Не пиши «The End»...

« — Я правда тебе нравлюсь? — выдохнула она, залившись краской. Он закатил глаза и встал со своего стула, чтобы подойти к ней ближе. — Черт, ты серьезно? Ты сидишь в моей квартире, в моей футболке и ешь блинчики, которые я приготовил специально для тебя! — ухмыльнулся Гром, опустившись на корточки рядом с ее стулом. Он посмотрел на нее снизу вверх, и она неловко улыбнулась. — Конечно, ты мне не нравишься! Как ты вообще могла такое подумать? Я ведь просто от тебя без ума! — Правда? — шепнула Мира, и тут же сама засмеялась. Но ей не верилось, что он и правда мог обратить на нее внимание. — Ты тоже мне нравишься. Очень-очень… Но блинчики ты всё равно пережарил…» Комментарий пользователя Thunder in your city: О, помню этот момент… Но по поводу блинчиков это точно художественная выдумка. Комментарий автора: Ничего ты не помнишь, я эту цитату из одной заявки взяла! Комментарий пользователя Thunder in your city: Ну так я и говорю, что про блинчики это явно выдумка… Потому что я всё готовлю потрясающе!

***

Рабочий день в магазине я не помню, ведь все мои мысли были заняты Макаром. Кажется, у меня всё валилось из рук, но, к счастью, мои коллеги списывали это на неопытность. Впрочем, в тот момент мне было все равно, я думала только о предстоящей встрече в воскресенье. Я обещала зайти к нему, как только увижусь с Милой, которая ответила мне после обеда и согласилась поговорить на площадке за школой, когда закончится моя смена, на этот раз выпавшая на первую половину дня. Видеться с ней за спиной у сестры, которая после своего вынужденного отпуска сутками пропадала на работе, по-прежнему казалось чем-то неловким и даже неправильным, но и жить в неведении было невыносимо. Поэтому едва Мила присела на соседнюю автомобильную покрышку, служившую на площадке не то ограждением, не то своеобразным спортивным оснащением, не стала ходить вокруг, да около, и сразу вывалила на нее причину своего желания встретиться. — Ты ведь была на вечеринке у Громова в прошлом году? — спросила я, глядя на нее в упор. Ответ не требовался, ведь я задала вопрос только в качестве предлога для того, чтобы начать разговор, но девушка трактовала его по-своему. — А что, пропало что-то? — хмыкнула она, скрестив руки на груди. Я отрицательно покачала головой, и Мила немного расслабилась. — Я уж думала, подослал тебя, чтобы предъявить претензии… Каюсь, стащила у него мыло из ванной… Но оно таааак классно пахло, отвал просто! — Вряд ли Гром заметил, — пробормотала я, немного удивившись от такого внезапного покаяния. По крайней мере, при упоминании Милы он не называл ее «той, кто утащил мыло». Но было бы забавно. — Да и с чего ему меня подсылать? — Не знаю, я так поняла, у вас там мутки какие-то, — хмыкнула Мила, показав неприличный жест пальцами. Я смутилась. — Лишилась девственности? Как прошло? Я густо покраснела, вспомнив, что Мила была свидетельницей нашей с Крис ссоры. Боже, как стыдно-то! Я даже немного растерялась, не зная, как вернуть разговор в интересующее меня русло. Поэтому только отрицательно покачала головой в ответ на ее вопрос. — Ну и правильно. Он не прям космический любовник, — хмыкнула девушка, и я подавилась воздухом, негромко закашлявшись. Мила участливо похлопала меня по спине. — Да ладно тебе, еще встретишь кого. Девственность — вещь такая, ее легко потерять, но сложно вернуть… Ты вообще цены на операцию видела? — Ты что, тоже с Макаром… — не выдержала я, но договорить не смогла. К лицу снова прилила краска, и мне захотелось позорно сбежать. Но Мила поняла меня и без лишних объяснений. — Фу, нет! Я, что, ему мамочка? Я же на целых два месяца его старше! — фыркнула она, и я облегченно вздохнула. Я и так узнала слишком много интимных подробностей из личной жизни Грома. — Но девчонки, которые с ним были, говорят, что он слишком… тихий. Она понизила голос до таинственного шепота и придвинулась чуть ближе, словно бы собиралась открыть мне какой-то бесценный секрет. Я же, наоборот, захотела отодвинуться, но было поздно. Мила вцепилась в возможность поделиться горячей сплетней. — Типа он не издает звуков во время секса… Ну не прям совсем не издает, дышит там, говорит иногда что-то, но тоже без энтузиазма. Но от него даже писка не дождешься, не то, чтобы что-то погромче и погорячее, словно с роботом трахаешься! Хорошо, качественно, но без души. Короче, техника пять из пяти, а артистизм хромает, — горячо зашептала Мила, и мне захотелось провалиться под землю. Как же сильно я не хотела всего этого знать! Особенно от подружки моей старшей сестры. — Вот его друг Кит — другое дело! Боже, как он стонет, ты бы слышала! Я думала, весь дом сбежится, но