Не пиши «The End»...

«Если бы ее спросили, она бы всё отрицала. Говорила бы, что показалось, и вовсе она не любуется им, засматриваясь на его глаза, скулы, губы… Но правда была в том, что сердце ее трепетало, стоило ему только оказаться рядом, посмотреть улыбнуться, сказать хоть слово — и вот уже она полностью его, только руку протяни. Летела, как бабочка на свет, не боясь обжечься, но каждый раз сгорала, чтобы возродиться и вернуться к нему. Мучая себя этой неопределенностью, но находя особый восторг в возможности любоваться тайком, без риска сломать эту хрупкую связь между ними». — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Thunder in your city: Да ты и сейчас всё отрицаешь, ей-богу, тебя с собой на дело надо брать. На допросе уйдешь в несознанку и фиг расколешься. Но метафоры про огонь — огонь, уж звиняй за каламбур…

***

Вместо того, чтобы отправиться на следующий урок, Макар закинул на плечо свой рюкзак и направился вниз по лестнице, сообщив, что его тяга к знаниям на сегодня исчерпана. Он сделал, что мог, чтобы попасть на занятия, но видимо, судьба распорядилась по-другому, чему никак не может противиться. Сперва я решила, что он просто шутит, но по мере того, как Гром стремительно отдалялся, эта уверенность рассеялась. Оглянувшись на здание школы, я шумно вздохнула, подумав о своей успеваемости, но затем неуверенно побрела следом за ним. Возвращаться в класс и терпеть издевки одноклассников или выслушивать причитания учителей о несчастной Тепловой мне больше не хотелось, поэтому позволила себе такую слабость, как побег, пообещав, что с новыми силами вернусь на следующий день. — Уже успела соскучиться, птичка? — усмехнулся Макар, обернувшись уже за воротами школы. Я резко остановилась и тут же вспыхнула, вцепившись пальцами в лямку рюкзака. — Нет… я… — замялась, за что тут же мысленно отругала себя, ведь ничего криминального я, по сути, не совершила. У меня даже не было цели догнать Громова, наоборот, намеренно сохраняла дистанцию, не желая навязывать ему свою компанию. — Вернуть хотела. Порывшись в кармане, я вытащила монетку и сжала ее в кулаке, чтобы протянуть Макару. Но вместо того, чтобы выставить вперед руку, он вопросительно приподнял бровь и усмехнулся. Мне пришлось раскрыть ладонь, напоминая о нашем уговоре. — Уже возвращаешь? — хмыкнул он, разглядывая мою ладонь так внимательно, словно бы пытался разглядеть там еще что-то. Но быстро потерял интерес и снова поймал мой взгляд. — Так это из-за Тепловой? Ты и правда считаешь ее падение удачей? — Осуждаешь меня за это? — отозвалась вопросом, тут же ощетинившись. Мысль об этом ударила в самое сердце, ведь я и сама чуточку осуждала себя за то, что радовалась чужой беде. Но совсем немного на самом деле, ведь всего лишь ответила жестокостью на жестокость. Иначе в этой среде было не выжить. — Мне плевать, — ответил Макар, равнодушно фыркнув. Его взгляд вновь стал скучающим. — Оставь себе. Тебе нужнее. Он развернулся, чтобы продолжить путь, и я почувствовала, как в груди вспыхивает раздражение. Словно бы в словах был намек на то, что это я неудачница. Помедлив, сорвалась с места, чтобы догнать парня и схватить его за руку, рывком потянув на себя. Кожу обожгло холодом, а в его глазах вспыхнула ярость, которая исчезла уже через пару секунд после того, как наши взгляды встретились. — Обойдусь. Это тебе нужнее, — процедила сквозь сжатые зубы, вложив монетку в его руку. Гордо развернувшись, я уже собралась уходить, но Гром удержал меня, ухватив за предплечье. — Никогда так больше не делай, — прорычал он, сжимая мою руку — достаточно сильно, чтобы не смогла вырваться, но не настолько, чтобы хватка причиняла боль. Его серые глаза смотрели прямиком в мои. — У меня реакции на уровне инстинктов. Сперва бью, затем думаю… — Оно и заметно, — буркнула обиженно, и он вдруг усмехнулся. Хватка на моей руке стала слабее, но я не спешила высвобождаться. — Что смешного? — Ничего, — покачал головой Макар, снова становясь серьезным. Он отпустил меня и отстранился, из-за чего ощутила легкое разочарование. — Ты права. Мне и правда нужнее. Спасибо. Он спрятал монетку в карман, одарив меня вопросительным взглядом, в котором словно бы читалось: «мир?»