Пятеро парней
12 августа 2025 г., 21:14
Время от времени у Шиына всё ещё возникали проблемы со сном. Впрочем, за последний год это случалось всего три или четыре раза. И когда это происходило, когда он просыпался посреди ночи с широко открытыми глазами, зная, что больше уже не сможет заснуть, он доставал таблетку магния из тайника в ящике стола и возвращался в постель. И тогда кошмары уходили.
Теперь, думал он, зашнуровывая ботинки, всё, казалось, наконец встало на свои места. Больше никаких кошмаров, ждущих своего часа. Наоборот, эта тихая, немного скучная жизнь, которой он и его друзья сейчас жили, была абсолютно ими заслужена. И всё же иногда в сердце закрадывалось странное чувство. Смутное беспокойство, которое он никак не мог полностью осознать.
Он толкнул дверь, и в лицо ударил густой воздух позднего лета. Всего один день, и старшая школа останется позади. Последние несколько часов в Инчановской форме. И всё же… Он не был уверен, что именно чувствует по этому поводу. Годами эта форма казалась ему тяжёлой, словно душила его. Он всегда задавался вопросом, как вообще кому-то из них удалось зайти так далеко.
Автобус приехал довольно быстро. Шиын сел у окна и положил на колени взятый с собой пластиковый пакет. Он вдруг вспомнил, что нужно написать маме — просто короткое сообщение о том, что будет поздно и поужинает вне дома. Без лишних подробностей.
Когда автобус подъехал к нужной остановке, он крепче сжал пакет и тут заметил снаружи улыбающееся лицо Джунтэ. Тот махал рукой, чтобы привлечь его внимание.
— Привет, Шиын! — крикнул он, как только Шиын вышел из автобуса.
— Привет, — ответил Шиын, лицо его не выражало ни одной эмоции.
— Ты рано.
— Ага.
Они пошли дальше вместе. Джунтэ подбежал и наклонился, чтобы взглянуть на пакет, который Шиын держал в руке.
— Что там?
Шиын вопросительно поднял бровь и проследил за его взглядом.
— Кое-что для Баку.
— А, понял, — сказал Джунтэ, уже привыкший к коротким ответам друга.
Минуту спустя, возле школьной баскетбольной площадки кто-то окликнул их. Двое обернулись: Баку махал им рукой, пока Готак, воспользовавшись моментом, закинул мяч прямо в корзину. Баку резко обернулся, состроив обиженное выражение лица.
— Эй! Играешь по-грязному?
— Что ты несёшь? Ты даже не смотрел!
— Я всё вижу.
— Ага, конечно!
— Всё-ё вижу, идиотина. Это ты вечно пытаешься захапать себе очки.
Пока они препирались, к ним подбежал Джунтэ, улыбаясь от уха до уха. Шиын последовал за ним, как всегда медленно и спокойно.
— В чём дело? — спросил Джунтэ, смеясь.
— Готак — полный разпудник!
— Почти уверен, ты имеешь в виду «распутник», — ответил Готак, искоса поглядывая на него. — Ты вообще знаешь, что это значит?
— Конечно знаю. Привет, Шиын! — крикнул Баку, мгновенно прекращая спор.
Шиын кивнул и протянул ему пакет.
— О, это подарок?
— Это твоя манга. Про баскетбол.
Лицо Баку засияло, как у ребёнка в новогоднюю ночь.
— Тебе же понравилось, да? Ну же, расскажи мне, какой у тебя любимый момент. Только не говори, что это когда Сакураги...
— Скучно, — перебил его Шиын. — Не понимаю, почему тебе это так нравится.
— А? Какого чёрта?.. Ты что, серьёзно сделан из камня, Ваше Величество Ледяная Принцесса? — с притворной обидой в голосе спросил Баку.
— Я был бы очень признателен, если бы ты перестал называть меня принцессой», — пробормотал Шиын.
— Признай, тебе это идёт, — с ухмылкой сказал Готак.
— Ты единственный, кто смеётся, — ответил Шиын.
