Не пиши «The End»...

От близости Макара меня вдруг охватывает тоска… По нему, по его прикосновениям, по прошлому, которое уже не вернуть, по упущенным возможностям, по времени, потраченному на то, чтобы забыть его, что оказалось таким же бесполезным, как попытка убедить себя в отсутствии какого-либо влечения к нему… Всё это захлестывает с такой силой, что становится трудно дышать. Мне требуется приложить усилия, чтобы вернуть себе контроль над мыслями и телом, которое так отчаянно тянется к нему. Но мне все же удается собраться и мягко отстранить парня. Ему приходится подчиниться. Он отпускает меня и отступает на шаг, что позволяет вздохнуть свободно. — Давай свое вино, — произношу обреченно, понимая, что колотить в дверь и требовать немедленно выпустить в квартире, оснащенной охранной системой, будет невероятно глупо. Даже несмотря на все его действия и красочные описания, внутри меня еще живет вера, что Громов не маньяк, и эта дурацкая выходка — максимум, на что он способен. — Не нравится мне твоя внезапная сговорчивость, птица, — хмыкает парень, и я закатываю глаза. На самом деле у меня была мысль драматично выплеснуть напиток ему в лицо, но после этой фразы запал немного поутих. Не хочется снова быть предсказуемой. Да и хватит с меня этой драмы. — Белое или красное? Он все же берет чистый бокал и направляется к барной стойке, задняя стена которой уставлена бутылками с алкоголем. Помедлив, я выбираю белое полусладкое, и Макар откупоривает одну из бутылок, чтобы налить мне вина. Надеюсь, это не что-то дико дорогое и коллекционное, а то мне и так слепит глаза от всей этой роскоши. Тут даже, очевидно, есть резервный источник освещения или что-то вроде того, ведь несмотря на то, что верхний свет погас, по всей комнате горят маленькие тусклые огоньки. — Долго ждать? — спрашиваю, принимая бокал из рук Макара и делая небольшой глоток. Немного приторно, на мой вкус, но в целом неплохо. — Ну, пока нас освободят. — Нет, система перезапустится примерно через… пять минут, — сообщает Громов, взглянув на свои наручные часы, и в его голосе слышится легкое сожаление. Что ж, звучит неплохо, я уже боялась, что мне придется провести ночь в его компании. — Если хочешь, я отвезу тебя домой, чтобы компенсировать потерянное время. Да и к чему лишний раз трястись в метро. — О, а застрять в пробке в час пик — предел моих мечтаний, — фыркаю я, делая еще глоток. Вино приятно согревает внутренности. Я бы спросила название, но все еще боюсь обалдеть от цены. — Я доберусь. Лишь бы выбраться отсюда! — Хочешь потанцевать, чтобы скоротать время? — Макар протягивает мне руку, и я едва машинально не вкладываю в нее ладонь. Но вовремя одергиваю себя, покачав головой. Такое дурашливое предложение… Очень в его стиле. — Мои навыки стали лучше! Я больше не натыкаюсь на людей и не пихаю их… Даже случайно! Я фыркаю. Тут и людей-то нет. Только я и мой бывший, с которым я не оставалась наедине с моих семнадцати, да и то в тот раз все было слишком болезненным, чтобы стать приятным воспоминанием. Настолько, что теперь даже в его желании сблизится видится какой-то подвох, скрытая попытка надавить на больное, напомнить… Обо всем, чего я так сильно не хотела делать и о чем так отчаянно желала забыть. Но не было и дня, чтобы не вспоминала об этом. Сперва с сожалением, потом со смирением, пока не пришла к какому-то своеобразному принятию. В конце концов, наше расставание пошло обоим только на пользу. Он стал невероятно успешным спортсменом, я добилась определенных высот в писательстве, и всего этого наверняка бы не было, останься мы вместе. Мы были ослеплены друг другом, а наше