Легенды об олимпийских богах

      Война. Она на многие километры простирается перед молодым богом, способным вот прямо здесь и сейчас уничтожить обе стороны. Но Чонгук не торопится. Отец и мать одарили его талантом тактики и ведения боя, научили жестокости и показали, как легко стравливать людей друг с другом. Теперь эти милые создания – игрушки в руках величественного, но жестокого бога.              Чонгук пошёл в отца. Капризен, жесток. Но качества матери в нём так же сильны. Молодой бог умён, хитёр и умеет вынашивать свои планы сотнями лет, чтобы оказаться в нужное время в нужном месте. Ему не нужно быть тем, кто ищет компромисс, как другим богам. Он не стал бы идти на уступки даже своей жене. Чонгук бы выкрал её. Что он, собственно, и собирается сделать.              Сараби. Она красива, её темные кудрявые волосы едва касаются лопаток. Глаза девушки такие счастливые, такие горящие. В них весь мир, вся любовь и счастье. Уж для бога войны точно. Иногда Чонгук может часами смотреть, как Сараби танцует в своей школе, обучая детишек.       В этой женщине живет безусловная любовь к жизни, к искусству, к детям. Она будет идеальной супругой жестокого Чонгука, способного лишь к разрушению. Но как же сохранить всё то, за что он так влюблён в смертную после того, как он выкрадет её?

***

      Чимин смотрит на своего брата по отцу и качает головой. Никогда бы в жизни бог веселья не подумал, что этот разрушающий дух сможет влюбиться. Да ещё и в женщину, которая прямая противоположность ему.       — Я хочу выкрасть её, но тогда её свободная и противоречивая натура может померкнуть, — здраво рассуждает бог войны, чем приводит в ужас Чимина. Его брат не может быть таким… рассудительным?       — И у тебя есть план?       — Возможно.

***

      Сараби знала себе цену, знала, что однажды пророчество богов коснётся и её. А раз её имя есть в пророчестве, то стоит пойти на крайние меры — заключить сделку с богом. Сараби любила частенько обдумывать свою судьбу и то, как изменилось пророчество после заключения сделки с одним из богов. Что будет теперь?       Мальчишку, что наблюдал за ней, Сараби сразу приметила. Пока девушка сидела за столиком в кафе, тот всегда внимательно следил за каждым её движением. Это забавляло, но Сараби не спешила начинать игру.       Первое впечатление самое обманчивое. Красота, мудрость и искренность всегда требуют больше всего жертв. Сараби отдавала всю себя детям, учила их танцевать, помогала забыться тем, у кого в семье были проблемы. Сараби дарила столько любви, сколько было в её сердце. Дети — единственные живые существа, которые всегда и во всём были взаимны. Сараби это делало счастливой.       … Чонгук отважился подойти только спустя полгода наблюдений. В его глазах читалась нерешительность. Впрочем, Сараби сразу видела, что парень по уши в неё влюблен, но не знает, что с этим делать. Она хотела бы помочь, но он уже взрослый, несмотря на юное лицо. Взрослый и переживший немало передряг. Это видно по его взгляду, по выражению лица парня.       — Ты так долго решался, — Сараби улыбается, оставаясь всё такой же доброй на вид, но внутри у неё отчего-то появляется чёткое ощущение, что судьба настигла её.       — Иногда боги не обладают нужной решительностью, когда влюбляются, — Чонгук не таится, не прячется, говорит, как есть. Он улыбается искренне, так, как умеет неумелый в любви мальчишка.       — Что ж… пусть судьба свершится.       Чонгук и Сараби узнают друг друга долгих два года, их любовь не взаимна. Бог разрушения, войны, бог жестокости и насилия не может стать наваждением той, что способна творить только любовь, только красоту. Чонгук отдаёт Сараби всё, что имеет сам. На какое-то время войны покидают мир. Самые страшные враги примиряются, конфликты неожиданно становятся легко решаемыми. Чонгук дарит миру спокойствие во имя своей любви, но любовь… не находит ответа в чужих глазах.       — Что ещё ты хочешь, Сараби? Я отдал тебе так много, отдал всё! — Чонгук в очередной раз смотрит в глаза девушки, но видит лишь холод и расчет.       — Какого было твоё пророчество, Чонгук? — Сараби стоит у окна в квартире бога. Она рассматривает ночной городской пейзаж. Неожиданно утихает ветер, машины замирают, а люди словно исчезают. Улицы пусты.       — Я останусь один, буду разрушать, буду сеять смерть и жестокость. Любовь никогда не будет подвластна мне, — бог произносит это почти шепотом. При рождении каждое существо в мире слышит своё пророчество всего однажды. Кто-то его почти сразу забывает, а кто-то, как Сараби, всю жизнь помнят о том, что в их руках судьба человечества:       — Я рождена творить любовь, дарить людям надежду, дарить счастье… Чонгук усмехается. Он смотрит на девушку, видит в её глазах жалость. Они так далеки друг от друга. Они противоположны и не могут быть вместе.       — Но моя судьба заключить сделку с богом и умереть от рук бога. Моим убийцей станешь ты, Чонгук…       Сараби аккуратно подходит к мужчине и вкладывает в его руку нож. Он должен помочь ей переродиться, его одиночество не зависит от неё, но любовь не сможет рождаться в людях снова и снова без богини любви и красоты.       Чонгук сжимает в руке нож, а после прикрывает глаза, чувствуя ярость и бессилие. Сколько бы он не старался, сколько бы не пытался, его судьба — одиночество.       Что ж…

***

      — Юнги, ты бог смерти. Ты бог подземного царства, но были времена, когда ты дарил людям и надежду на исполнение одного лишь желания, — Сараби стоит в храме пантеона высших богов. Лишь трое смогут подарить ей бессмертие: бог грома, бог смерти и бог моря. Юнги появляется первым. Он не верит в людей, не верит в жизнь. За сотни лет в своем подземном царстве бог научился оставаться равнодушным ко всему. Но просьбу этой девушки он выполнит. Юнги знает этот запах, запах божественной силы. Чувствует, что перед ним не просто смертная, которая просит ради собственной выгоды. Перед ним будущее, перед ним новая сила.       — Что я получу взамен? — Юнги одет в чёрное, его глаза перевязаны чёрной лентой — знак траура.       — Мы исполним пророчество. Ты подаришь мне вечную жизнь, а я найду твою любовь, твою судьбу и позволю вам быть вместе.       — Позволишь? — бог смеётся, но сердце глубоко внутри сжимается. Есть ли у бога смерти шанс на любовь?       — Шанс есть у всех, — голос Сараби тихий, но уверенный. Она так часто видела разочарование в любви, что хотела бы помочь всем и каждому.       — Хорошо…