Целую и ненавижу.

Прошла неделя с тех пор, как новенький — Влад — перевелся в нашу школу. За это время он успел найти друзей не только в своем классе, но и среди параллели. Особенно сдружился с Кириллом. Они оказались похожи не только цветом глаз, но и интересами. Не стану отрицать, Влад — парень хороший. С такой внешностью и харизмой он легко привлекал к себе внимание. Иногда даже я ловил себя на мысли, что мне становится… неприятно. Нет, не то чтобы я завидовал. Просто… Моя жизнь шла своим чередом. Каждый день — одно и то же: семь часов занятий вне школы и восемь — в ней. Монотонно, предсказуемо, безопасно. Мы с Владом здоровались. Вернее, это он здоровался со мной — каждую перемену, будто мы не виделись целую вечность. А я лишь кивал в ответ, иногда из вежливости улыбаясь. И вот настал день итогового экзамена по алгебре. Результаты, как всегда, вывесили в коридоре: список лучших учеников со всех классов. 1 место: Матвеев Влад — 100%. 2 место: Иванов Иван — 99%. Мир вокруг меня рухнул. В глазах потемнело, дыхание перехватило. Я чувствовал, как что-то внутри разлетается на осколки. И в этот момент — снова его рука на моем плече. Проклятая рука. — Ваня, круто же, да? — Он улыбался. Но теперь его улыбка казалась мне не привлекательной, а… издевательской. Его пальцы сжимали мое плечо, и мне вдруг дико захотелось сломать ему руку. — Ты… эм… хорошо постарался. Ты молодец. Он залепетал что-то еще, но я уже не слышал. Перед глазами плыла только одна надпись: «2 место». И тогда я почувствовал ненависть. — Убери руку. Влад отпрянул, удивленно глядя на меня. Я дрожал — от злости, от страха. Страха быть никем. Если я не первый, значит, я — неудачник. Я должен быть лучшим. Всегда. Глаза предательски наполнились слезами. Влад замер, потом осторожно шагнул ко мне. Но сейчас я меньше всего хотел его видеть. Он — лучше меня. Умнее. Этот… ублюдок украл мое место, мое предназначение, мое спасение. — Ваня… Эй… — Его голос звучал искренне. Неужели он правда переживает? Но я не мог в это поверить. Если я не первый — я никому не нужен. — Отойди от меня! Я крикнул так громко, что все в коридоре обернулись. Но мне было плевать. В следующую секунду я потерял контроль. Схватив Влада за воротник, я изо всех сил ударил его. Он упал. Но даже сейчас, сидя на полу, он не злился. Его лицо оставалось спокойным, будто все это — просто недоразумение. — Почему ты плачешь? — спросил он тихо. Я не мог ответить. В горле стоял ком. Кто-то закричал, кто-то начал снимать на телефон. Кирилл рванул ко мне, толкая меня в грудь: — Эй, ботан, ты совсем с катушек съехал?! Но я его не слышал. Мне нечем было дышать. Голова закружилась, в горле подступила тошнота. Я еле успел добежать до туалета на другом этаже. Вырвав все, что было внутри, я просто сидел на полу, обхватив колени. Слезы текли сами. Я не мог так оставить все. Я проиграл. Слабость в ногах, раскалывающаяся голова… Я собрал вещи и пошел к классной руководительнице. Она, увидев мое состояние, без лишних вопросов отпустила меня. Только выйдя из школы, я понял: я потерял очки. Черт. Зрение у меня не ужасное, но без них я не мог нормально учиться. В отчаянии я опустился на пол в углу коридора, уткнувшись лицом в колени. Как так вышло? Почему я второй? — Иван… Ты забыл очки. Его голос. Я поднял голову. Передо мной стоял Влад. В руках он держал мои очки. На его щеке краснел синяк — мой синяк. Но в его глазах не было злости. Только… жалость? — Прости… — прошептал он. И тогда я разрыдался. — Проводи меня до дома… Он молча поднял меня, взвалил на спину. Я слабо обхватил его за шею, и он понес меня к выходу. Когда я очнулся, мы уже были почти у моего дома. Возле того самого магазина. — Здание слева… мое… — пробормотал я. Влад кивнул. *** Я снова закрыл глаза, но через мгновение почувствовал прикосновение к своим губам. Легкое, почти невесомое. Кто-то проводил большим пальцем по моим губам. Открыв глаза, я увидел его. Зеленоглазого. — Ты в порядке? — Его голос был хриплым. И тогда в груди что-то ёкнуло. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось. А разум отказался работать. Это сумасшествие. Почти сразу я отпрянул, развернувшись направился к дому. Мне больше нельзя оставаться здесь, рядом с ним. Каждый раз, когда я вижу его все падает из рук. Все выходит из под контроля. Я ненавижу, когда кто-то рушит мои планы. Я ненавижу это чувство — это беспокойство, которое разъедает меня изнутри, как ржавчина. Влад разрушил мое спокойствие. Он безумец. Весь день я провел в каком-то оцепенении, не в силах выкинуть его из головы. Мысли путались, время тянулось мучительно медленно, будто кто-то нарочно замедлил каждую секунду. Я не мог учиться, не мог даже встать с кровати — просто лежал, уставившись в потолок, пока тревога сжимала горло все сильнее. В конце концов, я соврал маме, что плохо себя чувствую, и отпросился с работы. Я взял телефон, надеясь отвлечься. Открыл Instagram, листая ленту механически, не вникая в контент. Но даже здесь, в этом потоке ярких картинок, меня настигали его слова. *Ты проиграл.