По зову предков: сказание о Белом Волке

— Ты бы разрешил мне пойти с тобой? Если бы я захотел бросить свой дом, — спросил Ибо. Он был серьезнее обычного, его взгляд стал тяжелым и прямым. Невозможно отвернуться, он ждал ответ. — Ибо… Я бы сам предложил тебе пойти за мной. Я хочу быть с тобой, я хочу строить с тобой новое племя. Только наше. Представь, у нас будет свой род и мы… Я забегаю слишком далеко, да? — Сяо Чжань говорил так быстро и воодушевленно, что Ибо не мог не улыбаться. — Не слишком, — омега покачал головой, — Но сначала мы должны объявить себя парой перед родителями. Нам все равно придется вернуться. — И свадьбу сыграем тоже в твоем племени… Так будет правильно, — альфа мягко погладил Ибо по щеке тыльной стороной ладони, — Я люблю тебя, Ибо. Ты станешь моим мужем?

***

— Отец! Это… Это правда ты! — Сяо Чжань подбежал, рискуя упасть, к полупрозрачной, но такой родной фигуре. Альфа готов был расплакаться от счастья и удивления. Мысль, о том, что отца давно нет в мире живых, притупилась. — Да, Чжань-Чжань, это я, — альфа нежно улыбнулся своему сыну и хотел было протянуть руки для объятий, но вспомнил, что он — всего лишь тень, к которой невозможно прикоснуться. — Мне очень жаль, сынок, я не могу тебя обнять. Но я так рад тебя видеть! Ты так похож на папу… В голосе отца проскользнула горечь — такая резкая и осязаемая, что Сяо Чжань невольно напрягся. Слезы подступили к горлу: вот он здесь, в том моменте, которого ждал столько лет. Отец улыбался так по-доброму, как будто и не умирал никогда. Как будто не удивлен встретить своего сына, как будто наблюдал за ним все это время. — Я бы хотел спросить у тебя столько всего… Поговорить с тобой, но, сынок, я знаю, что тебе нельзя задерживаться здесь. Ты пришел со своим проводником… Он…? — отец заговорил тише и взглянул за спину Чжаню. — Он — моя пара, мой омега, будущий муж, — альфа не мог сдержать улыбку, говоря про Ибо. — Его зовут Ибо. Он сын хана племени Белого Волка, мы с папой живем там с… того дня. — Я очень счастлив за тебя! Теперь мое пребывание в этом мире будет спокойнее. А теперь пойдем. Я проведу вас к остальным, — отец направился в сторону ближайшей пещеры. — К остальным? — спросил Сяо Чжань, нагоняя отца и попутно проверяя, чтобы Ибо тоже поспевал за ними. — Там… все из нашего племени, — как-то растерянно ответил отец. — Все… Получается, никто, кроме меня и папы, не…? — Никто. Они сожгли все, убили всех. Выжили только вы вдвоем. Сяо Чжань судорожно вздохнул. На душе стало так пусто и тяжело. Никто не выжил. В такой момент не знаешь, что делать: радоваться, что ты жив, или печалиться, что жив только ты? Альфа поник, но почувствовал, что на его плечо легла горячая рука Ибо. Он всегда был рядом, и Сяо Чжань даже не мог представить, как отблагодарить его за это. Альфа протянул свою руку Ибо, предлагая идти вместе. И омега, конечно, принял предложение, сцепив их пальцы друг с другом. Пещера оказалась темной и длинной. Она уходила глубоко в горную породу. В ней было сыро, шаги раздавались эхом, свод пещеры становился все выше. Отец остановился. Стало совсем тихо, только капли воды где-то далеко ударялись о холодную землю. — Мы на месте. Вдруг загорелся огонь, как будто кто-то поджег факел. Зрение, привыкшее к темноте, пыталось адаптироваться к свету. Сяо Чжань увидел их всех. Людей, которые были с ним в детстве. Такие же мальчики, которым был и он. Шаман. Старейшина. Молодые семьи. Они все были счастливы и имели право на это счастье, но его отобрали так жестоко и бесцеремонно. Глаза намокли сами собой, альфа чувствовал, что его начинает трясти изнутри. Ярость, желание мстить и сожаление разрывали его душу в клочья. — Я знаю о чем ты думаешь, Сяо Чжань, — первым заговорил шаман Степных Лис. Он был пожилым бетой, отстраненным, но всегда готовым помочь. Странно было видеть, что его лицо нисколько не изменилось в Небытии. Время здесь не имело значения, оно запечатывало людей в том обличии, в котором они встретили смерть. — Но месть не должна быть осуществлена руками людей. Духи уже разобрались с нашими убийцами. Это было неизбежно. Не позволяй ярости уничтожить твое доброе сердце. Степные Лисы, казалось, боялись даже двинуться, настолько они были поражены тем, что их навестили Сяо Чжань и «какой-то молодой шаман». Они смотрели с