стал ждать — его рубашка была сброшена на пол, обнажив мускулистую грудь, покрытую шрамами и каплями пота. Он снял с неё разорванный топ, обнажая её, а его ладонь сжала грудь, а губы опустились на другую, они сомкнулись вокруг её соска, зубы слегка сжали его, заставляя её вскрикнуть. Крейн выгнулась, её пальцы запутались в его волосах, и она потянула его ближе.       — Альберт, — прошептала она, её голос дрожал, но он уже был занят, его рука скользнула вниз, к её бедрам.       Его руки скользнули вниз, срывая с неё низ комбинезона, оставляя её полностью обнажённой перед ним. Он окинул её взглядом, полным голода, его дыхание стало тяжёлым, а член напряжённо пульсировал, готовый к следующему шагу.       Фелисити притянула его к себе, а её губы нашли его в жарком поцелуе. Он прижался к ней, его член скользнул между её ног, заставляя её вздрагивать от каждого движения. Она почувствовала, как её тело готово, как её сердце бьётся в унисон с его.       Крейн почувствовала, как её тело наливается теплом, когда Вескер притянул её к себе, словно хищник, поймавший добычу. Его дыхание было горячим, как огонь, разгорающийся в темноте. Она не сопротивлялась, её зубы впились в его шею глубже, оставляя метки, которые он будто не замечал.       — Ты хочешь этого? — прошептал он, его рука скользнула между её ног, лаская, заставляя её стонать всё громче.       Вескер словно хищник, поймавший свою добычу, сбросил штаны и его холодный, расчетливый взгляд встретился с яростным, но уже трепещущим взглядом Фелисити. Он прижал её к кровати, смотря в её золотистые глаза. Его губы, горячие и требовательные, опускались на её кожу, оставляя следы, которые обещали боль и наслаждение одновременно. Каждый укус, каждый поцелуй был словно вызов, который она не могла игнорировать.       — Не мучай меня… — прошептала она, хотя её голос дрожал, выдавая нежелание остановиться.       Он не ответил. Его руки скользили по её телу, то лаская, то щипля, вызывая мурашки, которые заставляли её содрогаться. Крейн стиснула зубы, пытаясь сдержать свои инстинкты, но её ногти впились в его спину, оставляя красные полосы. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он сделал с её жизнью, за то, что он заставил её хотеть этого. Но её тело, животное начало, кричало о другом.       Его плоть терлась о её, медленно, намеренно, заставляя чувствовать каждое движение. Она хотела сопротивляться, но её бедра уже начали двигаться навстречу ему. Её мысли путались, смешивая ненависть и желание воедино. Она ненавидела себя за это. Ненавидела его за то, что он заставил её забыть обо всём: о мести, о боли, о смерти.       — Отдайся мне, — его голос прозвучал низко, почти как рычание, и её сердце заколотилось в груди.       Она хотела сказать нет, но её губы оставались сомкнутыми. Её тело уже делало выбор за неё. Альберт продолжил свои ласки, его губы опустились на её шею и издал тихое урчание, словно животное, удовлетворённое своей победой. Фелисити закрыла глаза, её пальцы сжали простыни и почувствовала, как её сопротивление тает, как лёд под палящим солнцем.       Крейн, сжав зубы, резко оттолкнула Альберта, её пальцы впились в его плечи, пока он без сопротивления сел на край кровати. Его взгляд был равнодушен, но в глубине его глаз мерцал огонь, который Фелисити давно заметила и теперь намеревалась разжечь. Её ладонь обхватила его член и медленно провела большим пальцем по головке, наблюдая, как его дыхание сбивается, не издавая звуков. Её улыбка была хитрой, как у лисицы, выслеживающей добычу.       — Ты знаешь, как я тебя хочу, — прошептала она, её голос дрожал от желания.       Она опустилась на колени, её руки скользнули по его груди и шее, прежде чем она направила его плоть внутрь себя. Фелисити замерла, её тело напряглось, когда боль пронзила её. Она выгнулась, её пальцы впились за плечо мужчины, пока она пыталась привыкнуть к его размеру. Альберт сидел неподвижно, его руки лежали на простынях, но его взгляд не отрывался от неё. Он ждал, пока она сама не попросит его прикоснуться.       Когда боль сменилась наслаждением, Фелисити взглянула на него. Её глаза блестели от слез, но улыбка не сходила с её лица.       — Я готова, — прошептала она, её голос был хриплым.       