хорошо, что музыка на всю орала! — Подожди, Кит ведь младше Грома, — только и смогла произнести я, вспомнив, что приятель Макара вроде на второй год не оставался. Мила приподняла брови. — Ты же сама сказала, что тебе не нравятся парни помладше. — А… ну, это другое, — отмахнулась девушка, немного тушуясь. Она достала из кармана джинсовой куртки сигареты и повертела их в руке. — Так зачем позвала? Не о моем же перепихоне с Китом спросить. — А… да… — выдохнула, снова растерявшись, теперь уже от резкого вопроса. Мила протянула мне сигарету, и я ухватилась за нее, как за спасательную соломинку. — Это по поводу той вечеринки в прошлом году… Крис… говорит, что она перебрала с алкоголем, после чего… один из парней воспользовался ее состоянием. Я прикурила сигарету и шумно выдохнула дым, пользуясь возможностью хоть немного отпустить напряжение. Говорить, что речь идет о Громе, я не спешила, ведь Мила могла упомянуть еще кого-то, с кем была Крис. Но она лишь нахмурилась. — Нет… Ну нееееет, — протянула девушка, тоже прикуривая. Она вдруг дернулась и поморщилась. — Фу, что за бред! Когда Крис набухалась, я уложила ее в спальне Грома, и если бы кто-то решил ее трахнуть, я бы как минимум заметила, а как максимум еще и Макара бы растолкала. — Крис сказала, что это был Гром, — выпалила я, и Мила замерла с сигаретой в руке. Ее взгляд стал недоверчивым. — Она уверена, что в ту ночь они переспали, ведь утром она проснулась рядом с ним голой. — Конечно, блин, она проснулась голой, она же всю одежду заделала, и я закинула ее в машинку стирать, а перед уходом повесила, — отозвалась девушка, снова затягиваясь. Ее голос стал нервным. — Да ну нафиг, не было у них ничего! Я всю ночь между ними проспала, ушла только под утро, иначе бы родители запалили. Если они после этого и переспали, Крис уже явно была в себе, да и вряд ли бы Гром к ней полез… Вроде он ей нравился, она за ним бегала даже, но он ее отшил. Тут уж скорее она бы воспользовалась его положением. А там явно есть чем пользоваться… Мила вдруг усмехнулась, и у меня в голове так невовремя всплыла фраза Маруси про «большой». Боже, надеюсь, она там ничего не видела… Как бы сильно я хотела это забыть. — Зачем ты вообще уложила ее в его спальне? — поинтересовалась я, потушив недокуренную сигарету о поверхность покрышки. После пары затяжек курить снова перехотелось. — А где еще? Не домой же к вам ее тащить?! — Мила развела руками. Она тоже докурила и бросила окурок внутрь покрышки. — У Грома в квартире только две комнаты — гостиная и его спальня. В первой была куча народа, а у него только он спал. Ну я и решила, что Крис там будет безопаснее… Блин, с чего она вообще взяла, что она с ним спала? Это капец просто… — Странно, что она тебе не рассказала, — заметила я, но Мила только пожала плечами. Словно бы ее этот факт ничуть не удивлял. — Ты ведь знаешь Крис, — проговорила она, закатив глаза. Ее поза все еще была немного напряженной. — Она никому ничего не рассказывает, всё держит в себе. Даже о ее влюбленности в Грома я узнала случайно, мне бы она в жизни не рассказала ни об этом, ни о том, что он ее отшил! А я же типа ее лучшая подруга… Короче, если тебя это парит, не виноват твой Гром, и вообще никто не виноват. Крис просто перебрала и устроила драму, но я бы ее в обиду не дала. Я улыбнулась, поблагодарив Милу. Все же она была для Крис хорошей подругой и изо всех сил старалась ей помогать. В школе давала списать, иногда прикрывала перед матерью, пару раз даже выходила за нее на смену… Но с Крис было сложно, и в тот момент я осознала это так четко, как никогда. Вроде бы писательницей в нашей семье была я, но из нас двоих именно сестра словно бы жила в своем мире. Она казалась яркой, громкой, у всех на виду и вечно на первых позициях, но что было у нее на уме на самом деле, знала только она одна, и это с каждым днем всё сильнее нас отдаляло… После разговора с Милой мне первым делом захотелось поехать к сестре, чтобы рассказать всё ей. Что Гром не виноват, что у них ничего не было, и что в этой ситуации она вовсе и не была жертвой, хоть я и не считала ее палачом. Они с Макаром просто оба оказались заложниками ситуации, которую каждый трактовал по-своему, но к счастью, всё разрешилось наилучшим образом, и это было огромным облегчением. Но затем решила, что Крис вряд ли обрадуется, если отвлеку ее от работы, поэтому направилась прямиком к Грому. По дороге я заехала в супермаркет, чтобы купить всё необходимое для приготовления пиццы, ведь он говорил, что в этом спец. Домой можно было не спешить. Отец уехал на рыбалку с друзьями, а мать взяла ночную смену, чтобы закрыть его долги. На этот раз Макар встретил