уважением, не пытаясь скрыть радость во взгляде. — Ну же, Чжань-Чжань, не плачь. Слезами нас не вернуть, — сказал старейшина, — А кто это с тобой? Такой милый! — Меня зовут Ибо, сын Буре-хана из Белых Волков. Я — проводник. Приятно познакомиться, — омега учтиво поклонился. — Такой юный и уже шаман! Я не могу почувствовать твой запах, но, кажется, ты омега, — старейшина больше утверждал, нежели спрашивал, но его голос был таким добрым, что прямолинейность высказывания нисколько не тревожила. — Вы правы. — Я знаю, как бывает тяжело омегам. Особенно сильным. Надеюсь, что наш Чжань-Чжань заботится о тебе и не дает в обиду. Иногда полезно иметь такого надежного человека рядом, — продолжил старейшина. — Он прекрасно обо мне заботится. Спасибо Вам, старейшина. — Так зачем вы пришли? Сомневаюсь, что вы проделали бы такой путь только для того, чтобы увидеться. Если попросить добро на свадьбу, то, я думаю, мы единогласно его даем, — старейшина удивительным образом сохранил в себе легкость, которая была присуща его речам при жизни. Остальные жители активно закивали, поддерживая слова своего главы. — Я хотел узнать о других выживших, но отец мне уже поведал обо всем. Теперь… мне остается просить вашего разрешения на восстановление племени. — Ты хочешь начать все заново? — Да. Хочу, чтобы род Степных Лис не прерывался. Хочу, чтобы мои потомки жили на этой земле. — Чжань, это будет непросто… — протянул отец. По его голосу было непонятно, расстроен ли он. Рад? Пытается отговорить? Неизвестно. — Я знаю. Но я готов. Тем более, если у меня не получится, у меня есть место, где меня ждут. — Племя Белого Волка? — спросил шаман. — Да. Буре-хан спас нас с папой тогда. И я ему благодарен. Я нашел второй дом в этом племени. — Я был знаком с их шаманом… Цзяэр, кажется. Но он, наверное, уже мертв, как и я. Он ведь был старше меня еще тогда, — вспомнил шаман. — О… Так значит Цзяэр еще старше, чем мы думали, — тихо сказал Ибо. Так, чтобы слышно было только Сяо Чжаню. — Цзяэр жив. Он мой учитель, — добавил альфа чуть громче. — Все-таки он смог обхитрить смерть… Занятно-занятно… Передай ему привет от старого друга из Степных Лис. — Конечно, — Ибо снова склонил голову. — Чжань-Чжань, нам пора. Мы и так задержались надолго. — Да-да, сейчас. — Вы уже уходите? — отец подошел ближе к юношам, глядя на них с теплом. Он улыбался, забыв о горестях. — Да, пора уходить. Нас ждут дела в нашем мире. — Мы можем прийти к вам еще раз. Мне было очень приятно с вами пообщаться, — добавил Ибо, и глаза предков засияли радостью. Им, безусловно, было радостно, что их потомки обещают навестить их еще раз. — Для того, чтобы вернуться, вам не нужно снова проходить весь путь. Теперь вы можете просто подумать о нас, провести ритуал и вернуться сюда, — сказал шаман. — Сейчас это сработает так же? — Ибо удивленно вскинул бровь. — Да. Представьте свои земные воплощения. Будто бы энергия входит обратно в телесную оболочку. — Не будем с вами прощаться. Хорошей дороги! — старейшина улыбнулся, а за ним повторили и остальные. Ибо понял, что нужно делать. И более того, мог сделать это за двоих, чтобы Сяо Чжань ненароком не остался в Мире Теней без него. Он взял альфу за руки, попросил закрыть глаза и не думать ни о чем. После этого Ибо, следуя совету шамана, представил, как их энергии возвращаются в тела, оставшиеся в мире живых. Два ярких пятна, одно — пламенно-красное, и другое — зеленое, как свежая, весенняя трава, поднялись из под земли, добираясь до своих сосудов. Энергии прошлись сквозь солнечное сплетения, тем самым заняв свое место. Они разлились по протокам, наполнив тела жизнью. Сяо Чжань открыл глаза первым. Легкие жгло от вновь появившейся возможности дышать. Первый глубокий вдох принес и боль, и облегчение. Ноги и руки, до которых энергия доходила медленнее всего, казались чужими или, по крайней мере, неуправляемыми. Ощущение, что родные люди рядом, было еще осязаемым. Хотелось снова заплакать, быстрее вернуться в племя, рассказать все папе, передать привет Цзяэру, сделать все, что просили предки. Начать все сначала. Сяо Чжань надавил пальцами на виски, массируя их. Голова болела, как и все остальные части тела, но в то же время в ней появилась какая-то удивительная ясность. Открылась возможность, разрешение было получено. И альфа намеревался стараться, чтобы не посрамить наследие своего рода. — Чжань-Чжань! Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Голова может немного побаливать, и тело ощущаться странно, — Ибо тоже очнулся и сразу же приблизился к Сяо Чжаню, который все еще сидел на земле. — Ибо, спасибо тебе. Мне нечем отблагодарить тебя за заботу и помощь… Это я должен спрашивать, как ты себя чувствуешь. Ты ведь потратил столько сил! — Со мной все будет в порядке. Я ведь спускался в Мир Теней до этого! Не недооценивай меня! Так, как ты? — Со мной все хорошо. Как ты и сказал, голова болит. В остальном — никаких изменений, — альфа, не сдерживая своих чувств, прижал Ибо к своей груди. Омега сразу расплылся в улыбке. Он выполнил свое предназначение, а осознание этого мигом восполнило все потери энергии. Ибо даже не ощущал усталости. Время подходило к вечеру. Сяо Чжань развел костер, как и в предыдущие вечера и ночи, проведенные в степи. Ибо покормил Алтына, который стойко и спокойно перенес отсутствие хозяев, а потом принялся за готовку. У него получалось лучше, чем у альфы, и как бы Чжань не порывался помочь, Ибо прогонял его от себя. Омеге нравилось выполнять подобные бытовые мелочи, которые были приятны для Сяо Чжаня, всегда радостно принимавшего их с благодарностью. Но раздел быта был честным — Чжань собирал юрту, разбирал ее, разжигал костер и, самое главное и трудное, был всадником и отвечал за перемещение. Ибо следил за их здоровьем, убирался, готовил, охотился и заботился о коне. Им было легко вместе. Никаких споров и препираний, только взаимопомощь и понимание. Когда еда была готова, Ибо позвал Сяо Чжаня к костру, около которого они уложили толстые бревна и накрыли их меховыми подстилками, чтобы сидеть было не так холодно. Ели они в тишине, уставшие после тяжелого путешествия по другому миру, но первым заговорил омега. Его тревожила одна мысль, которую он не хотел озвучивать при племени Лис. — Ты бы разрешил мне пойти с тобой? Если бы я захотел бросить свой дом, — спросил Ибо. Он был серьезнее обычного, его взгляд стал тяжелым и прямым. Невозможно отвернуться, он ждал ответ, — Если бы я захотел стать частью твоего племени? — Ибо… Я бы сам предложил тебе пойти за мной. Я хочу быть с тобой, я хочу строить с тобой новое племя. Только наше. Представь, у нас будет свой род и мы… Я забегаю слишком далеко, да? — Сяо Чжань говорил так быстро и воодушевленно, что Ибо не мог не улыбаться. Альфа разнервничался, думая, что сболтнул лишнего, и от этого его лицо стало очаровательно смущенным. — Не слишком, — омега покачал головой, — Но сначала мы должны объявить себя парой перед родителями. Нам все равно придется вернуться. Если мои родители одобрят брак, я буду волен идти за тобой куда угодно. Твой отец… уже, кажется, дал разрешение. Ай тоже должен быть не против. — И свадьбу сыграем тоже в твоем племени… Так будет правильно, — альфа мягко погладил Ибо по щеке тыльной стороной ладони, — Я люблю тебя, Ибо. Ты станешь моим мужем? Пойдешь со мной одной дорогой? — Я… Да, конечно, да, — Ибо растерялся, его глаза округлились и заблестели от слез, проступивших так неожиданно. — Я тоже люблю тебя, Сяо Чжань из племени Степных Лис. Давай пойдем одной дорогой. Ибо ждал этих слов всю жизнь. С самого детства, как только он начал понимать, что с ним происходит. С того момента, как Сяо Чжань впервые позвал его к очагу к остальным наследникам; С того момента, как он начал рассказывать удивительные истории. Ибо молил духов помочь ему, позволить ему стать омегой только ради этих слов. Только ради Сяо Чжаня, такого прекрасного и тоже плачущего. Ради альфы, который никогда не бросал Ибо, никогда не относился к нему с пренебрежением, никогда не считал его слабым, но при этом был готов вступиться за него в любой ситуации. Эта любовь, которая заполнила собой все существо Ибо, позволила ему стать лучше и сильнее, была такой теплой и желанной. Радость, которую испытал омега, он не смог бы описать никакими словами. Но для этого хватило долгого и чувственного поцелуя — мягкого изучения любимых губ, простых и невесомых соприкосновений. Сяо Чжань держал Ибо крепко, не намереваясь его отпускать. Никогда больше. — Я рад, что ты согласился, — тихо произнес Сяо Чжань, нехотя отрываясь от губ Ибо, все еще одурманенный его запахом, — Сомнения одолевали меня. Вдруг, ты