Хозяйка ранчо

Прошло четыре года       Золотистого окраса ястреб, пролетая над бескрайними землями Колорадо, покрытыми разноцветными красками зачинающейся осени, словно защищал их широтой своих крыльев. Он бы уже давно удалился в синеву высоких гор, покрытых первым снегом у самых шапок, но задержал свой янтарный взгляд над пространством огромных полей, которые обрабатывали люди, убирая долгожданный урожай. Полёт хищной птицы замедлился, привлекая внимание всё новыми картинками и новыми встречами.       Рассекая прохладный воздух над границей бывшего ранчо Джонсонов, ястреб увидел, как двое мужчин, спешившись с лошадей, пожали друг другу руки. Роберт встретил Игоря, прискакавшего для помощи с первым отёлом в стаде, принадлежавшем бывшему шерифу. Как и предполагала Лена, служителю закона с лихвой хватило опасной деятельности, чтобы окончательно и бесповоротно сменить профессию после женитьбы. И Роберт приобрёл этот участок, первым делом снеся ненавистный дом братьев, чтобы у Белого облака оставалось как можно меньше фантомных визуалов, напоминающих о тяжёлом прошлом. Мужчина перестроил и изменил ранчо так, что «призраки» действительно не посещали его подругу, когда она вместе с детьми навещала юную жену Роберта после рождения первенца. По крайней мере, он ни разу не заметил темноты в зелени её взгляда, внутренне продолжая восхищаться силой духа Лены, как и при первом знакомстве. И очарование никуда не делось. Роберт до сих пор поражался тому, как Белое облако умудрилась так положительно повлиять на него за короткий период. Встреча с ней будто перекроила всю жизнь. И та пуля, доставшаяся вместо Лены ему, словно дала старт новому отсчёту. Девушка даже умудрилась приучить друга к ритуалу «тишины» в те дни, когда его нервозное состояние в ожидании рождения ребёнка превысило разумные пределы. На этот эксперимент мужчина поначалу среагировал крайне скептически — ровно до того момента, пока не закрыл глаза и не открыл в себе что-то новое, дающее силы на свершения.       Но переезд в эти края случился не сразу. Бетси на втором году совместной жизни умудрилась закончить курсы учителей, покинув мужа и переехав в Денвер на несколько месяцев. Объясняла она это необходимостью последующего обучения стольких детей в постоянно расширяющихся семьях друзей. И Роберт до сих пор не понимал, как всё-таки жена смогла уговорить его на такое длительное расставание. Бетси этим и отличалась от многих ровесниц — своенравная и твёрдая в своих решениях. Девушка и до свадьбы мечтала совершить что-то достойное зa рамками обычной деревенской жизни. Она корпела за книгами, которые для неё добывал местный священник, даже тогда, когда её родные — фермерские жители — проводили свои трудовые будни в заботах о ранчо Михаила. И Бетси продолжила идти к своей цели, найдя поддержку у мужа. Разлука далась тяжело, но долгожданная встреча словно окутала их новой волной чувств, и более они никогда не расставались так надолго. По возвращении жены в родные края Роберт передал все дела своему помощнику Бену и без капли сожаления покинул Φорт-Коллинс.       Образование Бетси пригодилось, когда политики решили, что дети индейцев из резерваций должны изыматься из семей и обучаться в местных школах законам и обычаям той страны, в которой они теперь живут, чтобы ассимилироваться с «белым» обществом. Цель была проста: стереть их национальное самосознание, вырвать из родной культуры и среды, заставить забыть родной язык и обратить в христианство. Хоть живым, хоть мертвым, неважно. Подобные школы-интернаты и до этого существовали на территории США, но в последние годы прибрели массовый характер без возможности отказа. Каждый штат участвовал в программе, и паутина постепенно дотянулась до Аризоны, где находилась маленькая резервация индейцев-арапахо — второй дом Синего ветра и Белого облака, Быстрой стрелы и Быстрой лани и их детей. Этот камнепад перемен привёл к новым распрям и горю индейского народа. Многие дети не возвращались назад, погибая под гнетом розг и издевательств, особенно в строгих католических школах. И как только Тайгаш и Синий ветер прознали о напряжённой обстановке, то, заручившись поддержкой мэра Форт-Коллинса, первым же делом вывезли всех детей из резервации в Аризоне на территорию Колорадо, где Роберт с Бетси на своей земле построили и открыли школу. Несколько небольших домов для размещения детей возвели за очень короткое время недалеко от построек для ковбоев на ранчо Белого облака. Быстрая стрела дал клятву вождю, что ни один ребёнок-арапахо не пострадает и будет возвращён семье, как только это станет безопасно. Он не мог изменить закон, не мог заменить родителей, но мог спасти детей. Майкл по просьбе Лены, объездив окрестности, нанял кухарку и нескольких девушек, которые помогали бы организовывать быт детей и присматривать за ними. Бетси уговорила переехать одну из своих подруг по обучению, что облегчило преподавание. Местный священник по воскресеньям так же давал уроки, чтобы школа всё-таки числилась как христианская в рамках закона. Но будучи человеком здравомыслящим и дружественным по отношению к хозяевам, он не пытался менять веру индейцев, лишь знакомил их с новыми знаниями, поддерживая интерес и любопытство. Подросшие дети этих земель — Кайя, Алекс и Таури — помогали избавляться прибывшим ребятам от страхов и стали учениками наравне c ними. Так постепенно эти земли превращались в отдельный город, расширяясь жителями.       