грейпфрут

если бы ким минджон изначально знала, кого она выбрала себя в спутницы на вечер, то подумала бы дважды. наверное, в этом и есть опасность незапланированных встреч. ю джимин не была глупа, чтобы не понять, зачем ее пригласили, поэтому, проснувшись, ничуть не удивилась пустоте номера. она скучающе оглядела свои запутанные волосы в большое зеркало напротив кровати, улыбнулась розовым отдохнувшим щекам. для джимин симпатии были чем-то вроде спорта. каждый раз заходя дальше, чем того позволяют приличия, она смотрела, что люди могут дать ей за ее красоту. насколько сильно ю может свести их с ума. какими они готовы поступиться принципами. это было забавно — открывать сердце и никогда не захлопывать двери, чтобы люди заходили и выходили безболезненно. это позволяло держать все под контролем и незаметно для других доминировать. спокойно и безопасно. и встретив кого-то столь же опытного и хитрого, явно не обделенного вниманием, джимин захотелось рискнуть в последний раз и походить по острию ножа чужого сердца, чтобы понять, как быстро писатели влюбляются и чего стоит их любовь. но конечно, в тот отель она попала не для этого. лишь череда удачных совпадений. ее отец успел обогатиться на том, где многие разорились и потеряли все — на войне. эгоистичный и жестокий родитель, абсолютно пассивная мать лишь доказали, что в этом мире почему-то хорошая жизнь достается только тем, кто этого не заслуживает. невзлюбив привязанности любого рода, джимин скоро почувствовала скуку в своем родном городе и решила, что нет ничего более непостоянного, чем путешествия. чемоданы были собраны даже слишком быстро, а вернуться обещалась тогда, когда банковский счет опустеет. значит, нескоро. она не хотела оставаться в этом городе и в этом отеле дольше, чем на одну ночь, но теперь всю ее голову заняли планы, как легче и приятнее довести писательницу до сумасшествия: заставить желать, с чистым сердцем подпустить чуть ближе, а потом оттолкнуть так далеко, чтобы та написала что-нибудь душераздирающе прекрасное. и лишь посмеяться, потому что для джимин это ничего не стоило. другой номер удачно нашелся: творческая встреча была завершена и много мест освободилось, и все для ю складывалось удачно — лишь бы не сглазить, ведь казалось, рыба сама скачет на крючок, когда ю услышала о вечеринке от издательства, где ким минджон должна будет читать отрывок из нового произведения. всего несколько правильных вопросов нужным друзьям, и приглашение — не просто какое-нибудь, а именное — было добыто для госпожи ю джимин, которую сердечно приглашали и благодарили за проявленный интерес.

***

минджон, уставшая от всеобщего внимания к своей персоне этим дождливым вечером, пила портвейн за одним из дальних угловых столиков. теперь перед ней ярко освещенная холодным белым сцена, на которой играет пианист какую-то уж слишком плавную и плаксивую мелодию. недавно на этой же сцене ким выступала сама. вроде бы, если судить по аплодисментам, которые она получила, публике понравилось, а большего от нее, к счастью, и не требовалось. раньше она с радостью перезнакомилась бы с половиной, обязательно два раза: за руку и в губы. нашла бы, с кем потанцевать, улыбнулась каждому и обязательно попала бы в новостные сводки, как необыкновенная и скандальная. но сейчас… сейчас минджон благодарят просто за то, что она есть. сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя. такая перемена в себе ким не устраивала, но и вернуться назад она не могла. так и оставалась в этой пелене, вывернутая наизнанку, словно кто-то переживал и выплюнул. ю джимин давно следила за ней, сидя за столиком у другой стены. она не могла слышать и чувствовать чужие мысли, но в силу природного любопытства прекрасно замечала, как быстро улетает в горло бокал за бокалом, как тухло звучат мотивы нового романа, с какой усталой улыбкой минджон отвечает на сердечную признательность за талант. и если кто-то подумал, что это отвернуло бы ее от ким, как от сломанной и выкинутой, наоборот: нет ничего интереснее, чем разбитые писатели, ведь они, как только найдут что-то по-настоящему вдохновляющее, вернутся к жизни. и оттого веселее потом это вдохновение забирать, оставляя их совершенно перемолотыми. джимин от этого даже ухмыльнулась неконтролируемо, так позабавила эта идея. в самом деле, бессердечность в подобных вещах — основа основ. — привет. — ю довольно нагло присаживается за чужой столик, даже не спрашивая разрешения. минджон выглядит довольно удивленной. в рассеянной темноте джимин сложно понять, что же выражает этот слегка пьяный взгляд, и списывает все на усталость. — мы виделись вчера, — напоминает, улыбается игриво, поправляет на груди бант своего платья. ким задумывается. а потом музыку рассекает мелодичность ее смеха. — неужто? тогда мне нужно найти свой кошелек. сводя брови к переносице, джимин напрягается. — это уже оскорбительно, — она задирает голову, закатывает глаза высокомерно. тогда минджон кивает, лицо искривлятся в улыбке нетрезвой, и она заливает порцией портвейна свой позор. под мотивы живой музыки в этой холодной темноте, не видно, как макияж ким плывет от стекающих вниз редких слез, зато заметно, как сверкают шелковые волосы ю джимин, как уверенная улыбка окрашивает юное лицо, как выглажена дорогая ткань белого платья. минджон смотрит на джимин и ощущает, словно все, что она когда-либо хотела, у нее уже есть. джимин демонстрирует, где ким сейчас. чего минджон стоит. сколько добилась. и от этого в душе — волнение, по щекам стекают эти непрошенные слезы внезапного воодушевления, и опьяневшее сознание кричит резко, почти требовательно, ужасно хочет единственного — обладать. обладать всем этим. надо бы найти где-то нин ичжуо. наверное, она будет волноваться, если ким ей ничего не скажет. — но эта мысль уплывает, как и множество других не менее рациональных. минджон подзывает ю к себе поближе, шепчет ей на ухо: — поедем ко мне? о, джимин с радостью. она еле прячет самодовольную ухмылку. но следует заметить, что такую же только что спрятала и ким минджон. в свете уличного фонаря, проникающего сквозь высокие окна, на большой постели с мягким пуховым одеялом, почти что на облаке, парящем в воздухе, джимин выглядит особенно хорошо. лежа на кровати, ким внимательно следит, как та медленно развязывает бант своего платья. волосы ю скользят по спине, на лицо ее бросает оранжевую тень свет вымершей улицы. все в ней: кожа, глаза, облизанные губы — неестественно сверкает, дорого, неприкасаемо. и тем желаннее становится. ю — единственная в своем роде, как самый большой бриллиант или самая яркая звезда. богиня ветров: южных и восточных, западных и северных. минджон хватается за ткань — бывший бант — и утягивает ю в требовательный поцелуй, вкладывая в него все свое восхищение. и руки джимин ползут по белой простыне. непонятно, что тогда повлияло больше: игра в гляделки и такой яркий свет уличного фонаря, скрашивающий любые несовершенства, или уж слишком настойчивая ю джимин, или, может быть, перебор со спиртным, а скорее всего все вместе и одновременно ничто. но после пережитой ночи ким минджон еще долго разглядывала спящее тело рядом, иногда дотрагиваясь кончиками пальцев до чужой шеи, лопаток и позвоночника. и все казалось ей романтичным, одухотворенным, высоким, словно она вовсе и не спала с человеком, которого не знала, а лежала со спустившимся с небес ангелом.