меня в штанах и в футболке, и это даже немного разочаровало, за что тут же себя отругала. Мне всё еще было непривычно думать, что мы не друзья, хоть и не понимала, могу ли считать нас кем-то большим. Прямо Гром об этом не говорил, а я так растерялась, что не решилась спросить. Но мне было хорошо уже от мысли, что он хочет проводить со мной время, прикасаться ко мне… целовать меня так же сильно, как я хотела быть с ним, ведь еще не так давно не могла о подобном даже мечтать. — Привет, — улыбнулась я, когда парень открыл мне дверь и отодвинулся в сторону, приглашая зайти в прихожую. Я протянула ему пакет с продуктами и наклонилась, чтобы снять обувь. — Я тут зашла в супермаркет по дороге, купила всё на пиццу, а заодно и на блинчики… Ты ведь не против, если я у тебя немного похозяйничаю? — Только за, птичка… только за… — отозвался парень, который остался в прихожей и наблюдал за моими действиями. Едва я выпрямилась, как он поймал меня свободной рукой за талию и притянул к себе, коротко поцеловав в губы. — Теперь точно привет. Даже этого быстрого смазанного прикосновения хватило, чтобы внутри появился приятный трепет, но Макар тут же отстранился. Улыбка на его губах была очевидным доказательством того, что он прекрасно знал, какой эффект производит на меня его близость, и нагло этим пользовался. — Как прошел день? — спросил он, направившись в кухню. Я поплелась за ним, все еще чувствуя, как в животе беснуются бабочки… Впрочем, может, это просто желудок пытался напомнить мне, что в последний раз я ела еще с утра. — Ты окончательно оправдан. Крис никто не насиловал, она просто перебрала, а Мила уложила ее в твоей спальне, — объявила я, и Гром пожал плечами. Видимо, он не счел эту информацию чем-то новым. В голове так невовремя всплыли те интимные подробности, которые вывалила на меня Мила, и я шумно выдохнула, пытаясь выбросить их. — Прости… что вообще сомневалась в тебе. — Не говори глупостей, птичка. Ты ведь сестру защищала. Семья — это святое, — фыркнул Макар, и мне на ум вдруг пришла дурацкая шутка про «Форсаж» и Доминика Торетто. Но вслух я решила ее не озвучивать. — Я даже рад, что мы это прояснили, и между нами не будет никаких сомнительных секретов. Так ведь? — Угу, — я кивнула, усевшись на стул у окна и обхватив колени руками. Макар тем временем достал продукты из пакета и поставил чайник. Вспомнились слова Тепловой о моем «бывшем парне» и интимных фотках, которыми она обещала поделиться со всей школой уже в понедельник. Вряд ли это можно было считать постыдным секретом, ведь во всем этом не было моей вины, но я вдруг подумала, что, может, стоит поделиться этим с Макаром… Но затем решила не забивать ему голову, да и у меня оставалась надежда, что слова Марины — просто пустая угроза, и она никогда не воплотит ее в жизнь. — Я купила слоеное тесто на пиццу. Подойдет же? — поинтересовалась, решив сменить тему. Дома мы с Крис обычно покупали бездрожжевое, а иногда и вовсе брали лаваш, потому что так было быстрее. — Купила тесто? Что за вздор, птичка? Тесто нужно готовить самому, иначе это будет не пицца, а просто перевод продуктов, — закатил глаза Макар, открыв холодильник. Он достал оттуда хлеб, сыр и колбасу, и взял разделочную доску, чтобы нарезать их. — Поэтому сейчас мы перекусим бутербродами, чтобы ты не умерла с голоду, а затем я сделаю тесто и поставлю его подниматься. — Ты и тесто сам готовишь? — удивилась я, ведь мне самой, правда, не хватало на это терпения. Пробовала разок, но вышла какая-то резина. — Обижаешь, я несколько лет один живу! Говорил же, в приготовлении пиццы я просто бог, — заявил Громов без лишней скромности, нарезав колбасу и хлеб толстыми ломтями. Мать бы мне за такое по рукам надавала, выговорив за то, что со мной никакой экономии. — Если бы я хотел кого-то соблазнить, то первым делом дал бы попробовать мою пиццу и всё… жертва у меня в руках. В сочетании с его низким голосом, который в тот момент прозвучал еще и чуть томно, фраза показалась особенно сексуальной и даже интимной. От мысли об этом у меня вспыхнули щеки, и Макар тут же это заметил, судя по тому, как его губы тронула ухмылка. — Теперь ты должна спросить, как часто я готовлю кому-то пиццу, птичка, — проговорил он, нарушая затянувшееся молчание. Я бы, может, и спросила, но у меня на время пропал дар речи. — А я отвечу, что сделаю это только для тебя! — А для Кита? — вырвалось у меня, и Макар коротко вздохнул. Но потом все же не выдержал и рассмеялся, а я вместе с ним. — Попытка засчитана, пикап-мастер! — Вообще обычно я готовлю только для себя, а остальным разве что перепадают остатки, — произнес парень, отсмеявшись. Он закончил делать бутерброды и