Она начала двигаться, её бёдра ритмично поднимались и опускались, сопровождаемые влажными, пошлыми звуками. Её стоны становились громче, а Альберт тихо рычал, его руки сжались в кулаки.       Его взгляд упал на её слезы и не смог сдержаться. Его зубы впились в её ключицу, вырывая у неё болезненный стон. Но Крейн не остановилась, её движения стали ещё быстрее. Она обхватила его за шею, её пальцы впились в его кожу, пока она продолжала насаживать себя. Её дыхание стало прерывистым, а тело горело от желания. Альберт, наконец, сдался, его руки обхватили её бёдра, помогая ей двигаться.       Его пальцы впивались в бедра девушки, как когти хищника, удерживающего добычу. Его дыхание было ровным, холодным, как всегда, но в глазах горел огонь, который она не могла игнорировать. Крейн, с её нежной кожей и красно-каштановыми волосами, казалась хрупкой в его руках, но её взгляд выдавал силу, которая таилась внутри.       Он наклонился, его губы коснулись её ключицы, а зубы впились в кожу, оставляя отметину, которая заставила её вздрогнуть. Фелисити закусила губу, пытаясь заглушить стон, но это было бесполезно. Боль смешивалась с удовольствием и чувствовала, как её тело отвечает на каждый его жест.       — Не останавливайся, — прошептала она, её голос дрожал, но в нём слышалось требование, а не просьба.       Альберт усмехнулся, его губы скользнули к её плечу, оставляя новый след. Его зубы снова впились в кожу, на этот раз сильнее, до крови. Крейн вскрикнула, её пальцы впились в его плечи, но она не отстранилась. Вместо этого её глаза встретились с его взглядом, в них вспыхнул вызов.       — Ты думаешь, что можешь делать со мной всё, что захочешь? — прошипела она, её голос был низким, почти рычанием.       Его усмешка стала шире, он позволил ей укусить его в ответ. Её зубы вонзились в его шею и почувствовал, как её клыки разрывают кожу. Боль была острой, но он не издал ни звука, лишь плотнее сжал её бёдра, продолжая движение.       — Не останавливайся, — её слова были почти вызовом, и он знал, что эта ночь ещё далека от завершения.       Альберт ощущал, как её тело поддаётся ему, каждый мускул, каждое движение — это был танец, где ведущим был он, но партнёрша не собиралась сдаваться. Её дыхание сбивчивое, губы слегка приоткрыты, взгляд — смесь ярости и желания. Она не отпускала его шею, её ногти впивались в кожу, оставляя следы, которые он ощущал как приятное жжение.       — Ты думаешь, это всё? — прошептала она, её голос дрожал, но не от страха, а от нарастающего напряжения.       Вескер улыбнулся, его губы скользнули по её шее, оставляя горячий поцелуй, затем ещё один, медленно спускаясь к ключице.       — Ты сама знаешь ответ, — прошептал он, его голос низкий, насыщенный, как бархат, который обволакивает и не отпускает.       Фелисити встала с колен и вышла из него, она легла на кровать, притягивая мужчину к себе. Альберт потянулся к ней прижимаясь. Его руки скользили по её бёдрам, пальцы впивались в мягкую кожу, заставляя её вздрогнуть. Он знал, как играть с ней, как доводить до края, не давая упасть.       Крейн выгнулась, её дыхание стало прерывистым, она почувствовала, как его тело напрягается, готовое к новому движению.       — Ты… ты не сможешь меня сломать, — выдохнула она, но её голос дрожал, выдавая слабость, которую она так старалась скрыть.       Вескер лишь приподнял бровь, а его глаза блестели.       — Сломать? Нет, дорогая. Я хочу почувствовать, как ты разваливаешься на части, но не от боли, — он медленно вошёл в неё снова, заставляя её вскрикнуть, её пальцы вцепились в простыни, сминаемые в кулаки.       Их взгляды встретились, и в этот момент не было врагов, не было предательства, только они — два тела, сплетённые воедино, два сердца, бьющихся в унисон.       — Ты моя, — прошептал он, его губы коснулись её уха, горячее дыхание заставило её задрожать.       Фелисити не ответила, её тело говорило за неё, она тянулась к нему, её руки обвили его шею, пальцы вцепились в волосы. Она не хотела отпускать, не хотела, чтобы это заканчивалось.       — Может, ты и прав, — прошептала она, её голос звучал как признание, но в её глазах всё ещё горел огонь сопротивления.       Альберт чувствовал, как её дыхание смешивается с его, их сердца бились в унисон, словно два барабана, задающих ритм этой порочной симфонии. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя следы, которые она, возможно, завтра назовёт доказательством его безумия. Но сейчас это было не важно. Сейчас она была здесь, под ним, её тело извивалось в ответ на каждое его движение, её ногти впивались в его спину, оставляя на кровавые дорожки, будто она пыталась вырваться, но не могла… или не хотела.       — Ты мой враг, — прошептал он, его губы скользнули по её шее, оставляя на коже след, который она никогда не сможет смыть. — Но сейчас ты моя.       Крейн закусила губу, подавляя стон, который всё же вырвался наружу, когда он вошёл в неё снова. Её руки обвили его шею и притянула его ближе, её дыхание горячее, чем его поцелуи.       — Твой враг? — её голос был хриплым, но в нём звучал вызов. — Или твоя жертва?       Он засмеялся, низкий и опасный смех, который заставил её вздрогнуть.       — Ты слишком умна для жертвы.       Его руки скользнули вверх, захватывая её запястья и прижимая их к кровати. Её тело выгнулось, он воспользовался моментом, чтобы углубить свой укус на её ключице, оставляя ещё один след. Она застонала, её пальцы сжались в кулаки, но она не сопротивлялась.       — Ты хочешь меня убить, — прошептал он, его голос был низким, почти звериным. — Но сейчас ты позволяешь мне делать с тобой всё, что я захочу.       Фелисити посмотрела на него, её глаза блестели, как лезвие ножа, готового вонзиться в его горло.       — Может, я просто жду подходящего момента.       Он ухмыльнулся, его движение стало медленнее, но глубже, заставляя её снова закричать.       — Жди, — прошептал он, его губы снова нашли её ухо. — Но пока ты здесь, ты моя.       Альберт, как хищник, навис над Фелисити, его глаза горели красным пламенем, словно огонь ада, который он сам собирался разжечь в этом мире. Его зубы впились в её шею, оставляя метки, которые говорили о его праве на неё. Крейн, сжав зубы, подавила стон, но её глаза сверкали не меньше, чем его. Её ногти впивались в его спину, оставляя свои собственные отметины, как бы напоминая, что она не просто жертва, а равный противник.       — Ты думаешь, что можешь приручить меня? — прошипела она, её голос дрожал от смеси ярости и желания. — Ты ошибаешься, Вескер. Я не твоя игрушка.       Он оторвался от её кожи, его губы растянулись в жестокой улыбке.       — Но ты же не отрицаешь, что наслаждаешься этим, — прошептал он, его дыхание обжигало её кожу. — Ты всегда была сильной, Фелисити. Именно это делает тебя такой… неповторимой.       Её рука схватила его за волосы, резко притянув его лицо к своему. Их губы сошлись в поцелуе, который был больше битвой, чем проявлением нежности. Зубы сталкивались, губы кровоточили, но ни один из них не хотел уступать. Фелисити вырвалась из его объятий, её грудь вздымалась от быстрого дыхания. Она посмотрела на него с вызовом, её глаза горели.       — Если ты думаешь, что я буду просто лежать и принимать это, ты ошибаешься, — сказала она, её голос был твёрд, как сталь. — Я буду драться до конца.       Вескер рассмеялся, его смех был низким и опасным.       — Именно поэтому ты мне нравишься, — сказал он, его руки снова потянулись к ней. — Ты никогда не сдаёшься. Но посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.       Их тела снова сошлись, как два шторма, сталкивающихся в небе. Каждый их касание было битвой, каждый звук — вызовом. Они были врагами, но в этой страсти они находили что-то, что связывало их крепче, чем ненависть.       — Ты думаешь, что можешь контролировать меня? — её голос был низким, почти шепотом, но в нём звучала угроза, которую нельзя было не заметить.       Он не ответил сразу, лишь провёл пальцем по её обнажённому плечу, ощущая, как её кожа покрывается мурашками под его прикосновением.       — Ты сама пришла сюда, — наконец произнёс он, его голос звучал как шёпот змеи, готовой к атаке. — Разве это не говорит о том, что ты хочешь, чтобы я контролировал тебя?       — Не думай, что ты можешь читать мои мысли, Альберт, — прошипела она, её дыхание смешалось с его. — Я здесь, чтобы доказать тебе, что ты ошибся насчёт меня.       Их губы встретились в поцелуе, который был больше похож на битву. Зубы скользнули по губам, языки сплелись в яростном танце, каждый из них старался взять верх. Фелисити укусила его за нижнюю губу, ощущая, как он в ответ сжимает её бёдра, оставляя на коже следы своих пальцев.       — Ты прекрасна, когда злишься, — прошептал он, его голос был хриплым от возбуждения, но в нём всё ещё звучала та же насмешка.       — Заткнись, — простонала она, её тело уже начинало поддаваться его прикосновениям, но ум всё ещё сопротивлялся, цепляясь за остатки гордости.       Крейн впилась ногтями в спину Вескера, оставляя кровавые полосы, тот лишь глубже вонзил зубы в её шею. Горячая волна боли и наслаждения пронзила её тело, заставив выгнуться под ним.       — Ты думаешь, эти царапины что-то изменят? — прошептал он, прижимая её запястья к матрасу. Его голос был низким, почти звериным, но в нём звучало удовольствие.       — Может и нет, — выдохнула она, резко кусая его за плечо, чувствуя, как его мышцы напряглись. — Но мне нравится смотреть, как ты морщишься.       Он рассмеялся коротко, грубо и резко толкнулся в неё, заставив её стонать. Их борьба была грязной, лишённой нежности, лишь ярость и жар, смешанные с потаканием самым тёмным желаниям.       — Ты хочешь убить меня, — прошипел он, впиваясь пальцами в её бёдра.       — Каждый день, — она оскалилась, цепляясь за него ногами, чувствуя, как его тело отвечает на её вызов.       Он приподнялся, его красные глаза, как у демона сверкали в полумраке.       — Но сегодня ты здесь. Подо мной.       Крейн резко дёрнулась, перевернув его, оседлая его и теперь уже её зубы нашли его губу, кусая до крови.       — А теперь ты подо мной, — прошептала она, чувствуя, как его руки скользят по её спине, оставляя следы.       Они не говорили больше ни слова. Только дыхание, только удары тел, только укусы, которые несли и боль, и обещание. Враги. Соперники. Но в этот момент — ещё и нечто большее.       Каждый её вдох отдавался стоном, каждый выдох — импульсом желания. Бедра двигались в ритме первобытного танца и Альберт отвечал ей, крепко сжимая её плоть, будто пытаясь удержать ускользающую звезду. Его улыбка, хищная и довольная, обещала лишь большее наслаждение.       Он притянул её к себе, зубами прикусывая нежную кожу шеи. Горячий язык оставлял пылающий след, словно выжигая на ней клеймо собственности. Фелисити ускорялась, её стоны теперь звучали как мольбы, как гимн плотской страсти. Каждое движение — глубже, яростнее, каждое прикосновение Альберта — обжигающее, пьянящее.       Он не сдерживался, его зубы и губы превратились в инструменты наслаждения, а руки, словно тиски, сжимали бедра, направляя её движения. Он чувствовал, как пульсирует её желание, как она извивается над ним, словно дикая кошка в объятиях хищника.       Её волосы растрепались, обрамляя лицо вуалью похоти, глаза горели ярче звезд. Она чувствовала, как в ней зарождается буря, как копится разрушительная энергия, готовая вырваться наружу. Вескер лишь подливал масла в огонь, его прикосновения становились все более настойчивыми, требовательными.       Атмосфера сгущалась, наполняясь запахом возбуждения и предвкушения. Она чувствовала, как он готов ответить ей, как его тело напряглось в ожидании кульминации. Казалось, время остановилось, оставив их наедине в этом безумном танце страсти.       Движения были неистовыми, подчиненными лишь первобытной потребности. Её пальцы судорожно впивались в его плечи, оставляя новые багровые полосы на коже. Вескер, обычно невозмутимый и холодный, в этот момент пылал. Он рычал, впиваясь зубами в нежную кожу её шеи, словно голодный зверь, вышедший на охоту. Горячий язык скользил по ее коже, вызывая дрожь во всем теле.       Каждое движение Фелисити было пропитано адреналином, взрывом энергии, заставлявшим ее двигаться быстрее, глубже, яростнее. Она чувствовала, как его сильные руки поддерживают её бедра, направляя её движения, усиливая удовольствие, превращая его почти в боль. Он кусал её, не церемонясь, оставляя багровые отметины, словно клеймо собственности на её теле.       Она отвечала ему тем же, её ногти царапали его грудь, оставляя дорожки крови на его безупречной коже. В этот момент они были дикими зверями, подчиненными лишь первозданной страсти. Всё вокруг исчезло, осталась лишь эта бушующая стихия, этот ураган похоти и чувств.       — Вескер… — простонала Крейн, ее голос дрожал от напряжения, глаза закатывались в экстазе. Волна наслаждения захлестнула её, выжигая разум, оставляя лишь животное блаженство.       Фелисити взглянула на Альберта с хищной ухмылкой, её пальцы впились в его плечи, словно когти хищницы, готовой поглотить свою добычу. Её бедра двигались с грацией, которая могла бы свести с ума любого, но Вескер был не из тех, кто легко поддаётся. Его руки скользнули по её бокам, ощущая каждый изгиб её тела, каждый мускул, напряжённый от старания.       — Ты всегда такой… контролирующий, — прошептала она, её голос дрожал, но в нём послышался вызов.       — А ты всегда так любишь испытывать моё терпение, — ответил он, его губы изогнулись в едва заметной усмешке. Он резко подался вперёд, заставив её вздрогнуть, её ногти впились в его кожу глубже.       Фелисити закинула голову назад, её волосы рассыпались по плечам, как пламя, готовое поглотить всё вокруг. Её дыхание стало прерывистым, каждое движение Вескера отзывалось внутри неё волной удовольствия, смешанного с лёгкой болью, которая только подогревала её.       — Ты хочешь, чтобы я остановился? — провокационно спросил он, его голос был низким, почти рычанием.       — Ни за что, — выдохнула она, её голос звучал как вызов, но в нём уже слышалась слабость.       Вескер ухмыльнулся, его руки опустились на её талию, сжимая их с силой, которая заставила её застонать. Он ускорил движения, каждый толчок становился всё глубже, всё интенсивнее. Фелисити не могла сдержать крик, её тело напряглось, готовое к взрыву.       — Вескер… — её голос дрожал, она уже не могла найти слов, только его имя, как молитву.       Он наклонился к её уху, его дыхание горячее, как пламя.       — Говори, что ты хочешь.       Но она уже не могла ответить. Её тело затряслось, волна оргазма накрыла её с такой силой, что она едва удержалась, чтобы не упасть. Вескер не отставал, его собственное наслаждение вырвалось наружу с рычанием, которое звучало как торжество. Они остались так, сплетённые в одном ритме, дыхание их смешалось, пока мир вокруг них медленно возвращался в фокус.       Крейн лежала на боку, её тело всё ещё дрожало от напряжения, а кожа горела там, где Вескер оставил свои метки. Её дыхание медленно выравнивалось, но сердце билось так, будто готово было вырваться из груди. Альберт, лежащий рядом, казался спокойным, но в его глазах, обычно холодных и расчётливых, теперь мерцала странная теплота. Его пальцы скользили по её шее, касаясь укусов, оставленных им.       — Ты всегда будешь носить их, — прошептал он, его голос низкий и хриплый, но не лишённый ласки. — Даже если однажды ты воткнёшь нож мне в сердце, эти метки останутся с тобой. Напоминание о том, что ты была моей.       Фелисити сжала губы, её пальцы медленно двинулись к его раненому плечу. Кровь уже засохла, но она всё ещё чувствовала вину, хотя никогда не призналась бы в этом. Она смотрела на него, её глаза были полны вызова, но в глубине таилась тень сомнения.       — В следующий раз я не промахнусь, — сказала она, её голос дрожал, но она держалась. — Если я проиграю, я приму свою судьбу и умру достойно.       Вескер усмехнулся, его губы слегка искривились в улыбке. Он обнял её, его руки были твёрдыми, но странно нежными. Его дыхание коснулось её уха, когда он прошептал:       — Ты всё ещё не понимаешь, Фелисити. Эти метки — не знак собственности. Это память. Чтобы ты помнила, что даже я, злодей, могу быть чем-то большим.       Фелисити не ответила. Она молча слушала его ровное, спокойное дыхание, чувствуя, как тепло его тела проникает в её озябшие кости. Усталость победила ее, и она медленно начала погружаться в сон.       Вескер не отпустил её. Он остался рядом, сторожа её сон, словно драгоценный камень. Его рука, обычно сильная и властная, осторожно гладила её спину, успокаивая и оберегая. Он знал, что между ними — пропасть, что они обречены быть врагами. Но в эту ночь, в этом мрачном убежище, они были связаны нитью, которую не смогла бы разорвать даже ненависть. Эту ночь Фелисити и Альберт запомнят навсегда. Ночь, когда сквозь пелену вражды пробился слабый, но упрямый росток чего-то иного. Чего-то, что могло бы стать началом… чего-то большего. Или же остаться лишь призрачным воспоминанием, потерянным в водовороте войны и ненависти.