расставание отрезвило, заставило двигаться в правильном направлении. — О чем думаешь? — спрашивает вдруг Макар, вырывая меня из собственных мыслей. Я цепляюсь пальцами за бокал и делаю глоток. — О нас, — отвечаю честно, хоть голос предательски хрипнет. Парень вопросительно приподнимает брови. — О том, что наш разрыв был правильным решением. Нам нужно было… повзрослеть, и сейчас я благодарна, что всё сложилось именно так. — Мы могли повзрослеть и вместе, — морщится Громов, потянувшись за бутылкой с виски. Повышает градус. — Но ты права, мне нужно было время… Время, чтобы осознать, что я должен был идти до конца. Не будь я таким чертовым ребенком, я бы… Раздается писк, после чего в комнате резко загорается верхний свет. Я зажмуриваюсь на секунду, а потом парой глотков допиваю вино, ставлю пустой бокал на стол и направляюсь к выходу. Достаточно с меня откровений, воспоминаний о прошлом, взаимных признаний… Это всё очень давит, и я бы снова безумно хотела списать на алкоголь, но правда в том, что между нами осталось слишком много недосказанности. Она заставляет снова и снова копаться в прошлом, искать правых, виноватых, а я всего этого не хочу. Мне нужно вернуться домой и жить своей жизнью! Писать книги и воспитывать кота… — Птица! — Макар догоняет меня уже на лестнице, что неудивительно, ведь спортивная подготовка у меня так себе. А он даже не выглядит запыхавшимся. — Давай я тебя хотя бы до электрички подвезу? Я уже собираюсь сказать, что не стоит, да и вообще он успел выпить, и ему явно не следует садится за руль в таком состоянии, но у парня в кармане начинает вибрировать телефон. Вздохнув, он достает его и тихо чертыхается, после чего руки Макара сжимаются в кулаки. Это настораживает меня, ведь Громов и раньше был вспыльчивым. Неизвестно, как сильно это могло обостриться за годы, пока мы не виделись. — Этот мелкий ушлепок пытался поцеловать ее! — рычит он возмущенно, убирая телефон обратно в карман. Я без подсказок понимаю, что речь идет о Нике и ее парне. — Блять, я сейчас устрою ему поцелуй с его прапрабабкой! Он срывается вниз по лестнице, и на этот раз уже мне приходится бежать за ним. В этот момент меня совершенно не волнует, насколько глупо это будет выглядеть, в голове бьется только мысль о том, что Громов угрозами просто так не разбрасывается. Если бы в прошлом я его не тормозила, он бы схлопотал уже несколько уголовок. — Подожди, я с тобой! — кричу, буквально запрыгивая на пассажирское сидение его машины в момент, когда он садится за руль. Спешно пристегиваю ремень безопасности и мысленно молюсь на московские пробки, в которых мы благополучно застрянем и простоим до тех пор, пока Ника сама не вернемся домой. — Что конкретно тебе написали? Громов бросает мне телефон, на котором уже открыта переписка. Даже не взглянув на ник отправителя, я пробегаюсь глазами по строчкам сообщений. Последние два отправлены с интервалом всего в минуту. «Он лезет к ней сосаться. Вмешаться?» «Она его отшила. Он расстроен… Купить ему мороженку?» — За Никой ты тоже Кита попросил проследить? — спрашиваю, возвращая ему мобильный. Я надеюсь, что упоминание нашего общего старого знакомого немного поднимет ему настроение. По крайней мере, мне всегда поднимало. Жаль, потерялись после школы. Но по стилю общения на него немного похоже. — Нет, Кит осуществил мечту детства… Он теперь содержанка, — бросает Громов с легким раздражением, выезжая на трассу. Он тянется в бардачок за сигаретами и прикуривает, не отвлекаясь от дороги. — Это… Леха. Помнишь его? — Угу, — упоминание еще одного приятеля Макара тоже вызывает улыбку. Вот с ним было по-настоящему классно… Но после