не согласишься? Вдруг, откажешь? Но ты, как всегда, принес мне счастье и облегчение. — На твоем месте, я бы не сомневался. Разве я не был достаточно откровенен в своих чувствах? Сынён говорил мне, что я слишком очевидно хожу за тобой. Еще когда мы были совсем юными. — У меня не было никакого опыта, я думал, что ты делаешь это потому, что считаешь меня другом, — Сяо Чжань засмеялся, — Я, наверное, так надоел Цзяэру рассказами о тебе в то время! Но я боялся признаться, даже себе… — Думал, что все испортишь, — Ибо не спрашивал, он утверждал, потому что знал это чувство лучше других. — Да! Думал, что разрушу дружбу, расстрою тебя… Хотя твои братья подталкивали меня засвататься к тебе до похода! — Они знали и не сказали?! Как подло! — Ибо возмутился так забавно, что Сяо Чжань снова нежно улыбнулся ему. Каждое мгновение, проведенное вместе с омегой, доставляло ему неимоверную радость. — Я просил их ничего не говорить, не злись на них. Хотя Сонджу порывался. Он хотел рассказать перед тем, как мы уйдем. Я узнал об этом и поэтому позвал тебя в то место… на наш холм. Хотел сказать сам, но не смог. — Хорошо, что не сказал, — Ибо увидел, как в ту же секунду взгляд Сяо Чжаня переменился и наполнился… страхом? Чем-то похожим на страх, во всяком случае, — Нет-нет! Не в том смысле, что… Я бы тогда просто не стал шаманом. И не смог бы помочь тебе, понимаешь? — Ты меня напугал! — Прости-прости! Я то и дело тебя пугаю, но… Я думаю, что тебе стоит знать, что ты нравился мне всегда. И… С того момента, как мне исполнилось двенадцать, я надеялся, что смогу тебе понравиться в ответ, — омега нервно закусил губу, смутившись и отведя взгляд. — Я осознал свои чувства к тебе позже, прости, что заставил тебя ждать. — Но я же дождался. И ты исполнил свое обещание! Сяо Чжань не выдержал той нежности, что заполонила его разум. Он снова подался вперед, чтобы осторожно коснуться своими губами губ Ибо, размыкая их и проникая внутрь — медленно и томительно, но со всей любовью. Большего и не надо.

***

Обратный путь для обоих был таким легким и веселым, что они не заметили, как перед ними показались белые своды юрт. Окрыленные своим общим счастьем, они стремились побыстрее рассказать об этом счастье всем. Прийти к родителям, собрать всю семью и, наконец, признать себя парой, чтобы потом провести брачный ритуал. Сяо Чжань уже представлял, как приносит в шатер хана подношения, а Ибо — как его папа готовит приданое и расшивает его одеяние красными и голубыми нитями. Эта картина в их мыслях была столь яркой, что обоим уже не терпелось воплотить ее в жизнь. К их возвращению не готовились, но было понятно, что Идель закатит пир, и вот там то они и расскажут о своих намерениях. Въехав в аил рано утром, они невольно разбудили несколько семей. Алтын был рад вернуться больше остальных, а оттого издал несколько чересчур громких звуков. — Вернулись! Они вернулись! — один из старших омег прокричал, тем самым окончательно перебудив всех в поселении. Сяо Чжань остановил коня прямо перед юртой хана. Ибо смеялся, увидев, как их встречают. Он был так счастлив, что это не поддавалось никакому описанию — смех шел из самого сердца, поднимался, сотрясая плечи. Буре-хан вышел наружу первым, чем немало удивил своего сына: обычно Идель был главным в вопросах гостеприимства. И, конечно же, папа нежный и куда более волнительный, если сравнивать с ханом. — Дети! Вернулись, целые, здоровые! — Буре расставил руки, готовясь поймать Ибо, который умело спрыгнул с коня, в свои объятия. — Ну, судя по лицу, мне не стоит беспокоиться! Неужто вы с хорошими новостями? — хан хитро прищурился, и в этот момент очень напомнил Сяо Чжаню Ибо, имеющего точно такую же милую привычку. — С хорошими, отец! — Ибо обнял Буре и незаметно шепнул ему что-то на ухо, отчего лицо отца тут же переменилось. Он явно был удивлен, но и обрадован тоже. Сяо Чжань, кажется, понял, какие именно новости Ибо передал хану. — Когда? — В ближайшее время. Как только все будет готово. — А ты уверен в себе, мой мальчик! Так и надо, если хочешь — бери. Нечего затягивать! Папа будет рад. Я уверен, что и Ай тоже, — Буре-хан пытался говорить тихо, но у него, судя по тому, что Чжань все слышал, не получалось. — Мы… пока вас не было… готовились. — Так нечестно! Я хотел тебя порадовать, а вы с папой! Ах! Я