… либо мне просто хотелось так думать, ведь я испытала горечь от мысли, что могу потерять это хрупкое подобие дружбы, возникшее между нами за этот бесконечно долгий день. Поэтому на всякий случай кивнула, и его губы тронула улыбка. — Мне просто показалось, что это добавляет тебе уверенности, — произнес Макар, тем самым объясняя свое решение отдать монетку мне. Но его слова сделали только хуже, ведь я почувствовала вину за свою излишне эмоциональную реакцию. — Я во всё это не верю, но… приятно, что ты решила позаботиться, птичка. — Я… — мне стало неловко, и я спрятала руки за спину, заламывая чуть дрожащие пальцы. Он посмотрел на меня так, словно бы видел насквозь, из-за чего захотелось спрятать глаза. Устремив взгляд себе под ноги, я пробормотала: — А во что ты веришь? — В себя, — Гром фыркнул, будто бы это было слишком уж очевидно. Его самоуверенности уже тогда можно было позавидовать. — Поэтому если вновь захочешь кого-то проучить, лучше обращайся сразу ко мне, а не ищи посредников среди высших сил. — Сама справлюсь, — буркнула, и он усмехнулся, словно бы ничего другого и не ожидал. Мне вдруг захотелось увидеть выражение его лица, и я рискнула посмотреть на него. Наши глаза встретились, и я всего на секунду позволила себе залюбоваться им, выцепив взглядом упавшую на лоб темную прядь, свежий шрам над бровью и легкую ухмылку на губах. Будто бы заметив, куда именно я смотрю, Макар провел пальцами по волосам, убирая их с лица, а затем снова потянулся за сигаретой. — Ты разве на урок не опаздываешь? — спросил он, прикуривая. Дым лентой взметнулся вверх, и парень вновь зажал сигарету между губами. Его взгляд метнулся в сторону школы. Звонок наверняка уже прозвенел, но я равнодушно пожала плечами. — Прогуливаешь? В голосе послышался укор, и я залилась краской, хоть стыдиться мне всё еще было нечего. Макар насмешливо приподнял бровь, всем своим видом давая понять, что не собирается уходить без ответа. Я нахмурилась, обхватив плечи руками в защитном жесте. — А сам? — парировала, глядя на него с вызовом. Но Грома моя реакция только повеселила. — Мне можно, — отозвался он, подмигнув мне. Я не удержалась от того, чтобы закатить глаза, и парень рассмеялся. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты к черту взглядом посылаешь? Все эмоции на лице написаны… — Это плохо? — спросила, вспоминая, сколько раз Крис советовала мне «сделать лицо попроще». У Кая, наоборот, всегда вызывала восторг моя эмоциональность, и в детстве он порой просил показать тот самый «грозный взгляд». — Нет, — качнул головой Макар, окинув задумчивым взглядом мое лицо. Он сжал пальцами сигарету и добавил: — Люди так привыкли прятаться за масками, что уже и сами не знают, где они настоящие. Тебе это не грозит. В ответ фыркнула. Я бы, может, тоже хотела себе маску, чтобы закрыться от всего и ото всех. Но это не поддавалось моему контролю, из-за чего не была сильна в том, чтобы заводить друзей. Я могла быть милой и даже обаятельной, улыбаться и шутить, поддерживая непринужденную беседу, но в какой-то момент мне это просто надоедало, из-за чего выпадала из общения, ведь слишком долго поддерживать видимость интереса оказывалось не по силам. Легче