разрыва с Громовым наше общение тоже сошло на нет, ведь я не могла видеть никого, кто хоть немного с ним связан. — Как он? — Да все как раньше, в игрушки играет… Только теперь в больших масштабах. Магазин автозапчастей открыл, — отзывается парень, докуривая сигарету и тут же вытаскивая еще одну. Учитывая его успехи в спорте, для меня удивительно, что он все еще не выплюнул легкие во время боя… Впрочем, при его деньгах, может, уже новые пересадил. — Жениться хочет… Но все невесты сбегают. Конечно, его же хрен прокормишь! При разговорах о старом друге голос Макара немного смягчается, а хватка на руле становится уже не такой крепкой. Его поза тоже выглядит расслабленной, но я боюсь, что как только мы приедем на место, он снова взбесится, поэтому решаю закрепить эффект. Тем более, как назло, впереди нет пробок, что удивительно для этого времени. К счастью, сотрудников ДПС тоже не видно, и у меня теплится надежда, что парня не арестуют еще и за пьяное вождение. Он, конечно, выпил вроде совсем немного и не выглядит пьяным, но и этого будет достаточно. — А Варда? — задаю вопрос, и Громов поворачивает ко мне голову. Неудивительно, помнится я к ней ревновала. — Она как? Замуж вышла? — Она так просто не дастся, — Макар усмехается, и я чувствую, как мои щеки покрываются румянцем. Кажется, вопрос прозвучал даже немного с надеждой. — С ее-то характером… Но ты не волнуйся, мы по-прежнему только друзья. Братаны, можно сказать! — Если бы все твои братаны были такими красивыми… — фыркаю, невольно вспоминая изящную шатенку с загорелой кожей. Громов уже открыто смеется, и я вовремя спохватываюсь, вспоминая, что мне не должно быть дела ни до его личной жизни, ни до его друзей. — Ну, передавай привет, как увидишь. — Да ты и сама ее увидишь… На нашу с тобой свадьбу приглашу, — бросает Макар, но прежде, чем успеваю возмутиться, останавливает машину на парковке торгового центра. Кажется, я даже была здесь, ведь сразу после переезда у меня была идея-фикс посетить все самые крупные ТЦ. Жаль Ника не пошла на свидание в каком-нибудь «Авиапарке», может, мы бы полдня только от входа к входу таскались. Я там один раз двадцать минут по подземной парковке бродила, всё выход к метро не могла найти. Даже подумывала прям там и остаться… — Где они? — спрашивает Громов, вновь вытащив телефон. На том конце линии раздается знакомый голос, и внутри снова разливается тепло и даже легкое волнение. Не думала, что Макар не единственный, кого увижу спустя столько лет. — Иду. Он заканчивает разговор и выходит из машины. Вздохнув, я отстегиваю ремень безопасности и направляюсь за ним. Но чтобы не отстать от парня, снова приходится прибавить скорость. — Тебе не кажется, что это перебор? — выдыхаю, потянув его за плечо. Гром оборачивается. — Ничего такого и не произошло. Она отказала, и он это принял, хоть и расстроился. Но с уважением отнесся к ее личным границам, поэтому не вижу в этом проблемы. — Проблема в том, что ей только пятнадцать и к ней лезет какой-то рандомный чел, которого я знать не знаю! — отзывается парень, и я закатываю глаза. А будь они знакомы, было бы по-другому? Ну да, наверняка, он говорил бы не «рандомный чел», а «сраный Костя». — Поговорить хочу. Объяснить, что Нике о таком пока думать рановато. — Давай она сама решит, о чем ей там думать. Ей пятнадцать! — напоминаю, хоть для него это наверняка выглядит слабым аргументом. Громов хмурится. — Я в ее возрасте уже вовсю залипала на мальчиков… На выдуманных, правда, но не суть. А в шестнадцать начались свидания, поцелуи… да и не только они, — на этом моменте я вновь смущаюсь, что не укрывается от внимания парня. Но