положил их на противень, после чего поставил в духовку. — Но на тебя мне хочется произвести впечатление. Не верилось, что парень вроде Грома считает нужным стараться, чтобы впечатлить меня, ведь я и так была полностью восхищена и очарована им, хоть и изо всех сил старалась этого не показывать. Но ему достаточно было просто улыбнуться, чтобы покорить меня, и я ловила каждый его взгляд и каждое слово. — Чай или кофе? — задал вопрос Макар, когда чайник вскипел. Я выбрала второе, ведь чувствовала необходимость в том, чтобы взбодриться, и он сделал для меня большую кружку ароматного напитка. Следом достал из духовки горячие бутерброды и разложил по тарелкам. — Приятного аппетита, птичка. — Спасибо. Тебе тоже, — отозвалась, потянувшись за бутербродом. Я была такой голодной, что он показался мне самым вкусным на свете. — Ну бутербродами ты меня точно покорил! — Поверь мне, это только начало, — заявил Гром, и его голос был таким соблазнительным, что мне совсем не хотелось спорить. Он неспешно доел и встал, чтобы достать кастрюлю и все ингредиенты для теста. — Ща будет магия! Пока Макар готовил тесто, я сидела рядом, наблюдая за ним и развлекая разговорами, что меня полностью устраивало. Как говорится, можно вечно смотреть на то, как работают другие люди, а Гром делал это еще и по-своему красиво и изящно, из-за чего не заметила, как пролетело время. — Ну всё, идем смотреть «Друзей»! — объявил Макар, накрыв тесто полотенцем. Он поставил кастрюлю в еще горячую духовку и повернулся ко мне. — Честное слово, я без тебя ни одной серии не посмотрел. Но мне очень интересно, что будет дальше. Надеюсь, этот Росс не сойдется с Рейчел? Он мямля какой-то, — добавил он, чем, сам того не зная, покорил моё сердце окончательно. Жаль только, в качестве ответа его ждало разочарование. — Чендлер хотя бы прикольный. — И не говори! — горячо прошептала я, ведь пара Чендлера и Моники по-прежнему была моей любимой. Даже годы спустя. — Уж лучше бы Росс остался с Джули! — С Джули? — спросил Макар, и я спохватилась, осознав, что заспойлерила ему часть сюжета. Но вместо ответа я потащила парня в гостиную. — Один фиг, я там половины персонажей не запомнил… Но Фиби помню, она классная. Просмотр так увлек, что мы едва не упустили момент, когда подошло тесто. Первым опомнился Макар, который на этот раз сидел ко мне гораздо ближе, чем в прошлый, и даже взял меня за руку, переплетя пальцы, из-за чего я напрочь забыла о пицце и не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. Поэтому, когда мы вернулись в кухню, даже испытала легкое разочарование. — Поможешь обмять тесто? — просил Гром, вывалив его на предварительно посыпанный мукой стол. Я кивнула, тщательно вымыв руки. — Класс, я пока всё нарежу и приготовлю фирменный соус. Он достал томатную пасту, чеснок и специи, в то время как я взялась за тесто. На самом деле мне не так уж часто приходилось иметь с ним дело, но я ведь тоже хотела произвести на Громова впечатление, поэтому проявила особую старательность. — Нежнее нужно, птичка, — прокомментировал Макар, остановившись за моей спиной. Я невольно вздрогнула, но послушалась. — Уже лучше. Его дыхание опалило кожу за ухом, из-за чего по телу прошлась легкая дрожь, и мои движения замедлились. Парень придвинулся еще чуть ближе, а его руки накрыли мои, помогая с тестом, хоть мне казалось, что дело уже совсем не в нем. Все мысли отошли на второй план, и я почувствовала, как меня снова бросило в дрожь, как только Макар коснулся губами мочки уха, а затем слегка прикусил ее. — Прости, не удержался, — прохрипел он, когда я дернулась от неожиданности. Он тут же отстранился, и мне захотелось врезать себе за свою дурацкую реакцию. — Давай я сам закончу. Нарежь пока колбасу, пожалуйста. Уже через несколько минут пицца была готова и поставлена в духовку, а мы с Макаром вернулись к просмотру сериала. Но теперь он вновь оставил между нами расстояние и скрестил руки на груди, словно бы боясь лишний раз дотронуться. — Наверное, я попробую кусочек и сразу пойду домой, а то еще опоздаю на маршрутку, — пробормотала, взглянув на часы. Они показывали почти девять вечера. Уходить не хотелось, но и злоупотреблять гостеприимством — тоже. — Я думал, ты останешься, — нахмурился Макар. Он поставил сериал на паузу и повернулся ко мне. — Твоя футболка лежит в шкафу. Я постирал ее и оставил дожидаться, пока она снова окажется на тебе… Хочешь разочаровать ее? — Ты говоришь как псих, — усмехнулась я, но мысль о том, что в его квартире есть «моя» футболка, была безумно приятной. Парень вдруг придвинулся ближе. — Хорошо. Это я буду разочарован, если ты уйдешь, и у меня не будет возможности снова увидеть