всего удавалось заводить приятелей по переписке, ведь они не видели моего лица и давно привыкли, что я запросто могу пропасть на пару дней, а то и на неделю. Но все это появилось с возрастом, когда я съехала из дома и обрела независимость и личное пространство. А тогда — в школьные годы — мне хватало Кая и Крис, а еще одной девчонки, которую я за глаза называла «личный дневник», ведь мы вываливали друг другу в сообщениях всё, что происходило за день, порой даже не особо вникая в события из чужой жизни. Нам словно бы просто нужно было где-то выговариваться, и обеих это устраивало. — А тебе? — спросила, позволив себе посмотреть на него так же нагло и в упор, как он до этого. Гром посмотрел на меня вопросительно, но я была уверена, что вопрос был понятен ему и без объяснений. Подтверждением служила легкая усмешка на его губах. — Тоже прячешься за маской? — Это ты мне скажи, птичка, — пожал плечами Макар, и его взгляд стал испытывающим. Я неровно вдохнула. Сигарета снова оказалась между его губ, и я ощутила порыв приблизиться и выхватить ее, чтобы закурить самой. Перед глазами пронеслось воспоминание о прошлой ночи у костра, и я сглотнула, оживляя в памяти его горящий взгляд и холод кожи… Уже рванула вперед, но затем отшатнулась, так и не осмелившись переступить через невидимую черту. Вместо этого вновь сцепила за спиной пальцы, наблюдая за тем, как он выдыхает горький дым. На мгновение показалось, что во взгляде Грома мелькнуло разочарование, но его глаза вновь застелила упавшая на лицо прядь, и он опустил голову. — Увидимся завтра в школе, — выдохнула, нарушая затянувшееся молчание. В голосе послышались едва уловимые вопросительные нотки. — Вообще я не планировал приходить, но раз ты настаиваешь… — он усмехнулся, а затем потушил сигарету и выбросил ее в урну. Поправив рюкзак на плече, Гром развернулся, чтобы продолжить путь, но напоследок бросил: — Увидимся. Я улыбнулась, точно зная, что он не увидит этого, а потому и не сочтет слишком уж в нем заинтересованной. Макар свернул у ближайшего здания, а я направилась в другую сторону, решив добраться домой на автобусе, раз сэкономила на обеде. Крис ничуть не удивилась, когда я приехала домой на несколько часов раньше, чем должны были закончиться уроки. Она была рада поскорее взяться за уборку, ведь это было ее шансом свалить из дома до того, как вернется мать, и нам снова придется слушать ее причитания. — Как первый день? Сильно паршиво? — спросила сестра, уже когда мы отмывали кухню. Я притащила из кладовки сразу несколько мусорных мешков, в которые мы скидывали объедки и пустые бутылки. В голосе Крис слышалось едва уловимое сочувствие. — Терпимо, — ответила, решив не посвящать ее в подробности, тем самым напоминая обо всех унижениях, которые ей пришлось пережить из-за той ситуации. Сестра обернулась и внимательно посмотрела на меня. В ее взгляде читалось недоверие. — Теплова сломала ногу. — Шутишь! — Крис восторженно улыбнулась. До этого дня я ни разу не видела Марину, но пару раз слышала, что она была подружкой девчонки из прошлого выпуска, которая больше всех донимала сестру. — Воздалось сучке… Черт, надеюсь, ты к этому не причастна… а то бабушка снова снилась. Я вздохнула. В отличие от меня, Крис всегда считалась вполне нормальной. Компанейской, яркой, общительной. Единственная странность, эти ее сны, которые она считала вещими, хотя если что-то и сбывалось, то в основном самые мелочи. Типа того, что утром мама будет ругаться из-за непомытой посуды… как, впрочем, было всегда. А с тех пор, как умерла бабушка, сестра и вовсе стала считать знаковым каждый сон с ее участием. — Нет, это случайность, — сказала я, упустив упоминание о той самой особенной