Ястреб тенью своих широких крыльев накрыл здание школы и полетел дальше, взглядом вылавливая вдали дом Вэлари и Игоря. Их семья к этому дню разрослась ещё на одного малыша — девочку, которую назвали Кейт. Прошлую зиму они впервые не покинули свой дом, игнорируя возмущения друзей. Понимали, что теперь в холодные месяцы размещать их табор на ранчо Лены становилось гораздо сложнее. Но, как и в прежние годы, Вэлари с детьми достаточно много времени проводила в гостях у Степновых, помогая в быту матери своего мужа, и всё так же тормоша Белое облако, переключая её внимание от трудовых будний. Лена по привычке пыталась держать дистанцию, но под обаянием подруги устоять не могла. Порой проще было согласиться на все задумки Вэл, чем пытаться избежать их. Так они за несколько лет вместе разбили прекрасные цветочные сады рядом со своими домами. И подруга настолько заразила Белое облако новым увлечением, что та теперь и на ярмарках каждый год выискивала новые сорта хладостойких цветов. Отмечала, что покупки лошадей ей даются гораздо проще, но понимала, что и сама каждую весну воодушевляется от яркого цветения и полюбила уход за садом. А Виктор только радовался, что Лена таким образом освобождала себя от тяжелой работы.       Ястреб продолжил путь, приближаясь к главному дому, много лет назад с бескрайней любовью построенному Синим ветром для Белого облака. На порог вышла Мария: она улыбнулась, заметив на горизонте всадника и узнавая в нём Степнова-старшего. День постепенно подходил к концу, но в это время семья ещё не возвращалась к ужину. Даже дети Виктора и Лены после обеда ушли в поля, чтобы помочь родителям, так непривычно надолго оставив в тишине огромного дома и в одиночестве кормилицу. И нежданный гость в лице Михаила стал приятным сюрпризом. Мария привыкла себя обманывать этим надуманным фактором неожиданности, объясняя желанием мужчины чаще видеть внуков. Но Степнов-старший стабильно, если работа позволяла отвлечься, появлялся на пороге этого дома несколько раз в неделю и всегда приезжал до возвращения семьи к ужину, будто специально желая остаться наедине с женщиной. Редкими и случайными такие встречи уже давно не являлись.       Михаил, не относясь к разряду стеснительных, много лет назад прямо озвучил Марии все накопившиеся за годы чувства. И первые признания прозвучали ещё тогда, когда был жив старик Кулёмин, до ссоры с ним. Но в то время она отвергала Степнова-старшего из-за детей, позже их надолго развела обида Петра, а после примирения мать Игоря дала понять, что не желает настолько кардинально менять свою жизнь. Свёкор Лены все годы пытался ухаживать за этой своенравной женщиной, как уж умел, не навязываясь, но и не уходя в тень. Семья умилялась, если за ужином в вазе обнаруживался очередной букет полевых цветов, явно не из их сада. Но Мария упорно продолжала держать оборону. Выросли дети, появились внуки. Столько испытаний оказалось пройдено. Но отношения этих двоих, уже далеко не молодых, словно законсервировались. Кормилица стеной ограждала себя, не давая волю чувствам, но всё чаще улыбалась, исключая любые возмущения и недовольства. Незаметно начала позволять Михаилу так же, как в день победы на Роджерсом, оставаться рядом и обнимать себя, если тому требовалось её тепло и участие. И такими привычными стали приезды мужчины, что порознь они друг друга уже и сами не представляли. Наедине с Марией этот строгий, не дающий слабины ни себе, ни кому-либо хозяин мог просто попросить женщину присесть рядом и, держа её за руку, рассказывать обо всех накопившихся проблемах, советоваться и не требовать ничего взамен. Они улыбались, лучиками морщинок озаряя пространство вокруг, обсуждали внуков и давно уже не чувствовали себя обычными собеседниками. Но уговорить на что-то большее Михаил Марию и не пытался, зная, что дом своей любимицы она никогда не оставит. В итоге выбрал путь своего более частого появления на её территории. А Виктор с Леной уже давно воспринимали их как единое целое, радуясь любой душевности между ними, если они проявляли её на людях.       