тебя в той футболке… Так лучше? — его голос прозвучал как никогда серьезно, а у меня сбилось дыхание. Он обхватил мою голову руками и добавил: — Оставайся, птичка. Пожалуйста. Мне слишком мало тебя! Обещаю, утром я сам встану пораньше и пожарю блинчики, только останься со мной… — Ну если только ради блинчиков, — прошептала я, потому что голос подвел и перестал мне подчиняться. Мне захотелось притянуть его к себе и поцеловать, но как назло звякнул таймер духовки. — Тогда… пойду пока душ приму и переоденусь, а потом мы поужинаем. На самом деле я просто воспользовалась возможностью сбежать и хоть немного привести мысли в порядок, ведь все сильнее теряла голову от Макара. Бесконечно, отчаянно, неконтролируемо, и я была готова на всё, стоило ему только посмотреть на меня, а это было неправильно. Не хотелось наделать глупостей, хоть рядом с ним казалось, что единственная глупость — сопротивляться собственным чувствам… Когда я вышла из душа, Макар уже нарезал пиццу и переложил в большую тарелку, которую поставил на тумбочку рядом с диваном. Мы снова включили сериал, взяли по кусочку пиццы и продолжили просмотр, придвинувшись друг к другу. — Правда вкусно, — похвалила я, доедая первый кусочек. Почти как как в настоящей пиццерии, но еще вкуснее от того, что он сделал ее специально для меня. — Думаю, ты заслужил награду, — с этими словами я придвинулась ближе, чтобы поцеловать парня в щеку. Хоть это было скорее моей наградой, ведь я весь вечер мечтала к нему прикоснуться. — И всё? — фыркнул он, когда я отодвинулась и потянулась за предусмотрительно захваченной упаковкой влажных салфеток, чтобы вытереть руки. Макар поймал меня за запястье и потянул к себе. — Кажется, я не распробовал, птичка. Повторишь? Помедлив, я снова прикоснулась губами к его коже, на этот раз задержавшись подольше. Сердце в груди ускоренно забилось, когда Громов положил мне руку на талию, притягивая к себе. Я хотела было отстраниться, но он вдруг повернул ко мне голову, ловя в плен потемневших глаз. — Еще раз, — шепнул, опалив горячим дыханием губы. Я замешкалась, опустив взгляд. Рука парня крепче сжала талию, комкая ткань футболки. Осмелившись, я подалась вперед, прижимаясь к его губам поцелуем, из-за чего по телу снова прошлась дрожь. Макар судорожно выдохнул и обхватил свободной рукой за затылок, не позволяя отстраниться, хоть я этого и не хотела. Губы парня с жадностью смяли мои, и он улегся на спину, притягивая меня к себе на грудь. — Весь вечер мечтал это сделать… Причем не только сегодня, — произнес он, отстраняясь и окидывая меня долгим взглядом. Очевидно, увиденное ему понравилось, потому что Гром довольно улыбнулся. — Я готовлю лучшую пиццу… но ты намного вкуснее, птичка, — с этими словами он снова накрыл своими губами мои губы, и я вцепилась в ткань его футболки, словно бы боясь упасть, хоть уже и так полулежала на нем. Но мне казалось, что земля уходит у меня из-под ног, а мир вокруг кружится, настолько невероятной была возможность целовать его и прикасаться к нему. Поцелуи парня стали настойчивее, что действовало опьяняюще. Понемногу избавляясь от собственной зажатости, я провела пальцами по его груди, исследуя рельефные мышцы через ткань, а затем окончательно осмелела и запустила руку под футболку, коснувшись кубиков пресса. Макар неровно выдохнул сквозь поцелуй и сжал волосы в кулаке, прикусив мою нижнюю губу. Я негромко простонала, распалив его, и он резко поменял позу — перекатился и подмял меня под себя, закинув мою ногу к себе на бедро. В таком положении каждое прикосновение ощущалось еще более остро, а тело реагировало на малейшее движение Макара. Это разожгло во мне желание, я обвила руками его шею и провела по нижней губе парня языком. — Не дразни меня, птичка, — выдохнул Гром хрипло, когда проделала то же самое с верхней, а затем сжала ногами его бедра. Тело сковывало напряжением, от чего меня невыносимо тянуло к нему, как к главному источнику разрядки. Я вновь запустила руку ему под футболку, уверенно касаясь груди. — Я ведь не смогу остановиться… — Съешь меня? — я ухмыльнулась, вспомнив его сравнение с пиццей. Он кивнул, а в потемневших глазах вспыхнул огонь. — Не выйдет. Я не помещусь в тебя. — Ты даже не представляешь, насколько я голоден, — рыкнул он, нависая надо мной на локтях и требовательно целуя. Его бедра вжались в мои, а язык завладел ртом, из-за чего снова застонала, задыхаясь от новых ощущений. Он впервые целовал меня так глубоко, так страстно, будто бы между нами рухнули последние границы. Гром вдруг отстранился, но только для того, чтобы стянуть через голову футболку и продолжить целовать меня, вжимая в поверхность дивана своим