монетке, хоть это бы и привело Крис в неописуемый восторг. Но мне хватало ее трепетного отношения к снам, и я не хотела, чтобы она устроила ритуальные танцы вокруг подарка Макара. — Но, не скрою, была на грани того, чтобы ей помочь. — Поэтому так рано ушла? — продолжила разговор Кристина, натягивая перчатки, чтобы отмыть плиту. Я же взялась очищать от мерзко пахнущих коричневатых разводов стол и холодильник. — Руки чесались? — Для первого дня пары уроков было достаточно, — вздохнула, наливая на губку побольше геля, ведь иначе отмыть поверхность стола не удавалось. Я и так терла изо всех сил. — Честно, хуже оказались даже не одноклассники, а учителя… — Ты еще директрису не видела, — фыркнула Крис, но тут же обернулась, когда я многозначительно хмыкнула. В глазах девушки вспыхнуло любопытство. — Разве у вас сегодня была география? Я отрицательно покачала головой, подумав о том, стоит ли придумать убедительную причину для встречи, но не захотела врать и честно призналась, что меня отправили к директору за мое поведение. Глаза сестры расширились от удивления. — Шутишь! — снова повторила она, окинув меня изумленным взглядом. В нашей семье Крис всегда была оторвой, а я предпочитала не высовываться. Но может, дело было просто в том, что это она, а не я, училась в этой школе. — Кто ты такая и что сделала с моей примерной сестренкой? — На самом деле всё могло быть гораздо хуже, если бы не Макар… — проговорила я и тут же прикусила язык, ведь, зная о том, как недоверчиво Крис относится к Громову, хотела оставить наше с ним общение в тайне. Хмурый взгляд сестры стал тому подтверждением. — Ты про Грома? — уточнила она таким голосом, словно бы рассчитывала получить отрицательный ответ. Но я лишь кивнула в знак подтверждения, и Крис тяжело вздохнула. — Говорила тебе, не связывайся с ним. Целее будешь. — Пока он единственный, кто… — начала было, но тут же осеклась, ведь едва не сказала о том, что Макар единственный, кто не относится ко мне как к изгою. Помедлив, добавила: — Мне кажется, мы могли бы подружиться. Я отвела взгляд в сторону, не желая видеть в глазах сестры осуждение, но она вдруг рассмеялась. Скинув перчатки, Крис подошла ко мне и достала из кармана штанов сигареты, чтобы закурить, прислонившись к столу. О запахе дыма можно было не беспокоиться, ведь после посиделок отца им пропиталась не только кухня, но и вся квартира. — Подружиться? — сестра снова усмехнулась, едва не поперхнувшись дымом. Она кашлянула и посмотрела на меня со смесью снисхождения и сочувствия. — Не хочу ранить твои чувства, мелкая, но Гром не из тех людей, кто легко заводит друзей. А вот приметить твою милую мордашку, чтобы скрасить одну паршивую ночь, вполне ему свойственно. Опомниться не успеешь, как очнешься в его постели, откуда он быстренько скажет тебе выметаться. — Откуда знаешь? — насторожилась, ведь слова Кристины прозвучали волне искренне. Я попыталась заглянуть ей в глаза, но она отвела взгляд. — Крис? — Рассказывали, — отозвалась она уклончиво, потушив окурок в стакане, который тут же поставила в мойку. Я с тоской оглядела гору посуды, которую мне еще предстояло помыть. — Гром с людьми никогда не церемонился, и вряд ли сделает исключение для тебя. Поэтому будь с ним осторожнее, а лучше послушай меня и больше не связывайся, хорошо? Я промолчала, решив не делать поспешных выводов, ведь мое впечатление о Макаре было другим. Но Крис приняла это за согласие и, похлопав меня по плечу, вернулась к работе. Я с остервенением продолжила оттирать холодильник, словно бы эти пятна были на репутации Грома, и я всеми силами пыталась от них избавиться. Когда вернулась мать, Крис уже ушла, поэтому ее ворчание по поводу отца, нерасторопных