так и знал. Сяо Чжань весело наблюдал за тем, как Ибо общается с отцом, который, на минуточку, являлся ханом — уважаемым и внушающим страх своим врагам. Для своих детей и друзей Буре-хан делал исключение. Особенно, когда это касалось его младших сыновей и мужа. Он позволял им вить из себя веревки и был искренне рад, каждому сказанному ими слову в свой адрес. Ибо смешно нахмурился и отвернулся от отца, демонстрируя свой протест. Но в глубине души он, конечно, был рад до невозможности. Его семья уже одобрила его выбор, они уже подготовили приданое, папа уже расшил его наряд. Такое доверие с их стороны не могло не поражать. Они с заботой и поддержкой отнеслись к выбору сына, зная, что он и так «задержался» в отцовском доме. — Чжань, а ты чего стоишь в стороне! Иди сюда, посмотрю на тебя, красавца, — Буре-хан подозвал Сяо Чжаня, добродушно улыбаясь ему. — Здравствуйте, великий хан, — альфа поклонился. — Так, давай без этого. Мы уже почти одна семья! Семья. Слово разошлось теплыми лучами в грудной клетке. Сяо Чжань мог считать себя любимцем судьбы: помимо его рода, который всегда оберегал его, у него появилась еще одна семья, готовая также встать на его сторону. У него скоро будет еще одна семья, его собственная. Маленькая вселенная, заключенная в одном человеке — бесконечные звезды, яркое солнце, буйный ветер. Сяо Чжань поймал на себе взгляд Ибо, как всегда открытый и честный, и улыбнулся ему. Так просто. Ничего не нужно прятать, можно проявлять свои чувства, не боясь потерять самое главное. Хан провел своих «детей» в шатер. Там стало свободнее, и запахов поубавилось. Значит, братья разъехались в свои юрты, подумал Ибо, а потом осознал, что не слышит запах Сынёна. В этом доме жили только родители. — Отец, а где Сынён? — боязливо спросил Ибо. Что если он пропустил свадьбу брата?! — В лагере Кутлуга. Он принял решение упорно тренироваться вместе со своим альфой. Стой, ты, что подумал, что мы выдадим его замуж без тебя? Ибо, он бы сам не пошел! Я это и хотел обсудить. Вы не против, если церемония Сынёна будет первой? — Не против, конечно. Он ведь старше, ему пора, — с облегчением ответил омега. Идель, как и ожидалось, закатил огромный праздник в честь возвращения Ибо и Чжаня. Все поселение собралось у шатра, чтобы повеселиться и поздравить новую пару. Весть, о том, что младший наследник выходит замуж, распространилась крайне быстро, что было неудивительно. Скрывать это все равно никто не собирался. Поздравления сыпались со всех сторон. Братья Ибо, Исин и Цзяэр — люди, которые ждали, пока альфа и омега объявят себя парой, кажется, больше всех вместе взятых — и радовались больше остальных. Они не отходили от Сяо Чжаня и Ибо ни на шаг, расспрашивая и донимая в своей шутливой манере. Конечно, они ведь столько лет выслушивали все, что эти «непутевые» думают друг о друге и по какой-то причине не решаются высказать это в лицо. Сяо Чжань оставил Ибо с друзьями, чтобы они основательно все обсудили, а сам направился к папе — ему есть, что рассказать. Ай радостно встретил сына, усаживая его на скамью рядом с собой, и держа его ладони в своих. Чжань неторопливо, стараясь сдержать эмоции, пересказал весь нелегкий путь, а затем и встречу с отцом. Ай давно успокоился и смирился с произошедшим, но одинокая слеза, сокрытая в вечерней полутьме, все равно скатилась по щеке. Сяо Чжань пообещал, что приведет папу туда. — Вы уйдете вместе? На нашу землю? — спросил Ай, наскоро вытерев слезы. — Да, и я хотел… позвать тебя с нами. Тебе наверняка захотелось бы побывать там снова… — Сынок, послушай, — омега крепче сжал руки сына, но этот жест все равно сохранил в себе мягкость, присущую исключительно родителям, — Я уже не молод… Начинать что-то новое в этом возрасте… Ох, мне хорошо и здесь. У меня есть друзья, есть собственное дело. Я чувствую себя спокойно и защищенно. Поэтому я вынужден отказаться… Идите, дети мои, и начинайте свою собственную историю, — Ай улыбнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы, — Я рад, что твоя жизнь сложилась именно так, Чжань-Чжань. Ты и представить не можешь, как я горжусь тобой и Ибо. Вы сделали прекрасное дело и приняли тяжелое решение. Мы будем помогать вам и навещать вас, когда сможем. Но я останусь здесь, это тоже мой дом. Сяо Чжань прекрасно понял папу и не стал