телом, жар которого заставлял меня гореть. Я вновь положила ладонь на его грудь, уже увереннее выводя на ней неровные узоры, словно расчерчивая территорию, которую считала своей. Его торс, его руки, его губы… Завела руку ему за спину и прочертила дорожку вдоль позвоночника снизу вверх, после чего прошлась по шее и запустила пальцы ему в волосы, сжав их в кулаке Колено Грома оказалось у меня между ног, а левая рука легла на бедро, скользнув вверх под ткань футболки. Поцелуи потеряли всякую сдержанность, но мне по-прежнему хотелось большего. Я обхватила его рукой за затылок, прижав еще ближе к себе, и со всей страстью отвечала на каждое прикосновение, повторяя движение языка. Получалось, наверное, немного неловко и неумело, но Макара это, кажется, не заботило. В каждом его жесте чувствовалось неконтролируемое всепоглощающее желание. — Макар, — простонала я, когда он опустил губы на мою шею. Рука парня стиснула бедро, потянув вниз, из-за чего его колено уперлось в промежность, и по телу прошла легкая дрожь. Я негромко всхлипнула. — Еще… Он вновь поцеловал меня, демонстрируя такое же неконтролируемое желание, какое испытывала сама. Оттянул нижнюю губу и зацеловал ее, медленно скользнув выше рукой, которая была плотно прижата к телу. Очертив изгиб бедер, он положил ее на талию и потянул меня на себя, вплотную прижимая к обнаженной груди. Его колено вновь прижалось к чувствительной точке между ног, и я выгнулась со стоном, крепче сжав в кулаке волосы парня. Всё тело трепетало от его близости, от поцелуев, которыми он продолжал покрывать кожу, оттянув вниз ткань футболки. Губы Макара оставляли влажные следы именно там, где мне больше всего этого хотелось, ведь я жаждала чувствовать их везде, чтобы не осталось места, где бы он меня не касался. — Нужно притормозить, птичка, — произнес Гром вдруг сдавленно, словно бы нехотя. Я лениво приоткрыла глаза, не желая выныривать из ощущения прекрасного сна, и тут же потерялась в темноте его взгляда. — Еще немного, и мне крышу снесет, клянусь… — Пусть, — отозвалась я, потянувшись к нему, чтобы коснуться губами его груди и покрыть ее поцелуями, что давно было моим тайным желанием. Голос прозвучал слишком высоко и даже жалобно, но мне было всё равно. Мне и самой в тот момент сносило крышу и, кажется, гораздо сильнее, чем ему, ведь для меня так многое было в новинку, и от этого хотелось еще сильнее. — Черт, нет, я так не хочу, — произнес парень, обхватив меня руками за голову, вынуждая остановиться и посмотреть на него. Он навис надо мной и заглянул в глаза. — Давай притормозим, пока фигни не натворил. Не хочу сделать тебе больно. Я нахмурилась, ведь в тот момент казалось, что я готова к любой боли, только бы он был ко мне так близко. Но в памяти так невовремя всплыли слова про «большой» и про все умения Макара в постели, из-за чего вдруг вновь почувствовала себя какой-то неправильной и неопытной. Мне стало дурно от мысли, что они продолжат преследовать меня и во время близости, поэтому решила сперва навести порядок в своей голове. — Хорошо, — я кивнула, и парень облегченно выдохнул, притянув меня к себе, чтобы поцеловать в висок. В его прикосновениях все еще чувствовались напор и желание, но он контролировал себя гораздо лучше, чем я. — Ты мне нравишься, птичка. Очень, — признался он вдруг, снова глядя мне в глаза. Сердце в груди учащенно забилось. — Мне хочется, чтобы всё было постепенно, ведь с тобой я наслаждаюсь каждым моментом. Пусть их будет как можно больше… — Ты тоже мне нравишься, но… Теперь я чувствую себя извращенкой, — выдохнула я, смущенно потупившись. Но Макар тут же обхватил меня за подбородок, ловя мой взгляд, и вопросительно приподнял брови. — В твоей голове всё так красиво и романтично, а я… думаю только о том, что мне хочется целовать тебя, прижимаясь к твоему торсу. — Черт, если бы ты знала, что там на самом деле в моей голове, ты бы уже в панике сбежала! — ухмыльнулся Гром, и я фыркнула. Это вряд ли. В тот момент я была уверена, что ничто в целом мире не заставит меня от него отказаться. — Я тоже хочу, чтобы ты прикасалась ко мне, и чтобы целовала, когда тебе захочется… Поверь, это самые невинные из моих желаний… Но ты стоишь того, чтобы потерпеть. Говорят, это вознаграждается. Например, сейчас… Он сел, прислонившись к спинке дивана, и обхватил меня за руку, чтобы прижать ее к своему прессу. Вторая рука легла на талию, и он вновь уложил меня к себе на грудь, прижавшись к губам поцелуем. На этот раз более невинным и нежным, но и этого было достаточно, чтобы взбудоражить меня и завладеть моими мыслями, в которых не осталось ничего, кроме желания быть ближе к Макару… Мы уснули в обнимку, так