покупателей в магазине, ленивых дочерей и цен на продукты пришлось выслушивать мне. Я кивала для вида, но моя голова была занята моим новым романом, предстоящим днем в школе и теми самыми ценами, ведь в словах матери слишком жирно читался намек на то, что расходы на мое содержание для семьи слишком обременительны, хоть и так старалась брать у родителей по минимуму, тратя деньги с подработок. Но поскольку из-за учебы мне пришлось бросить более-менее постоянную работу в супермаркете, перспектива того, что снова окажусь у нее на шее, сильно ее напрягала. Вывод о том, что мне нужно срочно найти какое-нибудь занятие на выходные или после уроков, напрашивался сам собой. Единственное, что меня беспокоило, как это отразиться на учебе, но в то же время я почувствовала облегчение от мысли, что так буду реже видеться с родителями, и в особенности с отцом. Уверив мать, что ни в коем случае не собираюсь становится для семьи обузой, я закончила помогать ей готовить ужин и направилась к себе, чтобы сделать уроки. Поскольку голова была все время занята, я почти не позволяла себе мыслей о Макаре, но его образ возник сам собой, когда ближе к одиннадцати отправилась в постель, ведь мне хотелось наверстать упущенное после прошлой бессонной ночи. Но я снова представляла его взгляд, голос, ленивую полуулыбку и холод кожи, от воспоминаний о соприкосновении с которой, наоборот, становилось жарко. «Любуешься, птичка?», — я воспроизвела в памяти этот вопрос так четко, словно бы он озвучил его прямо у моего уха, слегка наклонив голову и понизив голос до хриплого полушепота, чтобы услышать могла только я… На коже выступили мурашки, и я закусила нижнюю губу, настойчиво отгоняя мысли о том, что его слова и действия по отношению ко мне могли значить хоть что-то больше легкой дружеской симпатии… А может, и не дружеской… Может, он общался со мной просто из жалости или ему было скучно, и уже завтра он даже меня не вспомнит… В памяти так невовремя всплыли слова Крис о том, что я могу интересовать его разве что в качестве случайной любовницы, из-за чего тут же ощутила ужасную неловкость и накрыла голову подушкой, глухо зарычав. Мне было проще думать: я вообще не привлекаю Грома и совершенно его не интересую, чем то, что он хочет меня просто использовать, применить как одноразовую резинку и тут же выбросить, втоптав в грязь даже больше, чем те одноклассники, которые хоть и пытались унизить, но не имели для меня никакого значения… А он имел. Не прям значительное, но достаточное, чтобы мне не хотелось разочароваться и разочаровать. Перевернувшись на другой бок, я четко осознала, что сон не идет и чем дольше пытаюсь выбросить из головы образ Макара, тем больше о нем думаю… Поэтому я откинула одеяло и встала, чтобы достать из ящика чистую тетрадку и ручку. Такая роскошь, как ноутбук, мне в те годы была недоступна. В нашей с Крис комнате стоял один старенький компьютер на двоих, но использовать его можно было только для учебы, потому что он быстро перегревался и запросто мог зависнуть. Поэтому все свои мысли я записывала на бумаге, пряча черновики все в том же тайнике под половицей. «Когда она впервые увидела Макара…», — начала было я, но тут же опомнилась, ведь так нагло заимствовать не только его образ, но и имя показалось мне слишком уж неловким. Поэтому, зачеркнув, я написала «Ивана». — Фу, нет, Иван это просто… Максима — банально, Диму… слащаво… Стаса… Нет, знала я одного Стаса! — размышляла вслух, чувствуя, как внутри всё закипает. Каждое имя казалось неподходящим, не отражающим сути. — Да черт с тобой, будешь Громом! Почему-то взять у него прозвище показалось не таким постыдным, и я с трепетом вывела его поверх зачеркнутого. Быть Громом