Выражение его лица не изменилось, но внутри он ощущал странное умиротворение. В глубине души, в той её части, на которую он почти не обращал внимания, он, наверное, хотел бы рассказать им, что на самом деле чувствовал в этот момент, что он чувствовал последние пару лет. А потом, словно его лицо взбунтовалось против него самого, уголки губ поползли вверх. Никто ничего не сказал. Потому что они все чувствовали одно и то же.
— В любом случае, взгляни на это, — сказал Баку, поднимая два пластиковых пакета; внутри что-то тихо звякнуло.
— Что это? — спросил Джунтэ.
— Соджу.
— Ты что, с ума сошёл? Завтра выпускной! О чём ты только думаешь? — сказал Готак.
— Братан, через несколько часов мне исполнится девятнадцать. Я имею полное право прийти на выпускной пьяным в стельку.
— Полное право? — повторил Шиын, невозмутимо как всегда.
Сарказм, похоже, был пропущен мимо ушей. Баку, явно довольный собой, схватил Шиына и Джунтэ и потащил их к трибунам у корта. Он открыл первую бутылку и начал разливать прозрачную жидкость по четырём рюмкам.
— Ну что ж, давайте выпьем за сумасшедший год, — сказал Баку с притворной серьёзностью, положив руку себе на грудь.
Шиын посмотрел на рюмку, наполненную соджу, а затем перевёл взгляд на остальных. Баку озорно ухмыльнулся.
— Да ладно тебе, чувак. Это же в честь моего дня рождения.
Тогда все четверо чокнулись и сделали по глотку.
— Чувак, я просто надеюсь, что ты не испортишь завтрашнюю церемонию, — пробормотал Готак, допивая.
— Я бы никогда так с тобой не поступил, — ответил Баку, бросив на него взгляд, в котором читались ангельская невинность и обида.
Джунтэ улыбнулся. В тот момент он был так счастлив, что ему казалось, будто он может проследить каждый этап их дружбы, от самого зарождения вплоть до сегодняшнего дня. Иногда он думал, что если бы он не встретил Шиына с его непоколебимой, безрассудной решимостью, то так и остался бы тенью самого себя. А иногда ему казалось, что, возможно, Шиын думает так же. Что каким-то образом они спасли друг друга. Или, по крайней мере, ему хотелось в это верить.
— Эй, Джунтэ. О чём задумался? — спросил Готак, наливая себе ещё рюмку соджу. Баку легонько шлёпнул его по затылку. — Идиот.
— Следи за языком, Го Хёнтак.
— И это ты мне говоришь?
— Я просто думал о прошлом годе. Когда я вернул всем телефоны, — сказал Джунтэ, немного посерьёзнев.
— О боже, хотел бы я увидеть глупое лицо Чхве Хёмана! — Готак рассмеялся, чуть не подавившись.
— Да… Но, на самом деле, я думал о том, что с этого всё и началось. И что если мы сейчас так близки, то отчасти потому, что Шиын подтолкнул меня к этому.
У Джунтэ никогда не было проблем с выражением своих чувств. И ни для кого не было секретом, как сильно он заботился о своих друзьях. Шиын понимал это лучше, чем кто-либо другой.
— Тогда за Шиына и легендарный закон Удона! — Баку энергично выкрикнул, поднимая свой бокал.
Шиын выглядел немного удивлённым, но ничего не сказал. Он просто последовал их примеру, осушив стакан со сладким, слегка обжигающим напитком. Затем они услышали приближающийся шум скутера и повернулись к дороге. Сухо притормозил, поставил скутер на землю и помахал рукой.
— Теперь все в сборе, — сказал Баку, вскочив и в мгновение ока подбежав к нему.
— Я привёз курицу! — Сухо просиял, демонстрируя Баку пластиковый пакет.
— Похоже, старик наконец смягчился, раз позволил тебе взять его священную жареную курицу.
— Ты шутишь? Я заплатил за неё. Твой отец вычел 65 000 вон из моей зарплаты, — застонал Сухо и заглушил двигатель.
Он протянул пакет Баку и, слегка прихрамывая, направился к остальным. Шиын заметил и бросил на него быстрый взгляд. Сухо, увидев это, сразу же попытался идти более непринуждённо.
— Эй, умник. Готов к завтрашнему дню? — спросил он, остановившись перед Шиыном.