я делаю вид, что не замечаю его взгляд. — В общем, сейчас самое время для первой любви, а ты своим вмешательством только все испортишь! Хочешь лишиться доверия дочери? — Нет… — отвечает Макар, помедлив. Он тяжело вздыхает. — Может, понаблюдаем хоть? Издалека… Хочу убедиться, что всё нормально. Такой вариант тоже не кажется мне хорошей идей, но я решаю согласиться, ведь вижу, что для него это очень важно. Он хочет быть уверенным, что Ника в порядке и в безопасности, пусть и действует немного с перебором… Но я, наверное, отдала бы многое, чтобы почувствовать хоть долю этой заботы от моего родного отца… — Идем, — киваю, отворачиваясь и спешно смахивая так ни к месту выступившие в уголках слезы. Я чуть ускоряю шаг, направляясь к эскалатору. — Леха встретит нас на фудкорте, — сообщает Макар, который встает прямо на ступеньку за мной, явно пренебрегая правилами безопасности. Я снова киваю. — Всё… нормально? — Угу, — мычу, невольно смутившись от мысли, что он успел заметить, как покраснели мои глаза. Ни к чему показывать бывшему свои слабости. — Хочу покончить с этим поскорее, раз уж ввязалась… Хоть и сама не понимаю, как. — Теперь я точно обязан накормить тебя ужином и отвезти домой, — произносит Громов не терпящим возражений тоном, и я закатываю глаза. Но его слова о еде заставляют вспомнить, что я сегодня даже не пообедала, только немного перекусила печеньем, которое дала мне Ника. — Не спорь. Ты ведь не хочешь, чтобы я страдал от мук совести? Я фыркаю, решив, оставить при себе слова о том, что совесть ему явно давно отбили на ринге. Тем более, что мы уже поднимаемся на верхний этаж, и я еще издалека замечаю Леху, который стоит возле эскалатора и улыбается во все тридцать два… Ну, или сколько у него там осталось, учитывая, что он в прошлом тоже занимался боксом, пока его не выперли из секции за очередную дурацкую выходку. При виде меня парень улыбается еще шире, хоть это, казалось бы, невозможно. Вот уж кто действительно не изменился. На нем, кажется, даже футболка та же, что пять лет назад — с персонажами из какого-то глупого мультфильма, которые он залпом смотрел вместо того, чтобы учить уроки. «Злюки бобры» вроде бы. Я еще постоянно шутила, что Леха похож на того, у которого темная шерсть и характер попроще, а пафосный блондинчик это явно Кит… Они и препирались так же. — Етить-шатать, Кирюха-братуха, ни стыда, ни совести, ни одного звоночка за пять лет! — выкрикивает парень, заключая меня в крепкие объятья, едва успеваю сойти с эскалатора. Я невольно смущаюсь, особенно когда он приподнимает меня над полом. Кажется, на нас пялится половина людей на фудкорте. Отвыкла я как-то от таких приветствий. — Че ты? Как ты? Не подмяла тебя столица с их халявным вай-фаем и рафом на банановом? Хотя я, честно, больше на кокосовом люблю… — Да я далековато живу, чтобы меня подмяли, — улыбаюсь, мягко высвобождаясь из удушающих объятий школьного товарища. Макар стоит рядом и с усмешкой наблюдает за происходящим. — Ты-то как устроился? Давно переехал? — Да после армии сразу, — бросает Леха, в знакомом жесте убирая руки в карманы. Я слышала, его сразу после школы призвали, потому что он не поступил ни в один институт… И не только его… — Ты слышала, что мы с Китом в одну роту попали? Бля, это было шоу! Я в одном наряде его чуть тряпкой не задушил, клянусь! Кадр, мать его! — Идем я куплю тебе твой раф на банановом, и ты все подробно расскажешь, — вмешивается Макар, осматриваясь по сторонам. Явно выискивает Нику. — Ты ведь не упустил их, пока языком трепал? Леха хмурится, словно бы вопрос парня его оскорбляет. Он даже руки из карманов вытаскивает. — Обижаешь, Гром! Меня