ему шло, это его характеризовало, но нужно было придумать, почему моего героя так называют, не связывая с фамилией. «Гром… Гром… бог грома… Тор… Тор!» — Торнике, — выдохнула, вспомнив о бойце Торнике Квитатиани, поединок которого отец смотрел по телевизору накануне. Имя еще тогда показалось мне очень благозвучным, и я даже записала его, чтобы не забыть. Вот и пригодилось. «Когда она впервые увидела Грома, то тут же потерялась в его глазах. Глубокие, серые, как грозовое небо, как утренний туман, как… как». Асфальт у дома? Любимый свитер? Кот нашей соседки? Мой образ в глазах одноклассников? Чертовы метафоры никогда мне не давались… Дописав еще пару строк, я выплеснула на бумагу все чувства, которые испытывала в отношении Макара, и улеглась на подушку. Часы показывали половину второго, из-за чего на сон оставалось не так много. Но я ощутила облегчение. Все мои грезы, все переживания остались там, в тетради, а спать я отправилась уже с чистым сознанием, открытым для того, чтобы начать на нем новую страницу… «На секунду сознание помутилось. Я резко развернулся, сжимая кулак, и уже приготовился занести руку для удара. В голове не было мыслей, лишь наставления тренера о том, что я всегда должен действовать на опережение, бить, если нападают, защищаться, если нет возможности отразить удар… Тело действовало само, на автомате, но я замешкался, стоило ощутить жар ее кожи и увидеть колючий взгляд. В ее глазах была злость, которая смешивалась с обидой, что заставило меня мгновенно остудить пыл и почувствовать свою вину. Последнее, чего я хотел, это причинить ей боль, но эта мысль вдруг вызвала резкую вспышку злости. Какого черта она сама подставилась под удар?! Птица хотела было отстраниться, но я сжал ее предплечье, рванув на себя, о чем тут же пожалел, ведь ее близость подействовал как дурман. В своей фантазии я оказался еще ближе, притянул к себе, желая почувствовать вкус губ, казавшиеся такими мягкими и нежными на ощупь. Но вспомнив испуг в ее глазах, заставил себя отстраниться. Жалел ли я об этом? О да! Раскаивался ли за все греховные мысли, преследовавшие меня той ночью вместе с ее образом? Нисколько… Единственное, что меня по-настоящему тревожило, что в тот день я едва не причинил ей боль… и эта мысль не отпускает до сих пор…» Исправления: «За годы в спорте я научился прислушиваться к наставлениям своего тренера, но порой и они оказывались неэффективными, ведь случались моменты, когда следовало думать головой, а не доверять инстинктам». Комментарий к исправлениям: «Слишком много лирики. Напоминаю тебе, это мемуары спортсмена, а не любовный роман. Ты уходишь от темы». *новое сообщение в «Телеграм» от Ромео недоделанного* «Оставь. Это личное» Сообщение от Снежной королевы: «Личное оставь при себе. Я уже говорила, что твою книгу наверняка будут читать дети» Сообщение от Ромео недоделанного: «Если дело только в этом, то я поставлю маркировку 18+ и упомяну там не только все свои фантазии, но и кое-что погорячее» Сообщение от Горячей и недоступной: «Не посмеешь!». Сообщение от Мудакамудакамудака: «Торнике раздвинул ее ноги и проложил дорожку из поцелуев по внутренней стороне бедра… Это из твоей книги, птичка, и после этого ты мне еще будешь говорить о границах и приличии». Сообщение от Горячей и недоступной: «Чтобы ты знал, когда я писала это, то представляла Криса Хемсворта!» Сообщение от Совсем не Тора: «Я, кстати, видел его на одном мероприятии… Передам это его жене» Сообщение от Горячей и недоступной: «Что?! Нет, я… Ты уходишь от темы!» Сообщение от Шантажиста хренова: «Я как раз к ней прихожу… Откроешь дверь?» — Что? — выдыхаю, ошарашено глядя на дисплей мобильного. В этот момент раздается звонок в дверь…