— Это всего лишь церемония. Настоящие экзамены начнутся через две недели, — ответил он отвлечённо.
— Ну… Я тебе точно не завидую.
Из-за нескольких лет, проведённых в коме, Сухо сильно отстал в учёбе. Он был единственным, кто не закончит школу в этом году. Но он особо из-за этого не переживал — Баку каким-то образом убедил своего отца взять Сухо на полную ставку в качестве курьера в ресторане. И когда Шиын узнал об этом, он подумал, полушутя, что да, возможно, всё действительно встало на свои места.
Сухо опёрся на левую ногу и сел рядом с Шиыном, опираясь на руки.
— Я умираю с голоду. Передай мне курицу… Боже, как же вкусно пахнет…
Джунтэ тут же передал ему коробку. Сухо принялся за хрустящие жареные бёдрышки, издавая всевозможные довольные звуки.
— Эй, Сухо, просто чтоб ты знал, этот сумасшедший хочет прийти на церемонию пьяным, — сказал Готак, допивая третий стакан. Баку приподнял бровь, а затем широко улыбнулся Сухо.
— В полночь мне исполнится девятнадцать. Мне можно. В отличие от некоторых, — сказал он, снова шлёпнув Готака по голове. Сухо расхохотался, не переставая жевать.
— Мне исполнилось девятнадцать два месяца назад, уж спасибо. Но в отличие от вас, четверых халявщиков, мне утром ещё на работу!
Шиын спокойно наблюдал за ним, ожидая, когда он успокоится, но Сухо был в ударе. Баку обнял его за плечи.
— Да ладно тебе, всего один глоток. Что такого ужасного может случиться? Я поговорю с отцом.
— Нет уж, спасибо, обойдусь, — рассмеялся Сухо, наконец проглотив свой кусок. — И всё же твой отец — гений в приготовлении курицы. Никто не умеет её жарить так, как он, — добавил Сухо, откусывая ещё кусок.
— Да… У этого старого хрыча есть талант…
Но Баку внезапно замолчал. Что-то привлекло его внимание. Он опустил взгляд на свой карман, достал телефон и быстро выключил экран. Шиын ясно увидел, как тот вспыхнул.
— Что случилось? — спросил он.
— Кто? Что? Ничего, — пробормотал Баку, стараясь не смотреть ему в глаза.
Шиын почувствовал себя неуютно. Этот быстрый, уклончивый ответ ему не понравился. Затем Баку встал.
— Поскольку я люблю вас, неудачников, и забочусь о добром имени своей школы, я иду спать, — театрально заявил он.
— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? А как же твой план напиться в честь дня рождения? — растерянно спросил Готак.
— Я приберегу его на потом. Завтрашний ужин на мне. Угощаю.
— Ага, конечно… — пробормотал Готак, но не успел возразить — Баку уже пропал, скрывшись из виду за считаные секунды.
— Чувак, это было странно, — сказал Сухо, продолжая жевать курицу.
Однако Шиын его не слушал. Его взгляд был прикован к тому месту, где минутой ранее сидел Баку. То странное чувство, которое он испытал ранее — сначала едва уловимое, — теперь стало сильнее. Когда Баку в последний раз вёл себя подобным образом? Он попытался вспомнить, но почувствовал лишь лёгкий дискомфорт в животе.
— Эй, ты в порядке? — спросил Сухо, слегка нахмурившись.
Иногда казалось, что он может читать Шиына как открытую книгу — как будто он знал, как проникнуть под поверхность и уловить то, что осталось невысказанным.
— Ага, — пробормотала Шиын, слегка кивнув.
Но Сухо на это не повёлся. Он медленно поднялся, осторожно перенося вес тела.
— Пойдём, я подвезу тебя до дома, — сказал он, протягивая свой шлем.
Шиын секунду растерянно смотрел на него. Затем, не говоря ни слова, просто взял шлем из рук Сухо.
— Ладно, будь по-вашему, — сказал Готак, хватая два пакета с соджу, которые оставил Баку. — Я очень надеюсь, что меня за это не арестуют.
Сухо, не раздумывая, забрал их у него.
— Наверняка, он просто стащил их из ресторана, — сказал он с улыбкой.