Ястреб полетел дальше, приближаясь к сосновому лесу у подножья гор. Сквозь шапки вековых деревьев казалось невозможным что-то разглядеть. Но острый глаз птицы выцепил фигуры Тайгаша вместе с сыном, охотящихся на оленя из лука. Таури исполнилось шесть лет, и он внешне так сильно напоминал отца в детстве. Однако настолько же разительно своей вспыльчивостью и эмоциональностью отличался характер мальчика. И это стало самым сложным испытанием для Быстрой стрелы за все годы наставления близких. Что-то похожее выводило из спокойствия индейца в детстве и в юности, когда «голову» сносило его другу — Синему ветру. И только наблюдение за тем, каким в итоге стал Виктор, помогало Тайгашy обрести уверенность, что Таури обязательно почувствует в себе этот стержень и научиться утихомиривать свой пыл. Всегда сдержанный Быстрая стрела только с сыном и чувствовал эту слабость своей души. Ровно до последнего года, пока Быстрая лань не родила девочку — долгожданного для обоих родителей ребёнка. Маленькая Лекойя стала второй такой же слабостью для Тайгаша. И в слабостях этих рождалась истинная сила духа Быстрой стрелы. Но Таури в роли старшего брата будто резко повзрослел, всё реже расшатывая спокойствие родных. И теперь вместо проказ Быстрая лань гораздо чаще находила мальчика в компании спокойной Кайи, когда дети, прячась в густой траве, слушали тишину на двоих. Ястреб увидел, как Таури под присмотром отца точно в цель выпустил свою стрелу из лука, и полетел дальше.       Птица направила свой путь в горы, но неожиданно развернулась, чтобы снова сделать круг над полями. Даже для свободного ястреба оказалось невозможным пролететь мимо открывающейся с воздуха картины разноцветных красок ранней осени. И его острый взгляд зацепился за ещё одну семью, возвращающуюся домой после трудового дня. Длинноногая Кайя с распущенными светлыми волосами, так явно отзеркаливающая внешность Лены в таком же возрасте, буквально скакала вокруг родителей, заливисто смеясь. Девочка вдруг обняла отца, теперь уже, вытянувшись в росте, обхватывая его ладошками на уровне талии, а не ног. И тот, как в её младенчестве, словно пушинку приподнял дочь, подкидывая вверх и заставляя смеяться ещё громче. Тут же маленький «волчонок» Петя, отпрянув от подола платья матери, подбежал к Виктору, выпрашивая свой полёт в воздух. Дети все годы продолжали по-доброму «соревноваться» за руки отца. Но как только их мама протягивала свои ладони мужу, так же желая получить свою толику чувств, Кайя с Петей отступали, ни капли не расстраиваясь.       Девочка взяла брата за руку после того, как папа опустил его на землю, и повела в глубь поля, по дороге в ознакомительных целях называя все цветы и травы, попадающиеся им на глаза, и позволяя родителям остаться наедине.       Синий ветер нежно притянул к себе Белое облако, пропустил пальцы сквозь пряди её распущенных светлых волос, а затем аккуратно погладил, уже совсем заметный подросший живот жены, мячиком выделяющийся на худеньком теле. В этот раз ничего не омрачало долгожданную беременность Лены, и она протекала так легко, обещая к новому году подарить очередное продолжение влюблённых. Виктор обнял ладонями лицо улыбающейся жены, окутывающей мужа нежной зеленью счастливого взгляда, и одарил поцелуями каждую клеточку — нос, лоб, глаза, щёки и, спустившись к губам, окунул в жар своей бесконечной любви. С трудом отрывались друг от друга, как и все предыдущие годы.       — Как же сильно я тебя люблю, моё Белое облако! — лучиками небесного взгляда каждый раз словно благодарил за всё время, которое они провели вместе.       — Мой Синий ветер! Муж мой, — Лена взлохматила тёмные вихры Виктора.       И, взявшись за руки, они догнали детей, которые так мило смотрелись рядом, уйдя практически к горизонту — Кайя будто чему-то наставляла брата, грозя пальчиком, а Пётр внимательно слушал, теребя свою рубаху, надетую навыпуск. Родители с трудом осознавали, что их невероятная дочь уже такая взрослая, а сын — далеко не младенец. И, наслаждаясь каждым мгновением единения с ними, они даже в рабочие будни по возможности не расставались с детьми, которые словно прививку впитывали под кожу любовь к земле, как и их родные. Виктор подсадил сына на плечи, а Лена вложила ладошку дочери в свою, и они пешком отправились в сторону родного дома. Закатное солнце провожало их, благодатно отдавая последнее тепло перед приходом холодов.       «Дорога к дому моему — это радуга моего сердца. И я хозяйка этого дома. Но сейчас я в своём доме не одна. Стеной меня защищает муж. Позволь мне жить в гармонии и видеть мир очами моего мужа. Позволь рукам моим чтить всё Твоё творение на земле и получать дары Твои рука об руку с моим мужем».       Бросая крыльями тень на равнину, ястреб полетел дальше навстречу новым землям и новым историям.