препираться. Он предполагал, что такое может случиться и был готов к отказу. Альфа обнял Ая, который, как и в детстве, погладил его по спине. Ему будет спокойнее, если папа останется в надежных руках. В это время Ибо заканчивал свой рассказ о Мире Теней. Ему дали поручение — напомнить Цзяэру о старом друге. — Ох, как жаль, что он не дождался решения нашей общей проблемы… Хороший был человек, — грустно, но так осознанно, произнес Цзяэр, отпивая еще немного браги. — Общей проблемы? — спросил Вэньхань, которому ужасно сильно нравились разговоры шаманов. — Смерть. Это наша общая проблема. Я смог договориться, а он не успел узнать у меня об этом способе… — Я так и не понял, о чем мы вообще говорим? — неуклюже поинтересовался Сонджу, окончательно захмелевший. — Сонджу, тебе уже хватит. Отстань от браги! — воскликнул Сынён, не отлипавший от своего будущего мужа весь вечер. — Кто от кого должен отстать, вы взгляните на него! — Сонджу быстро подхватил шутливое препирание. — Так! — суровый голос Исюаня остановил перебранку. Вся компания засмеялась после нескольких мгновений молчания. Их смех был громким и искренним, а семейные посиделки, как всегда, подняли общий дух. Все, о чем мог думать Ибо, так это о том, что любовь к семье и людям, настолько близким, что их тоже можно считать семьей, была его главным подарком от духов. Настоящее благословение.

***

Середина лета радовала солнечным теплом, занятыми днями, долгими конными прогулками, охотой и подготовкой к свадьбе, конечно же. Сынён уже месяц как стал замужним омегой, он окончательно перебрался к своему альфе, отношения с которым наладились после перерыва, который советовал когда-то Ибо. Теперь пришло время младшего радовать племя своим праздником. День начался с раннего пробуждения. Идель пришел к Ибо чуть ли не на восходе солнца, призывая его начать быстрее собираться. Все происходило словно во сне — омега не мог поверить в то, что он правда выходит замуж за любовь всей своей жизни, за альфу, выбранного для него духами. Папа отвел его в купальню, которая уже была готова. Вода в большой бочке даже успела слегка остыть — тем же лучше. Ибо хотел двигаться неторопливо, безо всякой спешки, но зная своего папу… В общем, купание заняло не более четверти часа. Идель уже ждал сына, чтобы начать плести косы. Особый ритуал, семейный и тайный. Каждый омега плел косы по разному, в каждой семье были свои правила, и Ибо не терпелось увидеть, что сделает его папа. Эти косы будут расплетены мужем в первую ночь после свадьбы. И эта мысль будоражила. Что-то настолько личное, интимное, закрепляющее связь… Мысль уже пошла не в то русло. Руки папы уверенно разделяли еще влажные пряди волос, пропускали их через пальцы, пока Ибо, краснея, не передал золотой гребень, который ему подарил Сяо Чжань. Папа без лишних вопросов взял его, поняв, откуда у сына такая вещица. Идель лишь улыбнулся, прочесывая длинные волосы. Они были поделены на мелкие пряди, которых было так много, что Ибо не решился считать. Папа умело заплетал одну за другой, закрепляя на некоторых монеты, которые должны были привлечь благополучие и богатство. Когда все было готово, Ибо размял шею, обнаружив, что каждое его движение теперь сопровождается звоном. — Сынок, подожди! Совсем забыл! — папа быстро метнулся в свои покои, а вернулся уже со шкатулкой в руках. Деревянная, резная шкатулка открылась, и Ибо увидел блестящий, серебряный обруч. Идель любовно закрепил его на голове сына, после целуя его в лоб, — Это подарок от моего отца на свадьбу. Думаю, он был бы рад, если бы ты вышел замуж в нем. Ибо провел пальцами по прохладной, немного шершавой поверхности украшения. Он улыбнулся, обруч наверняка выглядел просто потрясающе. Омега обнял своего папу, поблагодарив за подарок. Захотелось плакать от распирающих чувств, и Ибо, в отличие от Иделя, сдержался. Папа вытер слезы, снова улепетал в свою часть юрты и принес оттуда наряд Ибо. Белый кафтан был вручную расшит узорами, которые на самом деле являлись оберегами. Красные и синие нити сплетались в удивительных символах, и, все что оставалось омеге, — смотреть, не отрываясь. Теперь уж сдержать слез не получилось. Поверх сложенного кафтана лежало украшение из монет — вещь дорогая и, сразу показывающая статус носителя. Папа передал Ибо одежду и отправил переодеваться.