Готак посмотрел на него с искренней благодарностью. Он снова почувствовал это — то тихое, невысказанное чувство, которое они все не раз разделяли с тех пор, как Сухо вернулся к ним после комы, после всего случившегося. Иногда именно он был тем, кто объединял их всех. Тем, в ком они даже не подозревали, что нуждаются, пока он не появился.
Все четверо попрощались там, на трибунах у баскетбольной площадки. Они не придавали этому большого значения, но каждый понимал, что для некоторых из них эта ночь стала последней страницей главы, которую они никогда не смогут начать заново.
Сухо взялся за руль скутера обеими руками и перекинул одну ногу, чтобы сесть. Шиын наблюдал за ним, и на секунду его уверенность пошатнулась. Может быть, не всё встало на свои места.
— Как ты? — спросил он, всё ещё держа шлем в руках и не садясь на скутер.
— Потрясающе. Почему спрашиваешь?
— Кажется, твоей ноге не становится лучше. Может, тебе стоит немного сбавить темп?
— Что? Ни за что. Я практически снова в норме, — ответил Сухо, натянуто улыбнувшись.
Но он знал. Да, месяцы терапии помогли, но недостаточно. Хромота всё ещё оставалась. И, возможно, она никогда не пройдёт полностью. Врачи сказали, что надежда есть — если он будет упорным, если даст себе время поправиться. И Сухо всеми силами цеплялся за эту надежду.
— Мм, — пробормотал Шиын и снова протянул шлем.
Сухо нахмурился.
— Что ты делаешь?
— Это ты должен его надеть.
—Чёрт, мне правда нужно купить ещё один. Не могу поверить, что постоянно забываю… Давай, надевай и запрыгивай.
— Я серьёзно, — сказала Шиын.
Его рука была неподвижна. Шлем оставался на месте, будто это было что-то значимое. Сухо выдохнул и ненадолго опустил взгляд.
— То, что я был в коме, ещё не значит, что с меня надо пылинки сдувать.
Его голос звучал тише, чем обычно. Для Шиына Сухо всегда был сгустком энергии, который было практически невозможно удержать. Но иногда, как сейчас, казалось, что он превращается в нечто совершенно другое. Всего на мгновение. Затем, словно щёлкнув выключателем, он широко улыбнулся и подмигнул.
— Она всё ещё твёрдая как камень! — сказал он, постучав по голове, словно она была сделана из стали.
Шиын вздохнул. Если и был кто-то более упрямый, чем он, то это был Сухо. И, может быть, лишь может быть, именно это упрямство помогло ему пережить кому.
Твёрдый как камень. Шиын не мог признаться, не вслух, что мысль о том, что он может потерять его снова, выбивала у него воздух из лёгких. В конце концов он сдался, надел шлем и забрался на скутер. Сухо зажал пакеты с соджу между коленями, и они медленно тронулись.
— Иногда Баку просто... очень странный, да? — сказал Сухо, повысив голос, чтобы его было слышно сквозь шум двигателя.
— Ага, — кивнул Шиын.
— А? — переспросил Сухо, ненадолго отпустив руль, чтобы приложить руку к уху.
Взгляд Шиына на секунду задержался на свободной руке. Затем, спустя мгновение, он повысил голос. «Я сказал, что ты прав!» — крикнул он громче, чем раньше. Только после того, как рука Сухо снова легла на руль, Шиын смог отвести взгляд.
По правде говоря, Баку не был странным. Не совсем. Конечно, он был эксцентричным. Но то, как он вёл себя сегодня вечером, было действительно необычно. А то, как он ушёл? Это было что-то совсем из ряда вон.
— Интересно, что такого важного произошло, что он так убежал.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Сухо изменившимся тоном, будто уловил что-то, скрывающееся между строк.
— Прямо перед тем, как он ушёл, у него зазвонил телефон. Но он отключил его, не ответив.
— Я не заметил, — признался Сухо, сворачивая на дорогу, ведущую к жилому комплексу Шиына. — Ты всегда можешь спросить его, — добавил он, ещё немного сбавляя скорость.
— Ага, — ответил Шиын.