* — Нет. *Ты неудачник.* — Нет. *Кому ты нужен, заняв второе место?* — Нет. *Ты ничего не добьешься.* — Нет. *Ты никто.* — Нет. Голос в голове звучал так отчетливо, будто кто-то стоял рядом и шептал это прямо в ухо. Глаза предательски застилала влага, и я почувствовал соленый привкус слез на губах. Черт возьми, как же я ненавижу это! Одиннадцать лет я не знал, каково это — быть вторым. А теперь это ощущение заползло под кожу и сидело там, как заноза. Желчь резко подступила к горлу, и я едва успел добежать до ванной. — Ваня? Что случилось? — испуганный голос мамы донесся с кухни. Я слышал, как она бросила ложку и торопливо вытерла руки о фартук. Я сидел, сгорбившись над унитазом, сжимая холодный ободок пальцами. Голова кружилась. — Тебя тошнит! — в ее голосе прозвучал настоящий ужас. — Мам, все в порядке… — прошептал я, с трудом поднимаясь. Руки дрожали, когда я включал воду, чтобы смыть с лица следы слабости. Глаза болели, будто в них насыпали песок. Я еле дошел до кровати, спотыкаясь, как пьяный. Я — слабак. *** ~От лица Влада.~ Я — безумец. И гей. До сих пор не понимаю, как Ваня сумел завладеть моими мыслями. Он взял мое сердце и швырял его, как мячик, а я лишь покорно наблюдал, делая вид, что так и должно быть. Я перевелся в эту школу без особых ожиданий. Отец настоял на этом после… одного происшествия. Но об этом позже. В первый день я игнорировал всех: учителей, одноклассников, их приветливые улыбки и любопытные взгляды. Мне было плевать. Я ненавидел их. Ненавидел себя. Особенно — за то, что не смог защитить маму. С этими мыслями я спускался по лестнице после уроков. Настроение было хуже некуда, и я мечтал только об одном — поскорее оказаться дома. Я шел так быстро, что не заметил, как налетел на кого-то. Случайно толкнув. И тогда я увидел его. Блондин. Голубые глаза — яркие, как небо в ясный день. Волосы, которые блестели мягче, чем любое золото. Он поправил очки, и этот простой жест заставил мое сердце бешено колотиться. Я попытался заговорить. Раньше я легко бросал комплименты — в прошлой школе я слыл бабником, хотя сам не понимал, зачем играю эту роль. Каждый поцелуй с девушкой вызывал у меня тошноту, но я терпел, думая, что так и должно быть. Но сейчас… сейчас все было иначе. Я запнулся, запутался в словах. Его взгляд, его движения — все это сводило меня с ума. Я потерял контроль, и из моих уст вылетела какая-то бессвязная чушь. А потом… потом я снова полез в драку. Выплеснул всю злость в кулаки. Получил пару ран, но мне было плевать. И снова я увидел его. В магазине, он сидел за кассой и его волосы все также прекрасно блестели. Он обработал мне раны, а я изо всех сил старался не выдать, что его прикосновения заставляют мое тело реагировать… слишком явно. Боль в паху от сдерживаемого возбуждения была невыносимой. Я даже не смог проводить его — впервые в жизни получил отказ. В жизни я встречал много красивых и привлекательных людей. Но он… он был не таким, как все. Буквально, даже полом отличался. Я и не мог представить, что буду думать о парне в таком ключе. Дома, под струями горячей воды, я смывал с себя кровь и пот. А в голове — только его улыбка. Его пальцы, аккуратно накладывающие пластырь. Его голос. Я кончил быстрее, чем успел осознать, что произошло. Я дрочил на парня. Весь день я отрицал очевидное. Но в конце концов сдался. И теперь меня терзал только один страх: а что, если он натурал? Всю неделю я, как полный придурок, пытался заговорить с ним. Бродил по школьным коридорам в надежде поймать его взгляд, но он будто нарочно избегал меня. Ваня всегда был погружен в чтение — то ли учебников, то ли каких-то своих, непонятных мне книг. Он передвигался по школе стремительно, почти не поднимая головы, иногда даже умудрялся что-то записывать на ходу, направляясь в другой кабинет. После уроков он исчезал мгновенно, словно растворялся в воздухе, а во время обеда съедал свою порцию быстрее всех, даже не чувствуя вкуса еды. Потом — сразу в библиотеку. А в нашей библиотеке, правду говорю, почти никто не сидел. Только он да еще пара таких же ботаников, которых