вообще-то в разведку хотели готовить… если бы я не пиздел столько, — он сам улыбается своей шутке и кивает в сторону. Я невольно поворачиваю голову в том направлении, но ничего не замечаю. — Они щас в какой-то модной корейской кафешке. Хавают эти… мочи… мочу… Тоже, кстати, попробовать хочу, но название стремное какое-то, не на русском. Тут еще второй этаж есть, давайте поднимемся, с него лучше видно. Там как раз этот… «Вкус очка!». Хоть бургеров похаваем… И раф не на банановом, а на коксовом, ты стареешь, Громыч, шо капец! Макар хмыкает, но не спешит отвечать, явно пытаясь проанализировать весь объем информации. Леха тем временем по-свойски обнимает меня за плечи, увлекая в сторону лестницы, по дороге продолжая рассказывать обо всех злоключениях в армии. Мне невольно становится жалко Кита, которого там заставили побриться налысо. Волосы у него все же были шикарные… — Кирюха, заказывай, че хочешь, я плачу… А этот плачет, потому что упустил такую женщину и вот-вот потеряет братана из-за своего недоверия, — ворчит парень, быстро листая меню на экране аппарата самообслуживания. Он бросает в корзину сразу несколько бургеров, двойную картошку, колу, чизкейк и еще что-то, но я отвлекаюсь на Макара, направившегося к ограждению, с которого открывается вид на нижний уровень фудкорта. — Э, вы че там зависли? Я за всех выбирать должен или че? Лаааадно, возьму еще три тройных чиза. — Возьми мне эспрессо и молочный коктейль, — прошу, вспоминая рецепт, который увидела в интернете. Если смешать, получается и правда вкусно. — Ну и фишбургер еще… и картошку… Ну и чизбургер давай. Двойной. Похоже, о своем обещании следить за питанием, которое не так давно дала самой себе, придется забыть. Но не так уж часто я выбираюсь в город, а в моем пгт заведений этой сети нет. Зато вокруг сразу несколько супермаркетов, да и в целом район очень симпатичный и спокойный, а через пару дворов есть круглосуточная пиццерия, куда в любой момент можно завалиться за чем-то вкусненьким… и вредным. — Громыч, я там всё заказал, иди оплачивай! — сообщает Леха, закрывая заказ. Сумма получилась немаленькая… — Ладно, шучу! Давай тащи свою тушу за стол, хватит за девчонкой шпионить… Внуков так и не дождешься! Макар резко оборачивается, но только для того, чтобы показать Лехе средний палец. Тот ржет, а какая-то мамочка косится на нас с явным неодобрением, точно подумывая о том, чтобы закрыть глаза и уши своему сыну-подростку. Мне становится неловко, и я подхожу ближе к Громову. Сверху и правда открывается вид на корейское кафе, за столиком которого Ника мило общается с незнакомым мне парнем. При виде них я невольно умиляюсь, ведь видно, что они друг другу нравятся и изо всех сил стараются произвести хорошее впечатление. — Какой-то он… мямля, — бурчит Макар, скрестив руки на груди. Парень и правда немного тушуется рядом с Никой, но мне это кажется следствием неловкости, а не особенностей характера. — Конечно, надо как ты — сразу в бой, — фыркаю я, отворачиваясь от ограждения. Мне не хочется подглядывать за Никой, это кажется нарушением ее личных границ. — Вижу цель — не вижу препятствий! — Пусть тока попробует, и ближайшие пару месяцев он точно ничего не увидит, — цедит Громов, и я закатываю глаза. Всё ему не угодишь. — Да и вообще, я — это другое, птичка. Я бы скорее себе навалял, чем причинил тебе вред! Краем глаза замечаю, как Леха пытается подкатить к симпатичной девушке, расположившейся за соседним от него столиком, но та явно не испытывает восторга, как и парень, сидящий рядом с ней… Надо бы вмешаться, наверное, пока драка не началась. — Так может и он скорее себе