Но он знал, что Баку ничего им не скажет, если решит, что это может их расстроить. Таким он был человеком. Всегда защищал их. Или, может быть, Шиын снова слишком много думает. Всё ещё не может отпустить прошлое.
Скутер остановился. Шиын осторожно слез и вернул шлем. Сухо взял его одной рукой и улыбнулся.
— В любом случае, у нас есть время разобраться с Баку. У вас, ребята, завтра полно дел. Увидимся в ресторане, — сказал он, сложив большой и указательный пальцы в форме сердечка.
Шиын слегка поднял брови и развернулся, уже погрузившись в свои мысли. Завтра, прежде чем пойти в ресторан, он зайдёт в автомагазин и наконец купит второй шлем.
На следующий день на церемонии вручения дипломов Шиын, Джунтэ, Готак и Баку сидели вместе в третьем ряду. Они слушали, как Баку, представитель учеников, давал свою характерную эксцентричную речь. Он призывал всех следовать за своими мечтами, не забывая при этом о важных для них людях, и время от времени неправильно использовал то или иное слово.
Готак не упустил возможности поддразнить его. Он наклонился и спросил, как человек с
таким IQ, как у Баку, смог доучиться до выпускного класса и даже получить диплом.
После церемонии Шиын сдержал данное себе обещание. Он пошёл в автомагазин, купил новый шлем и вручил его Сухо в тот же вечер во время ужина, который они устроили, чтобы отпраздновать выпускной.
Последующие недели были наполнены учёбой. Шиын готовился к вступительным экзаменам в университет, и, к его облегчению, Баку больше не вёл себя странно. Это помогло ему сосредоточиться. Долгие занятия, прерываемые разве что встречами с друзьями, принесли свои плоды. Шиына приняли на математический факультет Сеульского национального университета. Джунтэ выбрал юриспруденцию. Он сказал, что это лучший способ быть услышанным, изменить систему изнутри.
Готак и Баку получили спортивные стипендии и поступили в один и тот же университет. Баку был на седьмом небе от счастья. Он наконец-то будет учиться в университете, где не только одни парни. Он не мог дождаться момента, когда сможет познакомиться с новыми девушками.
В университете, где учился Шиын, тоже практиковали совместное обучение, но ему было всё равно. Он хотел только одного: усердно учиться и показывать такие же результаты, как до перевода в Инчан.
Кампус был огромным. Бо́льшую часть первого дня он потратил на поиски нужных аудиторий, пока наконец не оказался в одной из факультетских столовых. Он обвёл взглядом длинную очередь студентов. Это место больше походило на торговый центр, чем на университетскую столовую: сотни людей, но ни одного человека в униформе в поле зрения.
«Может, в этом и дело», — подумал он. Из-за отсутствия униформы всё казалось незнакомым. Он поплотнее натянул толстовку с капюшоном и направился к стойке с едой.
И тут он почувствовал это — глухой удар, за которым последовала резкая боль, заставившая его потерять равновесие. Он не упал, но что-то внутри него содрогнулось. Словно волна полузабытых воспоминаний внезапно поднялась на поверхность.
— Прости! — раздался голос позади него. Голос, который он не узнал.
Он медленно обернулся. Это была девушка. Она смущённо подняла брови.
— Извини, меня кто-то толкнул, — сказала она с неловкой улыбкой.
Шиын посмотрел поверх её плеча и увидел нескольких парней, неуклюже машущих в знак извинения. Затем он снова посмотрел на неё. У неё были длинные волосы — настолько длинные, что почти закрывали лицо.
— Всё в порядке.
— Я здесь новенькая, — быстро добавила она. — Всё ещё пытаюсь понять, как здесь всё устроено.
В её корейском слышался лёгкий иностранный акцент.
— Ну, для начала ты могла бы перестать врезаться в людей, — ответил Шиын.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Здесь это так работает, — невозмутимо добавил он.
Она снова робко улыбнулась.
— Верно… Да, ты прав. Извини ещё раз, — сказала она, махнув рукой перед лицом.
Шиын смотрел, как она разворачивается и идёт обратно к своей компании. Её прямые чёрные волосы слегка покачивались. Что-то в этой картине казалось странно знакомым. Но он не мог понять, что именно.