я даже не запоминал. А я, как последний идиот, приходил туда, садился за соседний стол и пялился на него, делая вид, что читаю. Но на самом деле я просто разглядывал его — его светлые волосы, падающие на лоб, тонкие пальцы, перелистывающие страницы, губы, слегка шевелящиеся, когда он что-то себе под нос бормотал. Каждый раз, когда я пытался заговорить, язык будто деревенел. Я запинался, мычал что-то невнятное, а потом злился на себя. *"Привет"* — и все, мозг отключался. Продолжить диалог казалось невозможным. Черт, я еще никогда так не зацикливался на ком-то. И уж тем более — на парне. Я рылся в интернете ночами, вбивая в поиск самые дурацкие запросы: "Как влюбить в себя парня, если ты парень?", "Мне нравится человек одного пола, что делать?", "Я дрочил на парня, гей ли я?". Страницы пестрели советами, историями, но ни одна не давала ответа, который бы успокоил мою дрожь. Может, я просто сошел с ума? Может, это временное? Но каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной возникало его лицо — спокойное, сосредоточенное, с легкой тенью усталости под глазами. Когда вывесили результаты экзаменов, Ваня будто слетел с катушек. Я никогда не видел его таким — глаза горели, кулаки сжаты. В тот момент я наконец набрался смелости и похвалил его. Где-то читал, что таким заучкам нравится, когда их хвалят. Но реакция была неожиданной. Я даже не успел понять, как оказался на полу. Удар был резким, точным — не хуже, чем у тех ушлепков, с которыми я обычно дрался во дворе. Но это был не какой-то районный отморозок. Это был Ваня. Мой ботаник. Он оттолкнул меня, бросил сквозь зубы: "Не трогай меня" — и ушел. Я сидел на полу, ощущая жгучую боль в щеке, но больше — недоумение. Почему? За что? Я же просто хотел... что, собственно, я хотел? Я увидел Кирилла, который минутой ранее толкнул моего Ваню. Что-то внутри меня взорвалось. Моего ботаника трогать нельзя. Никому. Только мне. Я вскочил на ноги и подошел к Кириллу вплотную, так близко, что видел, как его зрачки расширились от неожиданности. — Еще раз услышу, что ты доебываешься до Ивана — переломаю тебе все кости, понял? — мой голос звучал хрипло, низко, почти как рычание. Кирилл нервно засмеялся, отступил на шаг. — Ты чего, псих? Я же за тебя! Он тебя ударил! — Да пусть убьет, мне похуй! — я ткнул его пальцем в грудь. — Он — Иван. А тебе подходить к нему нельзя. Завтра извинишься перед ним. Понял? Он кивнул, и я развернулся, оставив его в окружении зевак. Мне было плевать на их шепот. Я нашел Ваню в дальнем коридоре. Он сидел на полу, прижав колени к груди, лицо уткнув в руки. Возле мужского туалета валялись его очки — я поднял их и протянул. Он поднял на меня красные от слез глаза и прошептал: — Проводи меня до дома... Я не раздумывал ни секунды. Наплевать на уроки, на выговор, на все. Мы шли молча. Он прижался ко мне, его дыхание было неровным, а на моем плече оставалось мокрое пятно от его слез и слюны. Я чувствовал его тепло, его запах — что-то чистое, с легкой горьковатой ноткой, как осенние листья. Он жил ближе к магазину, как я и предполагал. Когда мы остановились у дома, он вдруг повернулся ко мне — так близко, что я почувствовал его дыхание на своих губах. И я не выдержал. Я прикоснулся к его губам. Они были такими же мягкими, как я представлял. Ваня замер на секунду... а затем резко отпрянул и убежал, даже не оглянувшись. Вернувшись в школу, я получил взбучку за прогулы. Но мысли были заняты другим. Дома я заперся в комнате, скинул штаны и схватился за член. Я представлял его. Ваню. Голого. На моей кровати. Его тонкие бедра, бледную кожу, покрытую легким румянцем. Как он стонет, когда я провожу пальцами по его животу, опускаюсь ниже... "Ты же этого хочешь, да?" — шепчу я в своем воображении, сжимая его член. Он вздрагивает, его золотые ресницы дрожат. Я представлял, как беру его в рот, как он хватается за мои волосы, как его голос срывается на высоких нотах. "Продолжай, пожалуйста..." Я ускорял движения, ладонь скользила по напряженной плоти, предвкушение сжимало живот. А потом — волна, горячая и густая, разливалась по животу. Но мне было мало. Я дрочил снова. И снова. Он подо мной. Его ноги раздвинуты, он покраснел до кончиков ушей. Я вхожу в него, он кричит — но не от боли, а от того, что не может выдержать этого удовольствия. "Еще..." Я кончал снова, стиснув зубы, чтобы не закричать его имя. Часы пролетели незаметно. Что он со мной сделал? Я никогда не тратил столько времени на мастурбацию. Никогда не представлял женщин так подробно, так жадно. Но Ваня... Этот ботаник свел меня с ума.