и не досмотрев серию сериала, зато нацеловавшись до того состояния, когда у меня закололо губы. Но засыпая, я чувствовала себя самой счастливой на свете, ведь знала, что встречу утро рядом с Макаром… Когда проснулась, парня не было рядом, но он быстро обнаружился в кухне, где, как и обещал, пожарил к завтраку блинчики и заварил кофе. До начала школьных занятий оставалось около сорока минут, и я первым делом отправилась в ванную, чтобы принять душ и почистить зубы — Гром даже купил для меня щетку, что было очень милым жестом с его стороны. После завтрака Макар направился в свою комнату, чтобы одеться в школу, а я запоздало вспомнила, что не взяла с собой ни то, что рюкзак, но даже ни одной тетрадки. Услышав об этом, парень пообещал, что поделится со мной учебниками, и нашел для меня чистый блокнот и запасную ручку. Заехать домой я уже не успевала, так что просто поблагодарила его за предложение, радуясь тому, что он решил посетить все уроки и не оставлять меня одну. Мы вышли за десять минут до начала урока и неспешным шагом побрели в школу, разговаривая о предстоящих занятиях. Парень ненавязчиво взял меня за руку, и я никак не могла спрятать улыбку, наслаждаясь его прикосновениями и теплым осенним солнцем, благодаря которому на улице стояла теплая, хоть и немного ветренная погода. День начинался почти идеально, но хорошее настроение быстро исчезло, стоило мне зайти в вестибюль. Вокруг стенда с расписанием собралась небольшая толпа и только этого факта хватило, чтобы ощутить тревогу. Но стоило подойти ближе, как она сменилась легкой тошнотой, ведь я увидела, что часть стены обклеена теми самыми фото. На большинстве из них я выглядела напуганной и пыталась прикрыться, но были и те, где еще не подозревала, что меня снимают… Словно сквозь вату, до меня донеслись обрывки разговоров, в которых обсуждали моё выражение лица, позу… размер… Смешки и издевки смешивались с сальными комплиментами, и всё превращалось в тошнотворную какофонию звуков, из-за которой хотелось закрыть уши… Было неприятно и даже противно. Они не знали ситуации, не знали меня, чтобы обсуждать, осуждать, снова клеймить «шлюхой»… В то же время вдруг поняла, что именно по этой причине их мнение меня не заботило, ведь они были никем, по факту случайными прохожими, уцепившимися за повод кинуть в кого-то камень, не желая обременять себя подробностями. Толпа жаждала зрелищ, и в тот день это были мои фото. Но они так же легко переключились бы и на что-то другое… Единственным, чья реакция меня волновала, был Макар. Осознав это, я обернулась к нему, и вдруг увидела, как его лицо исказила гримаса злости. Не говоря ни слова, он развернулся и пошел прочь, и именно тогда мне стало по-настоящему больно… Я подумала о том, что нужно было рассказать ему, ведь теперь в его глазах наверняка выгляжу именно такой, как обо мне говорили в этой школе… «Пятнадцатое сентября… В своей голове я обозначил этот день красным цветом, потому что именно тогда в полной мере осознал свои чувства к ней, и они меня вообще не напугали. Птичка была шикарной, привлекательной, и я был готов потратить вечность, чтобы просто целовать ее, даже не рассчитывая на что-то большее, хоть безумно этого хотел… Это было особым видом мазохизма и проверкой на прочность — утопать в ее близости, зная, что все равно придется остановиться. Даже если в голове сгорят все предохранители и закончатся остатки самоконтроля, а любые попытки отпустить ее будут доставлять физический дискомфорт… Всё равно придется, чтобы не выглядеть в своих же глазах мудаком. Всё осложнялось тем, что птичка совершенно не собиралась облегчать мне задачу. Она тянулась ко мне, целовала так чувственно и в то же время страстно, повторяла мое имя, что было самым потрясающим на свете звуком. Моя выдержка трещала по швам, а все эти упражнения на выносливость казались ерундой на фоне того, как сильно горели мышцы от напряжения из-за попыток сдерживать себя рядом с девчонкой, которой было достаточно взгляда, чтобы я захотел ее. — Будешь дразнить меня, я не смогу остановиться, — предупредил, когда она прижалась еще ближе. Собственный голос немного отрезвил, но всё же недостаточно, чтобы справиться с откровенными фантазиями. — Съешь меня? — она усмехнулась и, дразня, крепче сжала мои бедра… Честно говоря, в моей голове уже были подобные желания. Правда, скорее не съесть, а просто попробовать на вкус… Но эту идею я временно тоже откинул. — Не выйдет. Я в тебя не влезу… «Да это фигня, птичка… Проблемой будет, если я не влезу в тебя», — подумал я, но сам же признал свои мысли слишком извращенными, чтобы озвучивать вслух. Не хватало еще напугать ее! Мне и так было не по