наваляет, чем обидит ее, — парирую я, и Громов усмехается, буркнув «А сможет?». Я хмурюсь. — Зачем вообще обязательно бить кого-то? Может он пацифист, и Нике это нравится. — Э, Кирюх, ты поосторожнее со словами-то, — вклинивается Леха, который получает от девушки предупреждающий грозный взгляд и поднимает руки в жесте поражения. Он тут же направляется к нам. — Я типа там никого не осуждаю, но вот этих вот… ну типа нам такого не надо. Нам нужны четкие ребята. — Вам? Вы ждете, что он на вас двоих женится? — не выдерживаю я, всплеснув руками. Надеюсь, Ника всего этого не узнает. — Пусть Ника сама выбирает, а если будут проблемы, уверена, она обо всем расскажет, если только на нее не давить! Закончив свою пламенную речь, я направляюсь за столик подальше от той парочки, которую успел выбесить Леха, и Макар идет за мной. — Не горячись, птичка, я всё понял и принял. Ты как всегда права, — говорит он примирительно, усаживаясь за столик напротив. Я невольно улыбаюсь. Конечно, я права! Я вообще-то писательница, а мы своего рода знатоки человеческих душ. — Просто я… волнуюсь. Не хочу, чтобы ей попался какой-нибудь утырок, чтобы ей было больно или плохо… — Ты не можешь уберечь всех, — выдыхаю, пытаясь отогнать очередное воспоминание из прошлого. В этот момент я по-настоящему понимаю Макара и сопереживаю ему. — Люди ошибаются, делают глупости, страдают, и ты ничего не можешь с этим сделать. Ты не можешь запретить ей переживать ее первые влюбленности, свидания, отношения… Не можешь создать идеальную среду, в которой не будет разочарований. Всё, что в твоих силах — поддержать ее, быть рядом, когда ты нужен, независимо то того одобряешь ли ты ее действия, решения, поступки. Ей нужен не надзиратель или цепной пёс, а отец… И раз ты взял на себя эту роль, будь им. В глазах снова начинает предательски щипать, ведь я говорю обо всем том, чего хотела бы от своего отца, но так и не получила. Поддержки. Понимания. Заботы… Я шумно выдыхаю, и парень вдруг накрывает мою руку своей, без слов выражая поддержку. Он так же молча кивает, показывая, что понимает смысл моих слов и согласен с ними. — А вы чего сидите, глаза на мокром месте? — вмешивается Леха, опуская на стол огромный поднос, заполненный едой. Мы с Макаром едва успеваем убрать руки. — Кирюх, запомни, настоящий мужик за жизнь плачет дважды — когда рождается сын и умирает отец… А, ладно, тебе можно. — Заткнись уже, — рычит Громов, и я это вызывает какую-то глупую, даже немного нервную улыбку. Всё как в школе, черт возьми. — Я всё понял, птица… Спасибо… Едим мы молча… Правда, всего пять минут, потому что потом Леха снова начинает рассказывать свои байки, и это хоть немного помогает разрядить атмосферу. Под конец мы уже открыто смеемся и подкалываем друг друга, что снова переносит меня в далекие времена, когда всё тоже казалось таким удивительно легким и беззаботным… Увы, правда, не всегда и не так уж долго… — Мы с Китом тоже есть в твой книжке? — спрашивает вдруг Леха, когда я рассказываю ему о своем романе, а Макар, конечно же, вставляет комментарий о том, что он выступил прототипом главного героя. Одно успокаивает, что Черкасов вряд ли полезет это читать, ведь явно не осилит. — Ну я там точно самый красивый и прикольный, да? — Нет, красивый и прикольный скорее… Кит, — ухмыляюсь я, бросив взгляд на Макара. Тот фыркает. — А ты просто классный, Лех… Да и вообще ты там… собака. — Крутяк, — произносит парень, помедлив, чтобы прожевать очередной кусок чизбургера. Фух, а то я ожидала немного другой реакции… — Бойцовская, надеюсь… Бля, я отдам тебе всё, женщина, тока скажи, что Никитка там кот… Вот его я точно разорву!