***

Сяо Чжаня собирало, кажется, все войско хана. Наследники, Исин, Кутлуг, Буре-хан, еще парочка знакомых воинов, альфа Сынёна, Цзяэр и, наконец, Ай кружились вокруг него, постоянно напоминая, что ему нужно делать. Это не помогало с волнением, совершенно не помогало. Альфа жутко нервничал, потирал руки, сглатывал, поправлял одежду. Одежда, к слову, была походной. Такую надевали на важные сражения. Легкая бордовая рубаха изо льна облегала тело. Поверх нее — жилет из коричневой кожи, похожий на броню. В центре жилета — большая, круглая монета с резными узорами. Горловина была украшена мехом. Шапку из такого же меха одел на Сяо Чжаня Буре-хан, правда альфа не понял, когда это произошло. Он стоял, боясь двинуться, чтобы эта греза не исчезла. Во рту пересохло. Волосы, туго заплетенные в косы и спрятанные под шапку, казались затянутыми слишком сильно. — Ты чего такой напряженный, брат? — рука Исюаня сжала плечо. Сяо Чжань дернулся, не заметив, что альфа подошел. — А ты не знаешь?! Я не представляю, как буду стрелять из лука, руки трясутся. Как вы вообще все это пережили? — Браги для смелости и вперед! Так и пережили. Только не переборщи, тебе еще на коня садиться, не хотелось бы, чтобы ты прям на свадьбе отправился к праотцам. — Исюань! — рявкнул хан, ненароком услышавший разговор. — Ухожу-ухожу. Перед началом празднества из шатра всех выгнал Цзяэр. Ему нужно было отогнать злых духов, окурив все вокруг защитными травами. После этого в зале остался еле уловимый запах горелой, сухой травы, который быстро смешался с запахами гостей, коих было не так много. Только самые близкие. Сяо Чжань, весь на иголках, с замиранием сердца ждал появления своего жениха. После трапезы им предстоит наблюдать и, к сожалению, участвовать в состязаниях по стрельбе из лука. А потом они будут играть в догонялки на конях. Что совсем не радовало, но таковы традиции. Сяо Чжаню почему-то совсем не хотелось делить его с Ибо радость с гостями. Вот уединиться и насладиться обществом друг друга — другое дело. Пожалуй, самое приятное в этом дне — это его завершение. Это все из-за нервов, думал он, успокаивая себя. Но все мысли — и хорошие, и плохие — вылетели из головы, когда в шатер зашел Ибо. Он не поднимал глаз, его вел Идель, и Сяо Чжань мог поклясться, что в своей жизни не видел ничего лучше. Его омега был прекрасен. Кафтан красиво сидел по фигуре, множество мелких кос спадали на плечи, монеты на украшениях переливались в свете факелов, а лицо, покрытое румянцем, оставалось спокойным. Хотя волнение выдавала легкая, еле заметная дрожь. И запах. Сяо Чжань сразу почувствовал тревожные ноты в любимом аромате. Альфа не мог оторваться от Ибо, от его идеального лица, от влажных розовых губ. Идель вел омегу прямо к Сяо Чжаню, намереваясь передать сына в руки супруга. Шаг, еще один, расстояния все меньше. Сяо Чжань, как во сне, увидел руку Ибо, которая легла в собственную. Пальцы соприкоснулись друг с другом. Альфа пытался сконцентрироваться и вспомнить, что ему нужно делать. Поклон. Поклон. Поцелуй. Не в обратном порядке, как бы того не хотелось. Не выпуская ладонь омеги из своей, он поклонился родителям, а потом повернулся к своему мужу, склоняя перед ним голову. Ибо сделал все то же самое и только после этого поднял взгляд, встречаясь с глазами Сяо Чжаня — круглыми и почему-то удивленными. Или восхищенными. Ибо не успел разобрать, потому что его губы накрыл нежный поцелуй. Молодожены отстранились друг от друга, поворачиваясь к гостям и кланяясь уже им. Все присутствующие одобрительно хлопали в ладоши, свистели и шумели. После этого начался ужин, во время которого паре преподносили подарки. Оружие, украшения, амулеты, утварь для будущего дома. У Ибо уже болела шея после стольких благодарственных поклонов, но его это нисколько не заботило. Сяо Чжань сидел рядом с