себе от мысли, что запросто могу сделать ей больно, и я не хотел грузить этим ее лишний раз. Всё постепенно, я что-то придумаю… Тем более, что птичка вновь не оставила мне шанса опомниться, мягко скользнув пальцами по волосам. Взгляд упал на ее подпухшие от моих поцелуев губы, и я не удержался от того, чтобы снова поцеловать ее — на этот раз куда глубже и откровеннее, чем раньше, ведь надо же было с чего-то начинать… Теперь уже я делал всё, чтобы снова не забыться, хоть в моменте едва не потерял контроль, но вовремя опомнился. Даже не помню, как уснул, сжав ее в объятьях, а утром проснулся, снова думая о ней… А ведь раньше все мои мысли были только о тренировках… — Доброе утро, — пробормотала птичка, которая пришла в кухню, уже когда я заканчивал жарить блинчики. Немного кривые, слегка пригорелые, но вроде даже съедобные. Я повернулся к ней и в очередной раз отметил, насколько же сексуально на ней смотрится моя футболка. Я бы и в школу ей что-нибудь одолжил, ведь это было бы негласным обозначением, что она моя… Только моя. — Ты снова решил соблазнить меня? — Вообще-то я только этим и занимаюсь, птичка, — фыркнул, направившись к ней, чтобы поцеловать в нос. Она смешно поморщилась, откинув с лица прядь волос. — Уже думаю, чем бы заманить тебя к себе сегодня после школы… — Ни на что не намекаю, но я давно хочу научиться готовить шарлотку, — засмеялась она, и я решил, что возьму на заметку. Тем более, что выпечка мне в целом всегда давалась… Не зря же меня бабушка воспитывала. — Но если серьезно, мне вечером на работу, так что… Ее заявление немного подпортило изначально неплохой день, но он стал совсем паршивым, как только мы зашли в школу. Рядом с птичкой было проще оставаться спокойным, контролировать злость и раздражение, но в моменте всё это захлестнуло с головой и ничто на свете не помогло бы с этим справиться… Ничто, кроме…» Сообщение от Курицы-наседки: Как добралась? Всё в порядке? Сообщение от Будущей матери моих детей: Ты думаешь, я до квартиры сама дойти не способна? Ты же меня до подъезда довез! Сообщение от Курицы-наседки: Мало ли, я волнуюсь… До сих пор жалею, что не проводил тебя… До кровати, например. Сообщение от Будущей матери моих детей: Ага, щас! Извращенец! Как был, так и остался! Сообщение от Маньяка: Уже читала новый отрывок? 😉Как тебе? Не слишком много драмы? Сообщение от Будущей матери моих детей: Не увидела драмы за твоими мыслями о том, как ты засунешь в меня свой «большой и толстый… ммм.» Сообщение от Маньяка: Ой, спасибо, птичка, мне очень приятно! Сообщение от Секси-фанатки: Это цитата из «Клуба романтики»! Ну тебя, не ценишь настоящее искусство! Сообщение от Маньяка: А, это там, где куча голых мужиков за денюжку? Ника в че-то такое играет… Там еще про ангелов и апокалипсис. Мутит с каким-то челиком со шрамом на полщеки. Норм вроде. Сообщение от Извращенки: Ты ее уже и в играх контролируешь? Батя года… Но передай ей, что у меня тоже ветка с этим персонажем. Он классный. Сообщение от Бати года: Ветка? Ты, конечно, у меня птичка, но… И никого я не контролирую. Так, поглядываю за сюжетом… Хочешь вообще вместе поиграем? Сообщение от Извращенки: Ну нет уж, скачай себе и сам играй. Мне твоих извращений в книге хватает! — Ты уже дома? — голос Ники застает меня врасплох, ведь я так увлекся перепиской, что даже не заметил, как она вернулась… Чет я реально становлюсь «батей года». — Я думала, она тебя хотя бы на чай пригласит. — Это было бы слишком просто, — фыркаю, отпивая глоток из чашки с кофе. Но лед тронулся, так что в чем-то Ника оказалась права. Подростковые проблемы и правда сближают. — Как у тебя всё прошло? Не надоел пацанчик? Мне показалось, ты с ним скучала. — Есть немного, — Ника хмурится, усевшись на подлокотник дивана. Надо будет напомнить, что я всё еще хочу с ним познакомиться. — Он… какой-то мямля! На канвасе я бы его запросто уложила на лопатки! — А я о чем! Хиленький пацанчик, — киваю я, невольно вспоминая слова Киры о том, что я не должен вмешиваться. Не знаю, послушал бы ее, если бы не был в курсе, что у Ники все это не по-настоящему. — Хочешь — поищи другого… Но только чтобы в этот раз он был у меня раньше, чем вы куда-то пойдете. — Вот как ты себе это представляешь, па? Мы сперва показали Кире одного парня, а потом резко заменим на другого? Мы же не в дешевом сериале, где можно незаметно менять актеров, потому что на них толком всё равно никто не смотрит, — усмехается Ника, и я пожимаю плечами. Да мне все эти пацанчики на одно лицо. — Раз она видела нас вместе, придется продолжать с этим… Тем более, он уже позвал меня в кино. Разыграем драму, в которой вам придется взять билеты на последний ряд?