ним во главе стола в их особенный день и держал за руку. Разве же какая-то боль могла испортить этот момент? — Я тебя люблю, ты знаешь? — альфа выждал, пока гости снова зашумят, чтобы наклониться к своему супругу для очередного признания. — Знаю, — Ибо довольно улыбался, — Я тоже тебя люблю, — он оставил еще один короткий поцелуй на губах своего альфы. Когда все наелись и заскучали, пришло время выбраться на улицу. Там уже подготовили стрельбище. Сяо Чжань предусмотрительно не пил, чтобы не упасть в грязь лицом. Он и другие альфы, выстроились в линию перед мишенями. Подожгли стрелы, под воодушевленные возгласы толпы, и приготовились стрелять. У этой традиции далекие корни. Предки придумали ее не столько в качестве развлечения, коим она являлась сейчас, сколько для выявления самого сильного, меткого и отважного альфы в племени. И Сяо Чжань был намерен завоевать это звание, пока на него смотрел Ибо. Он закрыл один глаз, прищурился, прицелился, оттянул тетиву, отпустил ее, и… мишень развалилась на две части, которые загорелись, пока падали на землю. Это победа! Сяо Чжань забрал ее безоговорочно, четко, как и полагалось воину. Остальные альфы справились хорошо, но их мишени остались целыми. Они с честью приняли проигрыш, поздравляя Чжаня. Но главное поздравление он получил, когда к нему подошел Ибо и обвил руки вокруг его шеи, запечатывая в своих крепких объятиях. Следующее развлечение для молодых — игра «догони жениха». Ибо оседлал Алтына, что, как считал Сяо Чжань, было нечестно. Ведь это их общий конь! Нельзя его так делить! Омега отправился первым. Через минуты после него поскакал Чжань, пытаясь догнать. Но Алтын не оставлял ни единого шанса! Конь, обычно проявлявший безразличие ко всему и выполняющий свои задачи без особого энтузиазма, летел, подгоняемый ветром, становясь маленькой фигуркой вдали. Наверное, Ибо договорился с ним, подумал альфа совершенно беззлобно. Его омега был шаманом и, как оказалось, достаточно могущественным и одаренным. Поэтому небольшая шалость от него воспринималась скорее как подарок. Демонстрация умений, которые будут оценены по достоинству. Конь Сяо Чжаня явно выдыхался. Он замедлился, но альфа не собирался пытать его дальше и подгонять. Он просто принял желание животного с уважением, небольшой отдых ему не помешает. Но они не намеревались отступать. Алтын тоже скакал медленнее. Расстояние сокращалось. Сяо Чжань извинился перед своим конем, все-таки вынуждая его набрать скорость хотя бы ненадолго. Кони почти поравнялись, когда Алтын остановился. Сяо Чжань обеспокоенно взглянул на Ибо, боясь, что он остановил коня из-за плохого самочувствия. Подобравшись ближе, альфа хотел удостовериться, что с его омегой все в порядке. — Ибо? Все хорошо? Почему ты остановился? — Мы ускакали достаточно далеко, здесь нас никто не увидит. Хотел скрыться от шума. Давай немного прогуляемся, а потом вернемся? — Нас хватятся очень скоро, но я согласен. Как Сяо Чжань и предполагал, их вскоре начали искать, посчитав, что игра несколько затянулась. Они воротились в поселение и застали картину, которая захватывала дух: соплеменники рядами огибали юрты, формируя проход к юрте Сяо Чжаня. Все держали в руках факелы: темная ночь засияла рыжими огнями. Последний ритуал направлен на привлечение удачи к молодой семье — так, пройдя через огонь, пара должна очиститься и войти в свой дом со светлыми помыслами и такими же светлыми сердцами. Альфа и омега взялись за руки и начали свое шествие — первая дорога, скрепленная духами. Они, как и полагалось, шли медленно, благодаря духов за счастье и любовь. У юрты стояла семья Ибо. Идель, как папа жениха, плакал — отпускал сына в чужой род. Хотелось подойти к папе и обнять его, успокоить, но таков был обряд, и нарушать его нельзя. Поэтому молодые зашли в свой общий дом, наконец уединившись.